Где мы не только вдвоем.

Глухой скрип двери, резкие хлопки, вспышка света - и два тощих тела пробираются по коридору, как две крысы в поисках чем бы поживиться на чужой кухне. Проходят вперёд, сворачивая в комнату, которая дальше от входной двери, нежели у Славы. Как только звук закрытия двери глухо раздался в ночи, ручка опустилась, а Ванечка встал у окна, задёргивая шторы, Ваня неслышно подкрался сзади, забираясь холодными руками под плотную толстовку, тот дернулся от неожиданного морозного чувства, пробирающего по спине, задевая каждый позвонок. Притянул за плечи к себе, укладывая руки на грудь, ведя ниже. - Ну, Вань, совсем не время, за стенкой Слава спит, - проскулил Ванечка, не прекращая те действия, которые творил Ваня. Мысленно он просит не останавливать движения рук, несмотря на чёткое осознание ситуации. - Если будешь вести себя тихо, то он ни о чем не узнает. - аккуратные пальцы приподняли приятную на ощупь ткань, забрались под нее, оглаживая живот, грудь, поддевая соски. - А если и услышит, то все поймёт, взрослый мальчик, сам, наверное, девочек приводит, а может и мальчиков. - Слава не такой, - слегка опечаленно выдал Светло, подставляясь ближе. Усаживая беспомощное тело Ванечки на просторный подоконник, он прильнул к нежной коже шеи, спускаясь вниз, к ключицам, сам Ванечка не знал куда себя деть, вцепился в нижнюю часть подоконника, сжимая. Приподнял ватное тело, спустил спортивки, за ними и ткань серых трусов, откуда высунулся член, готовый ко труду и обороне. Но вряд ли он этим вечером будет оборонятся. Опускаясь, Ваня опаляет горячим дыханием нежную кожу, водит кончиком языка по венкам, потом размашисто ведёт по всей длине, заглатывая головку, полностью берет в рот. Тонкие пальцы Ванечки забрались в волосы, перебирая цветные пряди, он захватывает всеми пятью пальцами, притягивая к себе, тот, исполняя волю Ванечки, берет глубже, хорошо понимая его нелепые намёки. Стараясь подарить Ванечке, как можно больше удовольствия, Рудбой обдирает стенки горла, в ответ получая белую жидкость на лицо, неприятно растекающуюся по щекам губам, и позорный взгляд, который пытался прикрыть Ванечка ладонями. Ваня расплывается в ядовитом смешке, приподнимаясь, упирается локтями о пластиковую поверхность, Ванечка, обеспокоенный, потянулся за салфеткой, обтирая влажное лицо. - Может лучше в кровати, - неловко спросил Ванечка, откладывая вязкую салфетку на край, сам складывает руки на чужие плечи, чтобы слезть, но ему преграждают путь руки, охватившие его. Ваня с лёгкостью поднял тело, а тот, боясь свалиться, прижался ближе, обхватывая ногами и руками. Его грубо роняют с глухим звуком на темных оттенков постель, сам садится рядом. Ванечка, теряясь, ведёт головой меж раздвинутых бёдер, ловко использует зубы с целью расстегнуть ширинку джинсы. Ваня кайфует, смотря, как тянутся к его агрегату. Ванечка самостоятельно, проявляя инициативу, усаживается на колени, покрытые неприятными джинсами, демонстративно дует влажные губы, строя невинные глазки и чистую улыбку. - Какой взгляд ангельский, - легонько тянет Ванечкину щеку, строя ироничную улыбку, оголяя небольшие клыки, - даже не сразу понятно, какой ты на самом деле демон. - Давай я сам, - шепчет Ванечка, приподнимаясь на коленях, обхватывает шею Вани, тот помогает приспустить собственные джинсы, демонстрирует уже готовый член, сочиться белёная смазка. - У тебя смазка с собой? - И презервативы в кармашке, - Ваня натянул отравляющую насмешку, приподнёс полный набор, Ванечка неаккуратно ухватил оба предмета, чуть не роняя меж своих бёдер. Напористо валит расслабленное тело Рудбоя, сам усаживается поудобней, приподнимая зад, хочет самостоятельно растянуть себя, предоставляя пассивную роль Ване, которому ничего не надо, кроме совращённого Ванечки, его кремовых щёк, горящих пылкими искрами, и великолепного тела, такого идеального, такого эталонного. Его распущенные руки ложатся на ягодицы, сминая чувствительную кожу, одну руку перемещает к лицу, поглаживает по щеке, пробираясь сквозь акульи зубы, водит пальцами в полости рта. Обильно смоченные слюной, пальцы шаловливо ведутся по телу, оставляя мокрую дорожку, опускаются ниже, пока, не останавливаясь у ложбины меж ягодиц, аккуратно входят, с хлюпаньем входят и выходят, Ванечка сдерживает стоны, прикусывая нижнюю губу, падает на Ваню, обхватываясь за шею, скулит ему в ухо, опаляя горячим кислородом. Добавленные пальцы усиливают эффект эйфории, Ванечка уже сам насаживается на чужие пальцы, как можно глубже входя, но этого всё равно недостаточно. - Не хочешь заменить пальцы на член? - лукаво улыбнулся Ванечка, обжигая мочку уха кончиком языка, привстаёт, липкие пальцы покидают тело, накатывает щемящее чувство в груди от осязания внутренней пустоты, проскулил в жаркую грудь, покрытую чернильными рисунками. - Хочешь поскорее попрыгать на моём члене? - грубой хваткой за горло удерживает голову в ровном положении, свободной рукой тянется к высохшим губам, заталкивая пальцы, обмазанные чем-то вязким, чем-то Ваниным. Отодвигая большой палец с горла, цепляется языком за выступающий кадык, слегка кусает, Ванечка вздрагивает, а потом зализывает место преступления нагретой слюной. Медленным темпом, Рудбой усаживает Ваню на собственный член, небрежно обнимая за талию, а сам Ваня, удерживал слабой хваткой чужие плечи, с каждой секундой надавливал всё сильнее. Ваня же терпимо принимал заразительную боль, наслаждаясь зверской натурой Фаллена, о которой никто, кроме него не знал. Не знали, то, как разгорячённое тело выгибается, словно помешанная на сексе девушка лёгкого поведения, то, как смотрел Ваня на него своим сладким взглядом, облизывая безжизненные губы, пока тот дразнил его, и то, как выглядело его лицо, соблазнительно, возбуждённые закатанные глаза, высунутый язык, прям ахегао, как у тех анимешных девчонок, не хватает ручного жеста двух пальцев. - Не больно? - преобладающая неучтивость и бесцеремонность Рудбоя может с лёгкостью перетечь в заботу, с нелепыми вопросами, едва касаемыми оголённой кожи объятиями, длинными поцелуями. - Нет, всё в порядке, - накатившее опьянение туманило мелкие куски здравого рассудка, отправляя куда подальше трезвые мысли. - Продолжай, пожалуйста. С каждым толчком, Ванечка всё меньше мог контролировать действия собственного тела и деятельность мозговых клеток, полностью отдавая власть над собой Рудбой, а то и рад, что может в полной мере насладиться наваливающими на Ванечку эмоциями, уже не может удерживать медовые стоны, сначала краткие, обрывистые, пытался прикрыться рукой, а потом более продолжительные, звонкие, Рудбой ухватил его за заднюю сторону шеи, втыкая прямо в подушку, хоть как-то заглушая стоны. - Потише, - ласково шипел под ухо Ване, не убирая руку с шеи, наоборот, усилил хватку, впечатывая в пуховую подушку. Ещё пару бурных толчков в размягчённое тело и горячее семя выпалывает в чужую руку сначала из Ванечки, а следом подоспел Рудбой, бледные сгустки стекали с опалённого лица Ванечки, тот лишь, кривляясь, облизывал с губ мелкие капли.