Часть 1
18 февраля 2022 г., 06:00
— Скажи ещë раз, о чëм эта статья?
Лена спрашивает об этом невинно, словно действительно не может вспомнить. Как будто она не провела сегодня утром лишних сорок минут в мокром полотенце посреди гардеробной, полная решимости выбрать идеальный наряд для этого самого разговора.
И то, как прикован к обнажëнным линиям еë ключиц взгляд Кары, говорит ей, что дополнительное обдумывание того стоило.
— Это просто заказная статья, — небрежно говорит Кара, садясь с дальней стороны стола Лены. Или, по крайней мере, она пытается сесть, но промахивается мимо стула, наклоняясь вперëд и чуть не захватывая с собой половину предметов со стола Лены. Кувшин с водой от падения на пол спасает только суперскорость Кары, и она, поправив его вспотевшими пальцами, оставляющими небольшие пятна на стекле, заливается краской.
— Ты в порядке, дорогая? — мягко спрашивает Лена, прикусывая губу, чтобы не ухмыльнуться, когда Кара, краснее пожарного гидранта, наконец занимает своë место.
— В полном, — удаëтся произнести блондинке, правда, немного сдавленно. — Извини. Просто… промахнулась, ну, знаешь. Мимо стула.
— Отвлеклась на что-то? — тактично спрашивает Лена. Еë голос опускается на пол-октавы ниже, и она выгибает бровь.
Лютор с едва сдерживаемым восторгом наблюдает, как у Кары дëргается горло.
— Нет, — спустя мгновение выдавливает Дэнверс. — Просто… большая загруженность. Статьи, горящие сроки. Ты же знаешь, как это бывает. — Она вроде как снова встаëт, разглаживает руками брюки, а затем тянется к сумочке за блокнотом и ручкой. — По сути, эта статья — очередная приманка для читателей. Платье для успеха: гардероб женщин, стоящих у власти. Меня заставляет это писать Андреа.
В голосе репортёра звучит столько отвращения, что Лена сочувственно поджимает губы.
— Мне очень жаль, Кара. Если я могу что-нибудь сделать…
— Не говори глупостей, — мгновенно отвечает Дэнверс, и еë лицо расплывается в застенчивой улыбке. — Это означает, что вторую половину дня я проведу с тобой. И твой гардероб всегда был очень… — она замолкает, жестикулируя в воздухе между ними, словно это помогло бы выхватить нужное слово из ниоткуда, — … впечатляющим, — лаконично заканчивает Кара и деликатно отводит взгляд от кремовой кожи перед собой.
— Ты так считаешь?
— Конечно, — быстро говорит Кара. Еë всë ещë неуклюже двигающаяся рука плавает взад и вперëд в воздухе, словно стремясь охватить всю сущность Лены. — Я бы спросила, специально ли ты оделась для этого интервью, но, сказать по правде, ты всегда выглядишь вот так.
— Вот так? — с дразнящей ноткой в голосе повторяет Лена. Она откидывается на спинку кресла и разглаживает воображаемые складки на платье. Это платье тëмно-красного цвета с открытыми плечами и V-образным вырезом, достаточно глубоким, чтобы выглядеть неуместным на рабочем месте, стоило больше, чем небольшая машина: оно было сшито на заказ и прислано ей из высококлассного бутика в Париже. Глядя сейчас на широко раскрытые глаза и порозовевшие щëки Кары, Лютор чувствует, что каждый цент налога на импорт этого стоил. — Как именно, конкретно?
Челюсть Кары захлопывается со слышимым щелчком, и она смотрит на блокнот в своих руках с такой напряжëнностью, что Лена рассеянно задаëтся вопросом, не подвергнется ли бедная бумага воздействию лазерного зрения.
— Тогда, может, начнëм с вопросов? — быстро говорит Дэнверс, щëлкая шариковой ручкой с такой силой, что ломает весь еë корпус. Она уныло смотрит на пластиковые осколки в ладони, пока Лена не прочищает горло, с безмолвной улыбкой передавая ей другую ручку.
Кара снимает колпачок с предложенной ручки с осторожностью и сосредоточенностью человека, обезвреживающего бомбу.
— Надеюсь, ты не сочтëшь это оскорбительным, — начинает она, открывая новую страницу блокнота и наконец снова встречаясь взглядом с Леной. — Я имею в виду, что ты — один из величайших умов в стране, а я пришла, чтобы спросить тебя о твоей одежде.
— Вовсе нет. Планирование гардероба — чрезвычайно сложное дело, — невозмутимо отвечает Лена, склонив голову набок и наслаждаясь тем, как взгляд Кары скользит по еë подбородку. — Квантовая механика — ничто по сравнению с проблемой сочетания определëнной блузки с соответствующим пиджаком.
— Точно, — рассеянно говорит Кара, еë взгляд прикован к обнажëнной шее Лены. Сегодня утром Лютор решила отказаться от колье и собрала слегка вьющиеся волосы в пучок именно с этой целью; зная, что Каре нравится, когда её волосы естественно ниспадают волнами, но также зная, что это платье заслуживает того, чтобы его не обременяли распущенные волосы или украшения, чтобы полностью раскрыть его потенциал.
— Итак, эм, — начинает Кара, а затем тяжело сглатывает, тянется за стаканом воды, ожидающим еë на столе, и одним быстрым глотком осушает его содержимое. — В чëм состоит твой, эм, процесс выбора? Как бы ты описала свои требования к гардеробу?
Один уголок рта Лены слегка приподнимается.
— Как женщина, живущая в мире, где доминируют мужчины, я научилась использовать свой гардероб в качестве инструмента. Моя одежда должна быть профессиональной, не выглядеть пугающей, излучать уверенность, но без дерзости. Визуальные впечатления предшествуют всем последующим деловым отношениям; я могу адаптировать свой гардероб к своему окружению так же, как я бы адаптировала речь или пресс-релиз. Когда всë сделано правильно, это помогает мне получить то, что я хочу.
Кара пристально смотрит на неë, и еë взгляд бегает от глаз к губам Лены и обратно. Она так ничего и не написала в блокноте, лежащем у неë на коленях.
— И, конечно, я должна быть осторожна в лаборатории, — продолжает Лена и, наклонившись вперëд, складывает руки на столе перед собой и слегка обхватывает пальцами бока грудной клетки. Всегда разумно использовать свои сильные стороны, а глубокий вырез этого конкретного наряда не оставляет у Лены сомнений в том, какие из еë достоинств ей следует подчеркнуть в данный момент. — Я не могу надеть ничего, что может оказаться опасным.
— Ты часто это делаешь? — немного ошеломлëнно спрашивает Кара, взгляд которой теперь сосредоточен в месте, на добрый фут ниже лица Лены. — Носишь вещи, которые оп-опасны?
Лютор ухмыляется. Глаза Кары, прикованные к груди Лены, с ощутимым голодом следят за еë мягкими подъëмами и опусканиями. Это разжигает в Лене огонь.
— Это ты мне скажи.
В кабинете воцаряется полная тишина, воздух между ними наливается свинцом от напряжения. Взгляд Кары ещë на одно болезненное мгновение останавливается на том месте, где бледная кожа сменяется тëмно-красной тканью, после чего начинает мучительно медленно ползти вверх по груди и шее Лены и затем снова встречается с еë взглядом.
Голубые глаза, пристально смотрящие на Лютор, жадные и потемневшие, зрачки расширены. Это зрелище заставляет сердце Лены глухо застучать в груди, и чëрт бы побрал суперслух, который, несомненно, это уловил; чëрт бы побрал владелицу упомянутого суперслуха, губы которой сейчас кривятся в едва заметной ухмылке.
— Знаешь, — начинает Кара, сделав паузу, чтобы облизать губы. Лена не может сдержаться и не опустить глаза, чтобы насладиться этим видом, и ухмылка блондинки становится шире. — Думаю, что если я собираюсь воздать должное данной теме, мне на самом деле нужно увидеть полную картину.
Лена мало что может сделать, кроме как просто смотреть в молчаливом замешательстве, пока Кара встаëт, небрежно уронив блокнот на стул и, обойдя стол, подходит к ней.
— Встанешь? — тихим голосом спрашивает Дэнверс и протягивает руку. — Похоже, это платье, заслуживающее того, чтобы им восхищались должным образом.
Лена с трудом сглатывает из-за внезапно пересохшего горла, молча берëтся за протянутую руку и немного неуверенно поднимается на ноги. Кара подходит ближе, пока они не оказываются нос к носу, и Лена даже не дышит, когда загорелая рука мягко высвобождает еë волосы из пучка, позволяя тëмным локонам свободно рассыпаться по обнажëнным плечам.
Однако, выполнив свою миссию, рука Кары не возвращается обратно. Она пробирается сквозь завитки волос, теперь щекочущие шею Лены, тыльные стороны пальцев слегка касаются кожи, и Лютор не в силах сдержать дрожь. Рука продолжает блуждать, скользя вверх по задней части еë шеи, и почти полностью зарывается в волосы, тогда как большой палец вытягивается, чтобы погладить челюсть Лены.
— Это так? — тихо спрашивает Кара, и Лютор, сказать по правде, едва сдерживает стон от ощущения дыхания блондинки, коснувшегося еë губ.
— Что? — шепчет она, чувствуя, как большой палец Кары скользит по коже.
— Этот наряд помогает тебе получить то, что ты хочешь?
Лена снова тяжело сглатывает, от этого движения большой палец Кары скользит вниз по еë шее, пока не останавливается прямо над бешено бьющимся пульсом. Лена делает глубокий, но совершенно не успокаивающий вдох и пытается последней крупицей рациональных мыслей вернуть контроль над ситуацией, который она в какой-то момент так основательно сдала.
— Ты скажи м…
Она даже не успевает произнести последнее слово, когда губы Кары оказываются на еë губах, горячие, настойчивые, идеальные и, чëрт, наконец-то, и Лена просто… сдаëтся. Она уступает, предоставляя доступ ко рту, как только уголка еë губ касается язык Кары, и бросает попытки сдержать стоны, когда ощущает внутри тëплое и влажное вторжение.
Лена поддаëтся зарождавшемуся годами желанию, гладя руками бицепсы и широкие мускулистые плечи. Она уступает потребности прижать их тела друг к другу, чтобы наконец почувствовать восхитительное прикосновение подтянутых мышц Кары к каждому из изгибов своего тела.
Рука, не зарывшаяся в волосы Лютор, начинает прокладывать исследовательский путь вверх по боку, по рëбрам, и Лена испытывает благодарность за гладкость плотно облегающей ткани, которая совершенно не притупляет жгучий след, оставляемый ладонью Кары на еë коже.
Затем в быстрой последовательности происходят три вещи: блуждающие пальцы Кары достигают нижней части груди Лены, и внезапный контакт заставляет еë другой рукой, крепче сжав волосы Лютор, резко дëрнуть за них; Лена резко вдыхает, откидывает голову назад, и из еë горла от лëгкого жалящего ощущения вырывается низкий стон. Рот Кары, горячий и влажный, касается шеи Лены, губы и зубы припадают к еë учащëнному пульсу, и Лютор извивается под этими ласками.
— Как долго ты этого хотела? — выдыхает Кара, оставляя дорожку поцелуев на челюсти Лены и вниз по изгибу шеи. — Как давно я могла этим заниматься?
Веки Лены закрываются, пальцы крепко впиваются в крепкие плечи, и Кара оставляет ещë одну отметину на коже над ключицей. Она задерживается там достаточно долго, чтобы Лена понимала, что останется синяк, а в этом платье, с таким количеством открытой кожи и без возможности его скрыть, эта мысль вызывает у неë трепет, от которого она выгибается под горячим ртом Кары.
— О, не знаю, — с придыханием отвечает Лютор, притягивая девушку ещë ближе. — Как давно я так одеваюсь?
Тогда Кара стонет, наклоняется и, подхватив Лену под бëдра, сажает еë на стол и крепко прижимается между раздвинутыми ногами. В глубине души Лена ощущает необычайный прилив благодарности к своему прошлому «я» за то, что забронировала для этого интервью целых три часа и дала своей ассистентке строгие инструкции «не беспокоить».
— Каким бы великолепным ни было это платье, оно как бы мешает, — выдыхает Кара, проникая рукой под подол вызывающего предмета одежды и скользя по обнажëнному бедру Лены. — Но оно выглядит дорого, я не хочу его рвать…
— Порви его, — тут же вздыхает Лютор, отчаянно притягивая рот Кары к своему. Сохранение предмета одежды никогда не волновало еë меньше, чем в этот конкретный момент. И, как она и сказала Каре, еë гардероб всегда в первую очередь выполнял функцию средства достижения цели.
И вот к чему это привело.
