Призрак прошлого Рождества

Наутро его бесцеремонно разбудила Вэнь Цин, растормошив на узком диванчике. Без приветствий и лишних разговоров она сообщила: — Эй, вас там вообще-то брат ищет, — и ушла, лавируя между фотографиями и тарелками на полу. Спросонья Лань Чжань предположил, что она имела в виду Вэнь Нина, но потом вспомнил — и что есть мочи бросился в крыло с бассейном, где накануне оставил пальто с телефоном внутри. Разумеется, тот уже разрядился до нуля. Раздосадованный, Лань Чжань вернулся в столовую и с удивлением обнаружил, что стол с аппетитно пахнущим завтраком накрыт на троих, а брат и сестра Вэни ждут его на своих местах. — Кофе или чай? — деловито уточнила Вэнь Цин. Лань Чжань бросил взгляд в прихожую, где висела детская куртка и у входа стояли сапожки. Слава богам и всем духам разом, А-Юань и правда был в порядке и уже вернулся домой. — Чай, спасибо, — он присоединился к ним, переглянувшись с Вэнь Нином. — Не беспокойтесь, господин Лань, я все рассказал сестре. Вчера Лань Чжань не раз просил не звать его «господином», но похоже, это сработало лишь однажды. Только вот стоило ли снова упоминать о том, как он пришел в этот дом. Как он накричал на ее брата, довел того до нервного срыва, а А-Юаня — до припадка, и затем еще и посмел остаться на ночь? — Все? — Лань Чжань попытался скрыть свое замешательство бессмысленными повторениями, наблюдая за Вэнь Цин, которая колдовала над заварником. — Вы спасли брату жизнь, — просто объяснила она протягивая ему его чашку. — За это я буду благодарна вам вечность. Теперь к более долгосрочным, нежели человеческая жизнь, обещаниям Лань Чжань относился с большей подозрительностью. — Не стоит, — возразил он. — Любой поступил бы так же. Внезапно Вэни посерьезнели. Вэнь Цин села на свое место, посмотрела на брата, затем на гостя. И сказала: — Не любой. — Элегантно, но уверенно откинувшись на спинку стула, он начала свой рассказ: — Я кое-что вам поведаю. Историю одной старой семьи. Нечто вроде легенды. Лань Чжань кивнул, весь обратившись в слух. Вэй Ин примостился рядышком, положив голову ему на колено, обжигая смешливыми замечаниями бедро, и он не мог даже попросить его вести себя прилично. Вэнь Нин вдохнул аромат кофе из кружки — и мертвого поднимет! — и продолжил за сестру: — Все, как и водится в таких вот историях, началось на ужасной войне... *** Итак, не вдаваясь в детали, у семьи Вэней был один страшный секрет (Вэй Ин пообещал дополнить пустые места позже). Никто из посторонних не должен был узнать его, но на свою беду Вэнь Жохань однажды нанял своим помощником молодого и амбициозного юношу с услужливой улыбкой и ловкими руками — его звали Мэн Яо, и перед ним не могли устоять ни секретари, ни секретеры. А когда Мэн Яо стал Цзинь Гуанъяо, он поспешил использовать полученные за время верной службы знания и метафорически вонзить Вэнь Жоханю как патриарху этой семьи кочергу («да уж скорее гигантский резиновый хер», фыркнул Вэй Ин под столом) прямо в сердце. Секрет из разряда «за такое тебя ждет казнь, как минимум» и общественное порицание на всех уровнях. Пугающе, верно? Секрет, который грозит разрушить жизни и будущее всех членов семьи Вэнь. Даже маленького А-Юаня, который уж точно тут не при чем. «Вот незадачка», — Вэй Ин двумя словами пихнул Лань Чжаня в бок, но тот пытался слушать всех рассказчиков одновременно и лишь потому не успел скривиться от боли. «Это точно нечто крайне серьезное», — подумал Лань Чжань, твердо решив, что не хочет ничего знать в деталях. «Вэнь Жохань ставил какие-то жуткие нацистские опыты на животных во время войны, и хорошо еще, если только на животных», — радостно поведал Вэй Ин, пробегаясь всей фразой по позвоночнику сверху донизу. К сожалению, его нельзя было пнуть под столом, как наглого кошака — он был развоплощен, а технически и вовсе мертв. И затем, как сказала Вэнь Цин, теперь уже им пришлось работать на Цзинь Гуанъяо. — Вэй Ин был отличным психотерапевтом, — нехотя признала она, принося еще одну порцию омлета из микроволновки. — А Мо Сюаньюй, которого затем посадили, тоже узнал слишком многое. И он был его клиентом. Вот тут Лань Чжань никак не мог свести одно с другим: — И как же Вэй Ин нашел его? Мо Сюаньюй казался лишним звеном в этой истории. Какой-то воришка со стороны. А теперь он — клиент очевидно недешевого психотерапевта? Который потом, по «счастливому» совпадению, умер, а Сюаньюя обвинили в убийстве? — Вэй Ин взял его по просьбе Цзинь Гуаншаня, — пояснил Вэнь Нин таким тоном, будто это было само собой разумеющееся. Сам Вэй Ин мерзко хихикал, щекоча этим пятки и мешая сосредоточиться на главном. «Сейчас, сейчас ты наконец догадаешься». — И как Мо Сюаньюй связан с Цзинь Гуаншанем? — Бинго, — прошептал Вэй Ин куда-то в подреберье. Брат с сестрой переглянулись. Лань Чжань ощутил себя невероятным, совершеннейшим тупицей. Вэй Ин ласково боднул в плечо легким как перышко «бывает». — Телефон! Мне срочно нужно позвонить, — вспомнил он. Вэнь Цин чуть презрительно поджала губы: — Он просил тебя перезвонить как можно скорее. — Давно?! Она глянула на часы и протянула ему свой смартфон: — Ну может, минут двадцать или тридцать назад. Лань Чжань набрал наконец номер брата, молясь не опоздать. *** — Как это — убили? Лань Сичэнь уже минут десять, если не дольше, мерил свой номер шагами — от одной стены к другой, снова и снова. Застывший изваянием в кресле А-Яо наконец поднялся и налил ему стакан воды, как будто это его нужно было утешать! — Позже мой коллега задаст вам несколько вопросов, если не возражаете. В дверях стоял инспектор полиции. Форма как настоящая, и значок тоже. Под окнами стоял снегоход с мигалками, но на самом деле их прибыло несколько. Неужели бывают и такие? Снежные завалы еще не разгребли, скорая проехать сюда никак не могла, так что... слово «тело» никак не укладывалось в голове... тело собирались забрать на вертолете. — А почему не вы? — Лань Сичэнь покосился на блокнот в его руках. Инспектор вроде бы понимающе улыбнулся, но взгляд его остался беспристрастным. — Семье нужно время, чтобы справиться с шоком. Приносим вам свои соболезнования. Он коротко поклонился А-Яо, и тот ответил тем же. Лань Сичэнь все не мог оторвать глаз от захлопнувшейся за полицейским двери. Он не сомневался, что к ним уже приставили охрану. — Эргэ, — слезы в голосе А-Яо заставили Лань Сичэня вернуться мыслями обратно в комнату, — мне страшно... Лань Сичэнь посмотрел на него и почувствовал облегчение, сравнимое со сходом горной лавины. Они весь вечер провели вместе, сначала в бильярдной, потом — в его номере, обсуждая планы на завтра, а ближе к полуночи раздался истошный женский крик, и по громкой связи всех гостей настоятельно попросили не выходить из комнат. Они были здесь, пока утром не прибыла полиция, вместе гадая, что же произошло, вместе — не смыкая глаз от беспокойства. Но правда оказалась даже более невероятной, чем самые нелепые догадки. И все-таки, как бы ни обстояли дела, что бы там ни случилось, это не он. Не он. Несмотря на трагическую потерю, Лань Сичэнь ощущал... радость. И это могло бы испугать кого угодно. — Твой отец... мне так жаль, А-Яо. — Лань Сичэнь в сердцах подумал, почему самым лучшим достаются наихудшие испытания. — Как ты? — Еще не понял... — медленно проговорил А-Яо, опустив глаза. Он выглядел каким-то пристыженным, и Лань Сичэнь прекрасно знал, в чем дело. Еще полчаса назад они шутили, что наверняка это какой-нибудь толстосум из числа клиентов А-Яо подскользнулся в купальнях, и теперь нужна вся королевская рать, чтобы его собрать — вот-вот явятся на орлах-самолетах. А в итоге оказалось, что речь об убийстве, да еще и близкого им обоим, пусть и в разной степени, человека. Цзинь Гуаншань не заслуживал смерти, но такого скверного отца еще нужно было поискать, поэтому А-Яо наверняка охватывали самые противоречивые чувства. Они с Лань Чжанем практически не видели своего папу — тот вечно пропадал в разъездах, а потом погиб в дорожной аварии. Просто ушел, как всегда, и, как всегда, не вернулся. А мама... Лань Сичэнь поставил полный стакан на ближайшую горизонтальную поверхность — кажется, под руку попался комод. Он хотел выразить то, что было на душе, но слова подобрал паршиво: — Мои родители тоже скончались, так что... — Теперь у нас еще больше общего, эргэ, — А-Яо подошел ближе, чтобы взять нетронутую воду. В граненом отражении искажались окружавшие их предметы, будто тот был потайным входом в параллельный изломанный мир. — Мы двое — просто сироты на перепутье судьбы... Лань Сичэнь кивнул и коснулся руки поверх стакана. А-Яо так старался впечатлить отца, стать ему ближе, даже приехал сюда ради этого. А теперь все насмарку — нужен ли этой семье незаконнорожденный сын мертвеца? — Могу я что-нибудь сделать для тебя? — Будь рядом, — слабо улыбнувшись, попросил А-Яо. И не отнял руки. — Боюсь, без тебя мне с этим никак не справиться. — Буду, — твердо пообещал Лань Сичэнь, уже не боясь ничего на свете. Ну, разве что за своего брата, который снова проводил праздники в компании заварочного чайника и маминого любимого кресла в ее квартире и ни о чем не подозревал. Иногда он боялся за него дальше больше, чем следовало. — И попробуй позвонить брату, — предложил А-Яо, будто прочитав его мысли. — Моего отца — вряд ли, а вот метель наверняка показывали в новостях. Он должен знать, что ты в порядке. Мне... тоже надо сделать пару звонков. Голос А-Яо, полный забот и тревоги... Ну конечно, он ведь был по сути правой рукой Цзинь Гуаншаня, что на работе, что в... личной жизни. Стараясь не думать о том, как именно мог быть убит этот человек, Лань Сичэнь достал телефон и увидел заветное деление на плашке сети. Но Лань Чжань как сквозь землю провалился, а ведь обычно он не пропускал его звонки. Подумав, Лань Сичэнь набрал номер Вэнь Цин. Даже если та не знает, что с его братом, связь в горах может скоро пропасть — пусть хоть кто-то в городе сможет передать ему весточку. Вэнь Цин звучала как всегда бодро и слегка надменно, хоть он и знал, что это лишь напускное — когда работаешь бок о бок в операционной, становишься проницательнее прочих. — А, твой брат? Он сейчас у нас, спит. Я передам ему, что ты звонил. Все в порядке? — Да, да, — от удивления Лань Сичэнь даже забыл о том, что хотел сказать. — Ладно, тогда до встречи. И она повесила трубку. — Что-то случилось? — уточнил А-Яо, увидев выражение его лица. Лань Сичэнь сжимал в ладони телефон, не веря своим ушам. — Твой брат?.. — Кажется, он... по какой-то причине провел ночь в доме Вэнь Цин, — сплетничать, конечно, нехорошо, но Лань Сичэнь был просто обязан произнести это вслух, чтобы понять, насколько безумно это звучит. — Вэнь Цин? — совсем незаинтересованно повторил А-Яо, будто по инерции сделав к нему еще один шаг. — Ну... тогда понятно, почему у него телефон отключен, — сделал выводы он. — Они ведь совершеннолетние, так что... какая разница? Как это «какая разница», если речь про А-Чжаня?.. Кажется, Лань Сичэнь умер и попал в ад, иначе как объяснить, что они с А-Яо теперь обсуждают личную жизнь его брата и уважаемой коллеги, тогда как накануне в одном из соседних номеров был убит его родной отец, а в комнату вот-вот войдет полицейский, чтобы взять у них свидетельские показания. — Наверное, ты прав, — согласился Сичэнь, массируя виски. — Просто нужно выспаться, и... Неужели он ошибся, всю жизнь полагая, что Лань Чжань... не заинтересован во внимании противоположного пола? Мягкий стук в дверь отложил сеанс самобичевания по вопросу «плохой ли я в таком случае старший брат?» на следующий раз. После обмена взглядами, непроницаемыми каждый по-своему, Лань Сичэнь кивнул, а А-Яо негромко крикнул: «Войдите». На пороге стоял человек, чьи высокие моральные качества прямо-таки светились у него на лбу — не узнать в нем ревностного блюстителя закона просто не представлялось возможным. А за его спиной и правда застыл человек в форме — наверное, кто-то вроде рядового сотрудника. Значит, их охраняли? Или подозревали? — Доброе утро, я — инспектор Сяо Синчэнь. Соболезную вашей утрате. Я задам несколько вопросов, можно? — Конечно, проходите, — нервно улыбнулся Лань Сичэнь после взаимного формального знакомства, мысленно приказывая себе расслабиться. — Как продвигается расследование, вы что-то нашли? — поинтересовался А-Яо, присаживаясь напротив инспектора. — Да, — поддержал друга Лань Сичэнь, — ведь никто не мог покинуть это место? А значит, убийца все еще здесь, верно? Сяо Синчэнь как-то таинственно посмотрел на них, будто собираясь раскрыть концовку гениального анекдота, и вправду произнес: — Вы правы. Мой напарник уже решил было, что мы в каком-то телешоу. — И добавил: — На самом деле, мы ее уже задержали. У Лань Сичэня на мгновение захватило дух. Он посмотрел на А-Яо — как такая новость скажется на нем? Тот крепко вцепился в подлокотник кресла, даже костяшки пальцев побелели, но весь его внешний вид говорил о достоинстве и силе: — И кто же это сделал? — с легким вызовом в голосе спросил он. Невозможно было не восхищаться его выдержкой. — Мы обязательно это выясним, — улыбнулся Сяо Синчэнь, щелкнув ручкой и закидывая ногу на ногу. Лань Сичэнь был сбит с толку: — Но вы же сказали, что уже... Словно ничего не услышав, инспектор с блаженной улыбкой начал официальную часть беседы: — Расскажите мне, что по вашему случилось с... — он посмотрел на часы, скрытые под длинным рукавом теплого свитера, — девяти вечера и до сегодняшнего утра. И, — он показал экран своего смартфона с открытым приложением диктофона, — не возражаете, я запишу? Три небольших кресла в роскошном, хоть и не люксовом номере роскошного, хоть и вполне обычного спа-центра. И обычное, не особо высокогорное и даже не прославившееся бурями местное ущелье. Три человека, каждый из которых мечтал ухватить истину за синий хвост: кто-то о себе, кто-то — о других, а кто-то — обо всем и сразу. Вот куда на самом деле позвонил Лань Чжань, когда его брат наконец-то взял трубку. — Кто умер? — переспросил Лань Чжань, надеясь, что ослышался или брат пересказывает сюжет просмотренного фильма — шутить тот так не стал бы. Вэни за столом уставились на него, не донеся кружки до ртов. Вэй Ин царапнул по запястью своим мурчащим «ну вот, я же говорил». Тот еще умник. — Цзинь Гуаншань был убит сегодня ночью, — сообщил Лань Чжань, едва положив трубку. — Сейчас там полиция. Брат останется с Цзинь Гуанъяо до выяснения всех... — Нет! — вырвалось сразу у двоих человек в комнате — и одной нечисти. Лань Чжань глянул на осекшуюся Вэнь Цин, на обеспокоенного Вэнь Нина, а потом услышал настойчивый шепот: — Не заставляй их говорить лишнего, они уже сильно рискуют, просто распивая с тобой чай. Я и так расскажу тебе все, что захочешь. Лань Чжань снова отмахнулся от его дурманящей болтовни. Конечно, он все расскажет! Лань Чжань безошибочно исполнит свой «Расспрос», на этот раз пить он не будет, — и дело в шляпе. Краешком сознания он ощутил чужое предвкушение. Вэй Ин действительно мог читать его мысли, или же... чувства, как и он — его? И чего это такого он почувствовал?.. Нет, сейчас нужно было сосредоточиться на Вэнях — кто знает, когда в следующий раз Вэнь Цин будет так сговорчива. — Думаете, это он?.. Все было понятно без слов. — Будь осторожен. И брату передай, — напутствие Вэнь Цин казалось тревожным и мрачным, а Лань Чжань почему-то ощущал небывалый душевный подъем, даже радость. — Брат всегда осторожен, — возразил он. — А мне чего бояться? Вэни недоверчиво переглянулись. — У... него кругом глаза и уши. Наверняка уже в курсе, что ты пытаешься что-то выяснить про... Про Вэй Ина, конечно. Но станет ли Цзинь Гуанъяо действовать против любимого брата, Лань Сичэня? Перед мысленным взором Лань Чжаня промелькнуло и исчезло приятное лицо: улыбка, падающие на лоб волосы, горящие умом и сопереживанием лисьи глаза. — Ничего, не бойся. Я тебя защищу, — прошелестел сквозняк в приоткрытую дверь. Отойдя на безопасное расстояние от дома Вэней, Лань Чжань недовольно пробормотал себе под нос: — Я ничего не боюсь с тех пор, как меня преследует злобный призрак. И я все еще жив. Смех Вэй Ина был электрическими искрами в нейронах. Был счастливым воспоминанием о дне рождении в пятом классе, спрятанным где-то на подкорке от взрослого скучного Себя. Был объятием того, кого уже нет с нами, осязаемым и реальным. — Знаешь ли ты, что мне больше всего нравится, когда ты сердит? — сладко отдалось в мышцах, усталых после вчерашнего напряжения и сна на коротком жестком диване. Даже если у него теперь есть воображаемый друг, что тут плохого? *** Уже давно он не спешил взять в руки гуцинь, едва успев вернуться домой и даже не переодевшись. Его подгоняло это чувство под ложечкой, похожее на щекотку, только где-то в душе — так он представлял себе Вэй Ина, ведущего его за руку. Лента, мелодия, обряд. Взгляд, узнавание, улыбка. Все было таким простым, односложным, и вместе с тем слишком объемным для слов, когда касалось Вэй Ина. Они сидели не напротив, а рядом, и говорили, говорили, говорили. Вэй Ин рассказал, как Вэнь Юань очнулся совершенно здоровым и попросил свой любимый сок, сбив с толку врачей, и что Цзян Чэн похож на своего отца больше, чем думает, а Вэнь Цин («представляешь?») иногда похрапывает во сне, поделился наблюдениями о птицах и падающем снеге, захлебываясь от радости снова говорить. Оказалось, собаки не страшные, если тебя не видят. Оказалось, смерть похожа на сон, в который падаешь с головой. Оказалось, можно тринадцать месяцев болтать без умолку, но так ничего толком и не сказать. А ведь так хотелось! Последним Вэй Ин тоже поделился. — Вижу, — Лань Чжань слушал и слушал и совсем не уставал, хотя обычно общение с людьми быстро утомляло и он спешил сбежать, выжатый, как лимон. Может, потому, что те были, ну, живыми, а с духами все иначе? — Отдаю должное твоему терпению и выдержке, — в очередной раз хихикнул Вэй Ин. Этот человек, наверное, и умирал с улыбкой на устах. Как раздражающе... и впечатляюще. — Эх-х, уже так поздно, разве тебе не нужно поехать спасать брата от этого маньяка-убийцы? Всегда кажется, что времени полно, особенно, если не нужно ходить на работу, тратить часы в пробках, заниматься домом. Но сколько выходных бы ни было, его все равно всегда мало. Жаль, я понял это лишь после смерти. — Брат справится. А мы поможем ему здесь. У него уже созрел небольшой план — так, пока лишь подобие плана. Брат не поверит ему на слово, если привести к нему Вэй Ина и сообщить, что тот — мстительный дух человека, возможно, убитого его лучшим другом. А Вэни больше никому ничего не расскажут. Пара распечаток да странные совпадения — вот и все, что у них на самом деле было на Цзинь Гуанъяо. Сам Лань Чжань не поверил бы, и совершенно справедливо. Поэтому нужно было придумать что-то поинтереснее. — Как это? — удивился Вэй Ин. — Будем расследовать убийство Цзинь Гуаншаня и собирать доказательства против Цзинь Гуанъяо и его прихвостней, прямо как суперагенты?! Лань Чжань принес чай, просто чтобы чем-то себя занять и не казаться себе самому нелепым болванчиком, но, похоже, его успокаивающие свойства пришлись как раз кстати. Он бы и рад был поддержать беседу, но словесный поток Вэй Ина оказался просто неудержимым и слушать его было очень приятно, куда приятнее, чем выдумывать что-то самому. Самому говорить не хотелось. Тем более, что он еще столь многого не знал. Например, как Вэй Ин умер. Кем он был. Что произошло на самом деле, кто во всем повинен. Он сел рядом и то ли спросил, то ли просто высказал предположение: — Ты ничего мне не расскажешь? Вместо ответа Вэй Ин перевел взгляд на две небольшие чаши в его руках. — Ты же помнишь, что я не могу пить? Впрочем... — он облизнул губы: — Наверное, я мог бы почувствовать вкус с чужих губ. Надо будет попробовать как-нибудь. Лань Чжань поспешил сделать глоток, чтобы не выдать внезапно накатившей паники. Если Вэй Ина держит в мире живых желание раскрыть кому-то правду о своей кончине... Он уйдет навсегда, как только закончит рассказ. И даже если так и должно быть, даже если так — правильно... В прошлый раз Вэй Ин впал в ярость совершенно оправданно — не Лань Чжаню или кому-либо еще решать, когда и как ему уйти. — Эх, а кажется, в тот раз в них было вино? — стрельнул глазами Вэй Ин. Лань Чжань вздохнул: — Мне и впрямь нельзя пить. Плохо помню, что именно я говорил, но явно ничего хорошего. Он запомнил только Вэй Ина, наверное, потому что концентрировался на нем, а не на своих словах. Это не удивительно, они впервые встретились, а он — впервые сыграл «Расспрос» для самого настоящего духа и смог его материализовать. Слишком много событий за раз для впечатлительного хмельного сознания. Вэй Ин обеспокоенно нахмурился, его слишком живое для мертвеца лицо менялось со скоростью молнии. Или тока на кончиках пальцев. Он сказал: — Не знаю, я тоже помню все как-то смутно. Неужели это из-за темной энергии? Лань Чжань кивнул. — Вероятно. Вэй Ин приподнялся, напрягся, вжал голову в плечи. — А что, если это повторится? Я не хочу причинить вред тебе или А-Юаню... или вообще кому-либо. Лань Чжань поставил чай на столик и как можно более ровно и спокойно задал терзавший его вопрос: — Даже своим убийцам? Что-то багряное полыхнуло в зрачках Вэй Ина и исчезло. Сгинуло в теплом взгляде цвета крепкого черного чая с прожилками из длинных цветочных лепестков. — А если бы и так, — лукаво произнес он, — что благородный заклинатель вроде тебя тогда бы сделал, м-м? Лань Чжань притворился, что задумался. Актерская игра не тянула на «Оскар», но он ведь не Цзинь Гуанъяо, так что неважно. — Хм-м. Благородный заклинатель пленил бы буйного духа и произвел над ним обряд очищения. — Как скучно! — восхитился Вэй Ин. — Связал бы меня своей БДСМ-лентой, значит, и бренькал серенады? Лань Чжань невозмутимо отпил чаю, ощущая, как розовеют уши. В детстве мама дразнила его из-за этой забавной особенности — у других-то ребят обычно краснеет лицо. Она звала его кроликом, но он не возражал — у дяди было много кроликов, и они очень ему нравились. Хотя вслух он в этом, конечно, не признавался — иначе уши бы стали просто пунцовыми. — Лента и Ванцзи — это важные артефакты, — поправил он, на всякий случай ничего не отрицая, но гадая, заметил ли это Вэй Ин. Тот как ни в чем не бывало спросил: — Лента — это же какой-то магический контракт, верно? — Что-то вроде того, — подтвердил Лань Чжань. — Наши предки использовали ее для связи душ. — О, как во время бракосочетания? Звучит романтично!.. Постой, ты действительно дал своему гуциню имя?! Лань Чжань мягко покачал головой, не найдя слов. — А что, если я тоже «плохой парень»? — неожиданно серьезно спросил Вэй Ин. — Если я не такой хороший, как могло показаться? Лань Чжань всмотрелся в его лицо, окруженное легкой воздушной рябью по контуру. Даже если он — зло... Даже если... — Это неважно, — он просто произнес то, о чем думал, не добавляя и не убавляя. — Ты — просто ты, хороший или плохой. Я вижу твою душу. И она мне... по душе. Вэй Ин завороженно смотрел на него, сначала с улыбкой, затем — все более и более рассерженно. — Что такое? — удивился Лань Чжань. Неужели опять накопленная темная энергия вышла из-под контроля? Но Вэй Ин лишь надулся, как обиженный ребенок: — Разве ты не должен был сейчас повалить меня в неистовом поцелуе или вроде того? Я ведь... не ошибся, ты правда... тоже этого хочешь? А то я могу и разозлиться за то, что обманул мои ожидания! А ты знаешь, каков я в гневе. Что ж. Действительно. И в тот вечер он больше не произнес ни единой глупости — рот так удачно оказался занят. ***