Призрак прошлого Рождества

— Ты точно не против? — Лань Сичэнь обернулся в дверях, кутаясь в широкий шарф с длинной, чуть ли не в половину шарфа бахромой. Подарок лучшего друга. Именно Цзинь Гуанъяо и попросил его поехать с ним на злосчастную конференцию, да еще и на Рождество. Иногда кажется, что медики совсем себя не жалеют. Но Лань Сичэнь успокоил брата — поговаривали, что конкретно эта клиника была скорее элитным спа где-то в горах Гусу. Таким образом хитрые богачи из сфер косметологии и пластической хирургии совмещали приятное с полезным, разом и улучшая резюме, и нежась на источниках. Сичэнь работал в муниципальной больнице, но о главном враче Лане и его хирургическом таланте ходили городские легенды. Они с Цзинь Гуанъяо познакомились в медицинском, но тот по примеру отца подался в бизнес. Тогда он еще был никому не известным Мэн Яо, не признанным семьей Цзинь, — а сейчас все знали, кто сделал нос той актрисе и исправил челюсть тому парню из рекламы смартфонов. Лань Сичэнь, как и его младший брат Лань Чжань, всегда хотели только помогать людям. Даже тем, у кого нет денег на частные клиники. Скорее даже — именно им. — Конечно. — Лань Чжань протянул ему зонт. По прогнозу обещали осадки, а брат как всегда забыл свой в больнице. — Будет хорошая практика. Должен же я научиться общаться с детьми. У них в семье никогда не было малышей, и если подростки еще более-менее походили на взрослых, то как найти общий язык с пятилеткой, Лань Чжань попросту не понимал. Сичэнь мягко улыбнулся, кивнул и вышел на улицу. Через пять минут в окно застучали капли. Лань Чжань посмотрел на сизое небо и пошел за пылесосом. Ведь на праздничные выходные Сичэнь привезет Вэнь Юаня, племянника его коллеги Вэнь Цин. Та неожиданно простудилась и попросила Сичэня как единственного на их этаже холостяка посидеть с малышом. «Тебе же не нужно к семье, верно?» — сказала она, и Сичэнь согласился. Так что, когда Цзинь Гуанъяо позвонил с предложением, Лань Чжань вызвался помочь. В конце концов, он всего лишь стажер в детском отделении. Возможно, А-Юань поможет ему лучше понимать детей? *** — А эта бабочка… эта бабочка очень мне нравится, — из комнаты доносился звонкий детский голосок. Лань Чжань не смог сдержать улыбку, которую умело спрятала в себе полутьма коридора. Заглянув за дверь, он увидел А-Юаня, показывающего соломенных бабочек и другие свои игрушки, бережно привезенные Сичэнем не в багажнике, а на заднем сиденье, для пущей сохранности. Показывал он их, конечно, пустоте перед собой. Лань Чжань вздохнул и зашел внутрь, гремя посудой. Он принес чай — ведь ребенку было обещано чаепитие с Тедди, Сы Сы и А-Ином*. Кучерявый мишка Тедди послушно сидел на диване, где его и оставили. Кукла Сы Сы с большой игривой шляпкой на почти лысой безобразной голове лежала на полу — наверняка наследство от Вэнь Цин или какой-то другой девочки в семье. А где прятался А-Ин? Лань Чжань мельком глянул на ковер и даже не забыл про книжный стеллаж — вдруг малыш дотянулся и до него. Может быть, А-Ин — это одна из бабочек в его руках? Он уже видел А-Юаня с Вэнь Цин в коридорах больницы, когда дежурил в дневную смену. Она водила племянника к детскому психотерапевту, но подробностей Лань Чжань не знал. Старший брат обрисовал все вкратце — у А-Юаня был воображаемый друг, и, хотя это вполне нормально в его возрасте, родственники начали всерьез беспокоиться. По словам Вэнь Цин, иногда А-Юань вел себя так странно, будто и впрямь общался с каким-то невидимым незнакомцем, и он никогда не переключался с этих игр на что-то другое, как обычные дети. Порой он говорил вещи, о которых никак не мог знать ребенок его возраста, а когда его спрашивали, называл имя этого своего «друга». Родители А-Юаня опасались, что так проявлялась какая-то травма. Может, кто-то из взрослых… плохо влияет на него, например, в детском саду? Но психотерапевт пока не мог сказать ничего конкретного по этому поводу. — Лань-гэ, — обрадовался малыш, заметив вошедшего из-за широкой спинки дивана. Его, должно быть, все забывали отвести к парикмахеру. Пара зубов на самом видном месте впереди отсутствовали — это выпали молочные. В широко глядящих на мир вокруг глазах сияли детский задор и непосредственность. Именно за такой взгляд Лань Чжань и «продал душу», как ворчал его дядя, преподаватель в известном медицинском университете, а если переводить на язык смертных, «ушел в педиатрию». Когда Лань Чжань только начал свое обучение, у старшего брата случился несчастный случай на потоке. Один из студентов сбил ребенка на тротуаре. Они с Сичэнем одними из первых прибыли на место. Несмотря на неестественно вывернутую ногу, ребенок не плакал, а увидев спешивших ему помочь братьев, отчего-то лучезарно им улыбнулся. В то время как однокурсник Сичэня бился в истерике у своей машины… В тот день профессиональная судьба Лань Чжаня в каком-то смысле была решена. Как посмеивался Сичэнь, Лань Чжань «всегда твердо стоял на своем». Так в семействе потомственных хирургов появилась белая ворона в виде самого обыкновенного педиатра. На доводы в духе «я могу стать и детским хирургом» дядя Лань Цижэнь внимания не обращал — как будто дети не люди вовсе. В любом случае, пока рано было думать об этом. Сейчас Лань Чжань проходил практику в больнице, и ему уже казалось, что он не справляется. Дети смущались его от природы серьезного лица, а некоторые и вовсе начинали хныкать от одного взгляда внимательных светлых глаз. Что, если дядя был прав? А-Юань в некотором смысле давал ему надежду на новый стимул. Но когда Лань Чжань невозмутимо опустил поднос на столик у дивана, ему вдруг послышался чей-то смех — совсем не детский. Он резко поднял голову, но ожидаемо увидел только А-Юаня, рассеянно уставившегося на свою бабочку. Что-то в румяном личике его обеспокоило. Лань Чжань сел рядом и спросил, машинально расправляя ткань брюк: — Что такое? Сломалась? А-Юань глянул на него искоса и прыснул: — А-Ин говорит, что чай — это хорошо, но лучше бы молодой господин принес бокальчик ша… шар… шаридаконэ. «Бокальчик шардоне»... звучало как что-то, что могла бы выдать Вэнь Цин после долгой смены в больнице. Дети часто повторяют речевые конструкции за старшими. — А-Ин говорит?.. А где он? Не познакомишь нас? — Ты его не увидишь, — отмахнулся мальчик, снова погрузившись в игру. Бабочки в его руках, кажется, целовались в полете. Помолчав, Лань Чжань все же решил разузнать побольше. Вдруг удастся поделиться чем-то полезным с терапевтом А-Юаня? — А-Ин — твой друг? — Первым делом, нужно выяснить, чем именно является этот «воображаемый друг», действительно другом или же кем-то, кто подсознательно представляет для пациента, то есть для А-Юаня угрозу. Мальчик как-то робко глянул в угол комнаты, где у Лань Чжаня стояло потрепанное мамино кресло в тени ее цветочных горшков — «богатое» наследство. Словно услышав что-то забавное, он прыснул, безуспешно постарался это скрыть, а потом отложил игрушки и энергично кивнул: — А-Ин теперь просит добавлять его имя, чтобы меня не ругали за него. Когда я просто повторяю за ним, — тут А-Юань понизил голос до доверительного шепота, — взрослые ведут себя странно. Такое откровение крайне озадачило Лань Чжаня. Во-первых, а он кто, разве не взрослый? Может, в этом его проблема, дети что, не видят в нем авторитет?.. Должно быть, заметив его выражение лица, А-Юань звонко засмеялся, и Лань Чжань вновь услышал нечто в его смехе. Как странно, неужели в этой комнате есть эхо? Он переехал в квартиру после смерти мамы, и своих вещей у него пока было немного. Наверное, иногда эхо может появляться в помещении, вместившем в себя пустые стены да окна без штор, не считая стойку с цветами, небольшое кресло-качалку, раскладной диван, низенький столик ему в пару да цифровое пианино в чехле… — Давай пить чай, гэгэ, — позвал А-Юань, присаживаясь к столу прямо на пол. И вдруг кресло-качалка пошатнулось и заскрипело — словно в него запрыгнула кошка. Словно с него кто-то встал. Но в доме не было никакой кошки. Медленно опускаясь с дивана вслед за своим маленьким гостем, Лань Чжань мысленно напомнил себе узнать, когда в больнице свободна ближайшая запись к психотерапевту для взрослых. Просто чтобы не забывать, что не собирается сходить с ума или накручивать себя всякими глупостями. Не могут же воображаемые друзья детей переходить к взрослым? Разумеется, никак не могут. *** В последний день А-Юань не желал вставать с кровати. Говорить он тоже не желал, а Лань Чжань как назло не был очень уж умелым собеседником. Вот его старший брат, тот был заботливым и участливым не только на деле, но и на словах. Лань Чжань по природе своей предпочитал действия пустым разговорам, потому далеко не каждый мог оценить его решительность. Ведь действовать он ради «каждого» попросту бы не стал. И все же он принес завтрак в постель и уговорил А-Юаня выпить стаканчик апельсинового сока. Похоже, тот был его любимым напитком — в больнице Лань Чжань порой видел, как А-Юань выходил от врача вместе с кем-то из взрослых, держа в ладони маленькую коробочку с трубочкой. Лань Чжань привык подмечать детали и запомнил марку сока, а когда брат попросил посидеть с ребенком, купил несколько пачек. Наконец, тучи на лице малыша вроде как начали рассеиваться, пока тот показательно молчаливо делал неторопливые глотки. Лань Чжань осторожно опустился рядом: — А-Юань заболел? — Тишина. — Как себя чувствуешь? — Надутые щеки. — Или тебе у меня не понравилось? Мне очень… Глаза у мальчика округлились, точно Лань Чжань не задал один-единственный вопрос, а разревелся от обиды прямо на месте: — Нет, А-Юаню понравилось! — не выдержав груза вины, возразил он. — Лань-гэ тут не причем. Тут Лань Чжаню все стало ясно. Должно быть, это опять какая-то игра. А-Юань постоянно делился едой, вкусностями и, конечно, своими впечатлениями обо всем на свете то с куклой, то с мишкой, то с невидимкой А-Ином. Те угощались и отвечали охотно, особенно болтливым был последний. Теперь стало понятнее, почему родители мальчика так всполошились — порой казалось, тот ведет весьма сложный односторонний диалог: отвечает на неслышимые вопросы, смеется в ответ на чьи-то шутки. Далеко не каждый ребенок обладает таким воображением. Стоило признать, что Лань Чжань не был беспристрастен — А-Юань нравился ему все больше и больше. — Тогда в чем дело? Ты не хочешь возвращаться домой? Еще вчера мальчик предвкушал встречу с тетушкой Вэнь Цин и рассказывал, как та всегда привозит ему гостинцы отовсюду, где бывает, даже если по работе и всего пару часов. Они говорили по видеосвязи добрых полчаса, Вэнь Цин окончательно выздоровела и обещала заехать за племянником вечером, когда заберет машину из ремонта. А-Юань недовольно отвернулся к стене и сообщил: — А-Ин хочет остаться с тобой. Вот-те раз. Этот мальчик не переставал удивлять. А Лань Чжань-то в шутку подумал в первую встречу с «А-Ином», что воображаемые друзья детей не переходят ко взрослым. Может, этот А-Ин еще и мысли читает, улыбнулся про себя он. А вслух возразил: — А-Ин должен приглядывать за тобой, подумай, зачем он мне? Даже если он останется, я отправлю его к тебе с курьером. До этого именно так в дом попал нехитрый ужин. А-Юань подумал немного, и впервые за утро на его лице начала расцветать неуверенная улыбка. Похоже, он полагал, что любой будет рад иметь своего А-Ина, что бы это ни значило. По крайней мере, А-Ин дорог ему и не представляет опасности. В этом своем открытии Лань Чжань был уверен твердо — и очень рад ему. — Ты правда не шутишь? — глянул на него мальчик, вконец оттаяв. Лань Чжань кивнул, а потом вспомнил слова дядюшки и выдал: — Обманывать нехорошо. Даже ради смеха. Казалось, что-то незримо изменилось, будто в комнату пробралось утреннее солнце, поэтому он не мог не спросить: — И что говорит на это А-Ин? А-Юань лукаво усмехнулся, словно не ожидав, что их немой «разговор» с невидимым другом окажется таким предсказуемым, и признался: — Говорит, что тебе можно доверять. По ковру и вправду мазнул луч, наверное, солнечный зайчик. — А ты что думаешь? — Лань Чжань очень хотел быть тем, кому «можно доверять». А-Юань наконец вылез из-под одеяла, затем хлопнул ладошками по постели и невинным голоском произнес следующую фразу: — Я с этим согласен. Давай расскажу тебе, как А-Ин умер. ***