Призрак прошлого Рождества

— Скажи ему… скажи, скажи… — захлебывался в речах Вэй Ин, рассекая комнату туда-сюда подобно беспокойному призраку. Именно им он и был — лишенным покоя духом. Единственным, кто видел его и говорил с ним, был малыш А-Юань, хранят его боги. А ведь при жизни Вэй Ин любил поболтать, да и друзей у него была целая куча. Но все бесповоротно изменилось тринадцать месяцев назад… И теперь даже А-Юань смотрел на него как-то скептически. Надо же, всегда саркастичный и невозмутимый А-Ин так разволновался! А Лань Чжань, молодой врач из педиатрического отделения, казался растерянным. Что, если из-за него А-Юаня упекут в какое-нибудь спецучреждение?! Нет, этого просто нельзя допустить! Да и какая же скукотища там будет… — Вот что, — остановился наконец Вэй Ин и решительно посмотрел на А-Юаня, вздернув подбородок. Цзе-цзе со смехом говорила, что так он похож на какого-нибудь горделивого полководца, отдающего приказ о наступлении. А Цзян Чэн — что на безумца вроде тех, кто зовут себя Наполеонами. — Скажи ему проверить мое имя в базе больницы. Он обернулся на Лань Чжаня и нетерпеливо ожидал его реакции. Но тот лишь нахмурился — это нефритовое лицо будто невзлюбили человеческие чувства, и эмоции и покинули его еще во младенчестве! Хотя он скорее подшучивал над А-Юанем, называя Лань Чжаня небожителем и красавцем-мужчиной, тот действительно ему нравился. Будучи педиатром, он действительно хотел подружиться с А-Юанем и по возможности помочь ему. Вэй Ин понимал, чего он добивался, осторожно расспрашивая мальчика. И это… до странного его трогало. Похоже, что смерть пошла вечно несерьезному шалопаю Вэй Ину на пользу. — Меня зовут Вэй Ин, пусть ищет повнимательнее, — с оттенком мрачной торжественности произнес он прямо в нефритовое лицо, стараясь не думать о том, что действительно совершенно случайно подглядел за их с А-Юанем гостеприимным хозяином в душе. Один раз, а потом еще один… У призраков нет тел, так что ничего «физического» в его влечении и быть не могло. Он просто посмотрел, и все. Разве это преступление? — оправдывал он себя вновь и вновь. И глядя на Лань Чжаня, с тяжелым задумчивым взглядом сидевшего очень ровно, в рубашке, застегнутой на все пуговицы прямо до острого кадыка, понимал — преступление, и еще какое. За такое ему полагается попасть на самую жуткую дыбу Диюя. Смотреть так на то, что никогда не будет твоим — это непозволительно. Хотя «никогда» — это слишком громкое слово. «Не в этой жизни» будет точнее, решил Вэй Ин, отойдя к окну, чтобы не смотреть, как этот холодный красавец заправляет постель А-Юаня, будто на автомате подтыкивая все края. Тот выглядел обеспокоенным, когда не общался со своим маленьким гостем, и Вэй Ин с удовлетворением подумал, что хотя бы таким образом придал его лицу живости. Когда Вэнь Цин, переругиваясь с кем-то через гарнитуру на ходу, забирала А-Юаня к себе, сухо поблагодарив Лань Чжаня за «хлопоты», Вэй Ин даже удивился — от нее можно было ожидать чего угодно, кроме таких сантиментов. А уж «спасибо» за всю жизнь из посторонних она говорила… пожалуй, ему да Цзян Чэну. И вот теперь еще и Лань Чжаню, какой прогресс. Но сам Лань Чжань, конечно, ничего об этом не знал и выглядел еще более ледяным и сдержанным, чем обычно. А его прощальными словами с пожеланием «хорошей дороги» и вовсе можно было бы украсить заснеженные крыши, точно сосульками — красивыми, прозрачными и опасными. Вэй Ин только и мог, что обернуться у лифта — ведь останься он еще ненадолго, и А-Юань, проснувшись в одиночестве, испугается, что он к нему не вернется. После утреннего разговора безотчетный страх больше никогда не увидеть Лань Чжаня почти пропал, ведь если он все-таки последует совету и проверит базу... И на какой-то миг Вэй Ину показалось, будто лучистый взгляд светлых глаз на секунду задержался прямо на нем. ***