Призрак прошлого Рождества

Лань Чжань уже видеть не хотел этот дом. Большой, в традиционном стиле, пусть и изрядно «подуставший», наверняка достался этому поколению Вэней в наследство. А вот кому-то — только лента да гуцинь. И он боялся, что потянуть такое наследство ему не под силу. А-Юань, конечно, лепил снеговика во дворе. Он хотел было подбежать и поделиться этой радостью, но опасливо глянул в пустоту около скамьи и лишь робко улыбнулся. Похоже, Лань Чжаню здесь не рады. Но он все равно пришел. Не мог не прийти. — Господин Лань, входите, пока не простудились, — выглянув из-за входной двери, пригласил его парень, кажущийся полной противоположностью Вэнь Цин. Однако, судя по голосу, это был Вэнь Нин. — Можно просто Лань Чжань, — поспешил он воспользоваться предложением. Стоять на улице, зная, что где-то там рядом — Вэй Ин, который не желает его видеть, было... неприятно и противно. Как слякоть на подъездной дороге. Вэнь Нин кивнул. — Я приготовил чай. Они устроились за тем самым столом, и при свете дня дом выглядел куда дружелюбнее. Обменявшись парой ничего не значащих вопросов вроде «А как вы познакомились с Вэнь Цин?» или «Как сейчас дела в больнице?», они почти молча выпили небольшой чайник. Лепестки каких-то цветов плавали за прозрачными стенками, напиток отдавал корицей и медом. — Ваш личный рецепт? — решил похвалить чужие старания Лань Чжань. Вэнь Нин забавно засмущался: — Что вы, что вы. Так, нашел на форуме сладкоежек. — И кто у вас сладкоежка? — не удержался Лань Чжань. — Хм-м, пожалуй, что А-Юань, — улыбнулся Вэнь Нин, сделав еще глоток. По всему выходило, что он был именно таким, каким и представлялся накануне, за тем исключением, что вместо угрюмого и подозрительного заморыша оказался добрым и мягким скромнягой. И если на роль убийцы подходил первый, то второй... казалось, этот парнишка не сможет отнять жизнь даже у паука, испугавшего сестру в ванной. Не то чтобы пауков в принципе стоило убивать, конечно, но Вэй Ин на паука не походил точно. Как и обещал, Лань Чжань позвонил дяде и рассказал ему все, что случилось. Тот, разумеется, обругал за выпивку, но потом немного успокоил Лань Чжаня, рассказав про темную энергию больше. Лань Чжань давно все для себя понял и решил. Пусть даже Вэй Ин захвачен злом бесповоротно, пусть никогда не захочет явиться на мелодию «Расспроса» или «Призыва», это неважно. Только ему под силу завершить начатое — быть может, это подарит Вэй Ину очищение. И про мелодию «Очищения» дядя тоже не забыл. Предполагалось, что она способна положительно повлиять на любой дух, особенно тот, что тревожит тьма. Теперь ноты хранились в телефоне Лань Чжаня, и он собирался выучить их как можно скорее. Просто на всякий случай. — А вчера вы были дома? — вдруг понял кое-что Лань Чжань. — Вчера? — рассеянно повторил Вэнь Нин. — А что было вчера? — Ваша сестра попросила меня посидеть с детьми, — объяснил Лань Чжань, не сводя с него глаз. Вдруг это именно та недостающая нить? — А сегодня, я вижу, вы сидите с ними сам? — Я присматриваю за А-Юанем, когда он гостит у нас, и за домом, — подтвердил Вэнь Нин, но улыбка его стала несколько натянутой. — А вот когда приезжает А-Лин, вместе они становятся настоящим стихийным бедствием, и мне с ними не управиться. Для убедительности он развел руками, но Лань Чжань не поверил — дети вели себя очень послушно, даже когда шалили, да к тому же их всего двое, а не толпа. Вэнь Нина не было вчера вечером. Куда он тогда делся? Просто ходил куда-нибудь по обычным незлодейским делам?.. «Твой брат так хорошо танцует?» — прозвучало в голове эхом. — А, теперь вспомнил, вы же тоже ходили на вечер, — Лань Чжань отпил еще немного, подметив, что Вэнь Нин немного расслабился. — Да, это верно, я был там, хах, — кивнул он. Но среди отбывших из дома Вэней его не было. — Вы приехали отдельно? Вэнь Нин пристально посмотрел на изображавшего невинность Лань Чжаня. На удивление, он и нарушил тишину первым, пока та не стала неловкой: — Я вижу, почему сестра отзывалась о вас так... восторженно. На такой улыбке, должно быть, можно вешать белье для сушки — все будет в лучшем виде уже к утру. — Восторженно? — Лань Чжань не смог скрыть иронии в голосе, да и не слишком старался. — Рад это слышать. Вэнь Нин отставил вновь опустевший чайник в сторону и поднялся на ноги. — Не скромничайте. Мало кто оставляет такое впечатление для Вэнь Цин. В доме было очень тихо. Лань Чжань бегло оглядел столовую и прихожую, когда они шли сюда, но понять, не подслушивают ли их, из одной комнаты попросту невозможно. Он сам исследовал дом в прошлый раз и знал это. — Мы здесь одни? Набрав кипятка и насыпав заварки, Вэнь Нин закрыл крышку чайника и лишь потом обернулся. — Ни единой живой души в доме, господин Лань, — подтвердил он. — То есть, прошу прощения, Лань Чжань. А-Юань звонко захохотал во дворе. Кажется, он играл с кем-то в снежки. Вероятно, с воображаемым другом, раз никого больше здесь не было — «ни одной живой души», не так ли. — Кроме А-Юаня, конечно? — уточнил Лань Чжань. — Он же снаружи, — Вэнь Нин пожал плечами. — Если вы удовлетворены чаем и беседой, тогда, может быть, скажете, зачем вы хотели поговорить со мной? Вэнь Нин выглядел как тот, на кого нетрудно надавить. У Лань Чжаня был всего один шанс узнать все. Только один. — Каково это? — спросил он. — Что «это»? — не понял Вэнь Нин. Лань Чжань провел пальцем по ободку своей чайной чаши. — Жить в этом доме. Вэнь Нин нервно сглотнул. — Этот дом достался нам с сестрой от родителей, — тихо сказал он. Лань Чжань поднял на него холодный что сталь взгляд и продолжил: — Они тоже умерли в этом доме? Вэнь Нин попятился от него, но вскоре врезался спиной в стену. Его взгляд выдавал все с головой. — Я не... не понимаю... о чем в-вы? Лань Чжань как только мог сурово посмотрел на испуганного юношу, хотя ему скорее хотелось успокоить его, сказать, что все позади, чем продолжать допрос. — А я думаю, что вы прекрасно понимаете. Я пришел спросить вас о том, что случилось здесь с... — Стой! — к счастью для всех, его прервал чей-то высокий, пронзительный крик. На Вэнь Нина, забившегося в угол, уже было больно смотреть. — Это все моя вина... — протянул он с мукой на лице, не обращая внимания на вошедшего. Лань Чжань развернулся к двери и увидел Вэй Ина. Не его самого, конечно, лишь тень над маленькой фигурой. А-Юань ворвался внутрь, не сняв ни курточки с мокрыми варежками на резинке, ни зимней громоздкой обуви, даже не закрыв за собой дверь, и теперь снег заносило в дом за его спиной. Он протягивал ладошку вперед, как если бы хотел кого-то остановить, а его глаза горели алым пламенем. А затем он упал и задергался, как при эпилепсии, изо рта пошла пена. Лань Чжань бросился к ребенку, крикнул Вэнь Нину, чтобы тот вызвал скорую, но тот не сдвинулся с места, с ужасом уставившись на бьющегося в конвульсиях А-Юаня. — Это все моя вина, — повторял он, как заведенный. Но Лань Чжань понимал: виноват только он сам. *** — Этого ты хотел? — устало сказало изможденное лицо. В отражении он выглядел ничуть не лучше, чем в реальности — круги под глазами, бледная кожа, потрескавшиеся губы. Он всегда считал педиатров ангелами, охраняющими детские жизни, но теперь скорее напоминал себе демона, и вел себя так же. Он перешел черту. Нарушил правило «не навреди». Пусть даже Вэнь Нин не был его пациентом, он вел себя безжалостно, бесчеловечно. Это общение с духами сделало его таким? Или он был этим всегда, просто хорошо скрывал ото всех, даже от себя самого? Вэй Ин вел себя как озлобленный призрак, но он и есть озлобленный призрак, потерянная душа. А Лань Чжань-то должен был играть роль совершенствующегося, который наставит его на путь истинный и выведет к свету. А что вместо этого? В кармане зазвонил телефон, но Лань Чжань не стал подходить к продавленному дивану, на котором оставил пальто. Вэнь Цин потребовала, чтобы А-Юаня осмотрели лучшие врачи ближайшей частной клиники — «а не кто-то вроде... вот него». И она имела на это полное право. Да и доктором он все еще не был. Он был неудачником, который не может ни-че-го. Он просидел в больнице весь день в ожидании новостей, но Вэнь Цин твердо заявила врачам, что он — не член семьи и не имеет права ничего знать. А потом ее и каталку с утихомиренным лекарствами А-Юанем поглотили бесконечные длинные коридоры. Так что медсестры только сочувственно улыбались и качали головами в ответ на любые расспросы. Но кое-что все же было в его власти. Он мог хотя бы вернуться и попытаться извиниться перед Вэнь Нином, донести, как ему жаль. *** Ворота оказались незаперты, да и кому было запирать их за скорой во всей этой кутерьме, а вот дверь никто не открыл — и поделом ему. Начался дождь вперемежку с градом, и Лань Чжань вспомнил про вчерашние открытия. Он обошел дом и нашел ту самую раздвижную дверь во внутренний двор. Та вскоре поддалась — возможно, его изначальные выводы о халатности полиции были чрезмерно жестокими. Вдруг в ту самую ночь ворота тоже не были заперты? Тогда попасть в дом и впрямь было проще простого, если знать, какое окно искать. Но вот что странно, уже начало темнеть, но в доме не горел свет. Неужели Вэнь Нин в таком состоянии и такую погоду мог куда-то уйти? Или его забрал кто-то из близких? Оставаться одному в этом доме... Лань Чжань вспомнил свои жестокие вопросы. «Этот дом». А что, если это — дом детства для Вэнь Нина, а не просто какое-то место преступления? Глупый Лань Чжань, недотепа и бестактный тупица! И куда делся этот проклятый Вэй Ин? В доме стояла та же тишина, что и днем. Выйдя из заваленной мехами спальни, Лань Чжань, ведомый одним только шестым чувством, заглянул в соседнюю дверь бассейна. И обомлел. Там на коленях стоял Вэнь Нин, и слезы беззвучно стекали по его лицу. А в руках он держал красивый кинжал, украшенные камнями и вышивкой ножны валялись здесь же, отброшенные в сторону. Наверняка подарок дядюшки-охотника, не иначе. Лань Чжань не раздумывал ни минуты. Бросившись на Вэнь Нина, пока тот не заметил чужака в темноте дверного проема, он выхватил оружие и выкинул подальше в пахнущую хлоркой воду. — Вы? — одними губами спросил Вэнь Нин. От удивления его лицо вновь приобрело человеческие черты, хотя до этого казалось обликом неупокоенного духа. — Этим ты никому не поможешь, — твердо сказал Лань Чжань, крепко ухватив Вэнь Нина за обе руки. — Только навредишь всем. Сестре, А-Юаню... Вэй Ину. Вэнь Нин снова расплакался, вернее, зарыдал навзрыд. Сейчас Лань Чжань был на пределе своих возможностей и мог думать лишь о том, что он успел вовремя и что парень хорошо сложен. Пожелай он вырваться... и кто знает, что было бы. — Господин... Вэй... Се-сестра... Малыш А-а-а... А-Юань... И он, словно оплакивая все горе мира, уткнулся мокрым лицом в плечо своему спасителю. Все было понятно без слов. Когда дело касается жизни и смерти, любая речь будет несущественной и пустой, полной лишнего пафоса, а любое молчание может показаться бесчувственным и холодным. Лань Чжань был таковым для мира всю свою жизнь. И он от этого устал, он так устал... Но как успокаивать того, кто был готов наложить на себя руки? Он неуверенно заговорил, коснувшись ладонью спины, и слова откуда-то взялись сами: — Ну-ну, все будет хорошо... Правильно, нужно выплакаться... Тебе было тяжело, я понимаю... Он говорил и говорил, и с каждым словом ему становилось легче, будто открылась гнойная рана. «С А-Юанем все хорошо, — он не услышал, а почувствовал эту фразу на языке, будто та родилась его словами. А еще: — спасибо». Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Он никогда бы не устал повторять, но Вэнь Нин, должно быть, не верил в духов и решил бы, что он спятил. Слишком много нервных срывов на один дом и один день. — Давай умоем тебя и... и переоденемся, да? — Лань Чжань заглянул в покрасневшее лицо, и Вэнь Нин закивал ему, так же усердно, как до этого — заливал слезами. Они помогли друг другу встать, а затем Лань Чжань повел его прочь от злополучного бассейна. У входа он кивнул на стену почета Цзян Чэна и спросил с улыбкой, которую даже не пришлось из себя выжимать: — Вэй Ин, да? И Вэнь Нин тоже едва-едва, еще робко, но ответил на его улыбку: — Он... любил побеждать. *** Лань Чжань осторожно закрыл за собой дверь в спальню Вэнь Нина, чтобы не разбудить. Он пообещал, что останется и будет рядом, когда тот проснется, но и без этого он не мог оставить его совсем одного. На всякий случай проверив окна (на всех — прочные решетки) и забрав из спальни все ножницы, баночки с лекарствами и подозрительные предметы, он вышел, решив устроиться в соседней комнате — больному был нужен покой. Там его ждало пугающее открытие — когда-то она, несомненно, была рабочим кабинетом, но теперь превратилась в алтарь поминовения. Цветы у медных курильниц, которые сегодня не сменяли, еще не успели потерять свежести. В воздухе стоял столь сильный запах благовоний и специй, что не вздохнуть. Приоткрыв окно, Лань Чжань еще раз мысленно отругал себя за бестактность. Но откуда же ему было знать, что все так?.. — Плохо, да? Слова коснулись кожи, взъерошили волосы, как будто шепот был осязаемым, хоть и незримым. Похоже, связь между ними осталась даже без ленты и заклинательских мелодий. Вэй Ин присел на краешек стола, чтобы быть рядом — Лань Чжань чувствовал это всем своим существом, как единственную истину, хотя на столе, конечно, никого не было. — У всех есть скелеты в шкафу, но чтобы настолько... — выдохнул он куда-то в заснеженную прохладу. — Я дух, а не скелет, — засмеялся Вэй Ин, и его смех напоминал перезвон колокольчиков у храма. — Кто же знал, что непрошенный гость перевернет здесь все с ног на голову... Лань Чжань знал, что должен сказать: — Прости. Буду повторять, пока не поверишь, — возразил он в ответ на недовольное фырканье. — Я и впрямь непрошенный гость в этом доме, и я пойму, если ты скажешь мне уйти. Было тихо. Подавляя отчаяние, Лань Чжань тихо позвал: — Вэй Ин? — уже и не надеясь на прощение. — Балда, — отозвалась пустота. Как касание языка по щеке, по шее. — Это я — непрошенный гость здесь, а не ты. Зачем я здесь? Почему остался? И главное, как я оказался таким счастливцем, что умудрился наткнуться на тебя? Лань Чжань не прятал лицо — все равно ведь бесполезно. — Между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости», — наконец сказал он. Пространство вокруг зарябило, как от жара, соглашаясь. А потом, не без труда и не с первого раза, но все-так подвинуло к нему тарелку с каким-то красным от перца кушаньем со стола. — Вэнь Нин неплохо готовит. Попробуй. Лань Чжань медленно оглядел старый кабинет еще раз. Поминальная табличка с таким знакомым именем — безумие, они ведь разговаривают прямо сейчас! Или это он обезумел? — целая вереница из фотографий, одиночных портретов, в компаниях, даже групповой снимок, должно быть, из школы или университета... — Вряд ли так можно, — засомневался он. — Разве за расхищение даров мертвым не полагается проклятие до седьмого колена? — Это же мои подношения! Могу раздавать их кому захочу! — заявил Вэй Ин, снова заливаясь дьявольским хохотом. И вдруг дверь заскрипела, и на пороге комнаты возник заспанный Вэнь Нин («похож на распухшего от воды гуля!», спасибо Вэй Ину за реплику и за то, что не вслух). — Странно, мне показалось, будто я слышал смех... — протянул он, зевнув. Наконец вошедший рассеянно посмотрел на алтарь, потом заметил у окна Лань Чжаня и покраснел еще сильнее. — Извини, я искал, где бы подождать твою сестру с А-Юанем, — поспешил снять неловкость Лань Чжань. В это святилище наверняка нет хода посторонним. — А, — только и смог ответить Вэнь Нин. Лань Чжань переглянулся с пустотой на столе, отмахнулся от ее сбивчивого, тактильного шепота, но что-то в нем придало ему сил. — Знаешь... Я думаю, он не винит тебя, — Лань Чжань кивнул на фотографию, самую большую, в красивой траурной рамке. Глаза Вэнь Нина вновь наполнились слезами, к ужасу обоих. — Спасибо, господин Лань, — он принялся нещадно тереть их кулаками. — На-наверное... мне нужно было это услышать. Даже если Вэй Ин уже ему это говорил... вряд ли его безмолвную речь можно было принять в расчет. ***