Пролог
31 августа 2022 г., 00:03
Будущей наследницей большей территории Советского Союза была невысокая девочка РСФСР, или же Россиюшка, как сам любил ее называть отец. Прилежная ученица, комсомолка, спортсменка и наконец, она — красавица. СССР ничуть не сомневался в ней. Ее братья души в ней не чаяли, хоть и сами бы хотели оказаться на ее месте. Все так и говорило в ней, что она та, кто продолжит деятельность своего отца — уничтожить буржуазию и установить диктатуру пролетариата.
Но все же, главе семейства и государства не давала спокойствия одна мысль: она ведь девочка, слабая и милая. В ней присутствовал командный дух, способность управлять народом, но это было не та сила, при которой можно было управлять территорией размером целых двадцать два и четыре миллиона квадратных километров. Да и полностью мужской коллектив, в котором девушки выполняли лишь роль секретарш или занимали низшие места в органах власти, так же не упрощало ситуацию.
Иногда взгляд Советов падал на другую часть семейства, не менее приемлемых наследников… Просто, иногда, не попадающих под идеалы самого вождя. УССР и БССР, а чаще всего именно первый, уже не были такими прилежным. Учились не идеально, имели проблемы с поведением, так как в основном «твердая мужская рука» попадала по промахам РСФСР, но и при этом так же имели не малые спортивные успехи. Украина, можно сказать, считался не упомянутым вторым претендентом на «престол». И эта не высказанная проблема иногда превращалась в нездоровую конкуренцию, «Кто лучше выгородится перед великим вождем». Может будущее РСФСР и было предначертано как первая страна в мире по территории, но торопиться с выводами не стоило.
***
Сегодня был ужасно важный день. Не только для загруженного СССР, но и в то же время для его детей. Ведь именно сегодня к ним «чаевничать» придут не простые соседи из ближайших квартир, а люди, которые должны помочь с разработкой плана строительства той самой Атомной электростанции. На самом деле такая уже была, но ведь это была и самая первая попытка? Все же, всегда хочется сделать гораздо лучше. Да и в нынешний момент, отстроить крупную станцию на ядерном реакторе — был повод продемонстрировать свое превосходство перед западом. И конечно же, похвастаться своими такими же прилежными детьми. Все были итак наслышаны о РСФСР, его гордости. Нужно было как-то обратить внимание и на других двух барчуков. После долгого и трудного рабочего дня, сначала вождь оценил порядок в доме, надеясь, что два пацана не разнесли его. Девчонка же его на такое не была способна. Скорее сама отвесит им люлей, ведь если отец первый обнаружит их «заслуги», то огребут по полной. Так что, мужчина считал, что оставить старшую дочь, в качестве няньки оболтусов — было хорошим решением. Да и она даже не была против. Она всегда была прилежной девочкой. Поэтому, даже сейчас русская затмевала своих братьев в мыслях своего отца, хоть и на самом деле те не так далеки были от нее. Просто догадывались, что скорее всего не им быть управленцами столь огромной территории. Но это не отменяло того, что они пытались получить наивысшие баллы там, где не успевала Россия. Лишь бы выгородиться. Возвращаясь к сути, после проверки жилища на приемлемое состояние, мужчина решил быстренько всех запрячь делами, даже когда все дети тяжело вздохнули, видимо итак устав не только от школы, но и внешкольных занятий. Но кто говорил, что жить в семье правителя целого государства легко? Поэтому, недолго думая, он решил что на кого спихнуть: — Украина, Беларусь, вы должны убрать хрупкие вещи из гостинной и принести туда раскладной стол, протереть его, и конечно же, накрыть новой скатертью и сервизом, — Те даже решили не возникать, сразу приняв все поручения, зная, что под «новой» подразумевалась та, которую доставали и накрывали как раз в такие особые случаи. Один раз кивнув, они вместе скрылись в кладовке, для начала доставая пыльный стол. Переведя взгляд на рядом стоящую Россию, что с нетерпением ждала от него указаний, Союз одарил ее слабой улыбкой, после прикладывая ладонь к ее лопаткам, провел девочку на кухню, подводя к раковине, сразу выкладывая ей планы, — Сначала вытащи из холодильника овощи, что я отложил и промой их. Потом возьми мясо, ты же его достала, как я просил? — Заметив быстрый кивок, он продолжил, — Положи на стол и приготовь крепкий стакан, буду отбивать. А ты можешь начинать чистить картошку. Оставляя ее одну, совершенно не переживая, СССР все же чуть расслабился и решил сначала переодеться в домашнюю одежду, чтобы заняться готовкой. У него было две причины сбагрить пацанов и занять их достаточно простой работой, так это: Во-первых, ему нужно было поговорить с РСФСР наедине. На самом деле, она уже знала что именно собираются делать на ее территории, но никогда не оговаривалось где именно. А сегодня как раз они собираются не только показать себя с лучшей стороны, но и обсудить деловые вопросы. Натренировывать всех детей на политические и деловые разговоры было необходимо. Во-вторых, это просто было наиболее простое дело, которое можно было спихнуть на криворуких. Сегодня должно было быть все идеально. Идеально чистый дом, а скорее гостинная, ведь вождь не планировал устраивать экскурсию по своей скромной квартире, идеальный ужин, ведь конечно, его готовить будут он и его дочурка, что с заботой о братьях, выходило у нее на уровне, и идеально прилежные, ухоженные дети. «Нужно не забыть еще пригрозить УССР и БССР о том, чтобы либо следили за тем, что они говорят, либо молчали в тряпочку», даже если отец семейства и хотел, чтобы у всех был шанс представить себя перед высокопоставленными людьми, он не хотел испортить идеальный прием, ведь все же, они были не самой обычной семьей и им не нужно было выделяться. Наконец добираясь на кухню уже в свежей одежде, оглядывая кухню, мужчина заметил, что девушка уже успела выполнить все указания и занималась картошкой. Отдавая мысленную звезду России за бесповоротное выполнение его приказов, он все же решил заняться мясом. На самый настоящий пир у них не хватит времени, но пару блюд получится успеть сготовить. Да и еще сладкое. — Россия, я же говорил, что сегодня к нам придут «важные» люди. Догадываешься по какому поводу? — Громко спросил он, начиная отрезать прохладное мясо, а после отбивать куски стаканом. — Конечно, папа. Это ведь по поводу АЭС? Уже выбрали подходящее место? — Тихо спросила она, не отвлекаясь от картошки и ножа. Во время резки она не была такой уверенной, так что не отвлекалась, лишь бы не порезаться. — Думаю, это будет сюрпризом. Но это хорошее место. С достаточным количеством ресурсов, чтобы иметь постоянное топливо поблизости, — Отвлекаясь на девочку, его настигла карма, отчего он слегка ударил себе палец, шипя от легкой боли, — Я хочу, чтобы станция была революцией! И она такой и будет, ведь не зря же мы решили ее построить именно у тебя. Ты хорошо за ней приглядишь. — Я так и сделаю. Я совершенно не хочу, чтобы твои силы ушли в пустую. Я позабочусь о надлежащем уходе за станцией! — Воодушевленно воскликнув, а после так же легко улыбаясь своему отцу, девушка снова переключилась на картошку. «Все же, она была достойна занять мое место, никто на ее место больше не подойдет. Как бы Украина или даже Беларусь не старались, во всем выигрывает их сестра. Почти…». Спустя некоторое время, дело приближалось к вечеру, к тому заветному ужину. Еда была сготовлена, дети были одеты в самую лучшую парадную одежду, а сама гостинная выглядела так, как будто саму квартиру купили вот только и комнату обставили самой новой мебелью. Наконец все действительно было идеально. По крайней мере, в отношение «обложки». Теперь главное показать такое же идеальное внутреннее содержание. А еще более главное, не дать испортить все парням. Даже если они и обещали вести себя прилежно, быть серьезными это не для них. А в особенности для Украины, «Нужно было больше времени ему уделять. Больше наказывать. Может быть и был бы он тогда более спокойным, ближе к состоянию Беларуси». Вообще, насчет БССР всегда был отдельный разговор. Он был младшим в семье, отчего и получал наибольшее внимание от главы семейство. Может оно и было небольшим, но крупица у него была побольше, чем у УССР и тем более, чем у РСФСР. Так же, по той же причине, парень не так часто получал нагоняя то от России, то от отца. Даже когда он творил такие вещи, что превышали градус небольших проступков Украины, его могли лишь поругать, но не более. Телесные наказания Беларусь получал очень редко. Что вызывало некоторую ревность в груди девушки. Она понимала, что такое мягкое отношение к нему из-за его возраста, сама Россия не могла серьезно его наказывать. Но знать, что за малейший проступок тебе могут вынести строжайший выговор, потому что ты — будущее, а твоего брата за такое лишь строго поставят в угол, без розг… Вызывало негативную бурю эмоций. Наконец, избавляя семью от напряженного молчания, прозвенел звонок во входную дверь. На него СССР сразу вскочил со своего места и ушел встречать гостей. Рядом со столом остались ждать «гостей» трое детей, выстроившись в линейку по возрасту, а не по росту. Украина-то почти догнал Россию, поэтому расстановка по второму принципу не была желательна. Стояв солдатиком, все были на взводе. Получить нагоняй никто не хотел. Особенно при таких состоятельных людях. Через пару секунд послышался громкий хлопок закрывающейся входной двери, а после за ними последовали пару грубых и таих же громких голосов. Видимо, гость был не один. Это тоже приносило куда больше волнения. Они все думали, что им придется впечатлять и задабривать только одного человека, но если их несколько… Тут же в гостинную прошло два человека. Первый был низкорослый, но пухлый, стиснутый в такой же парадный мундир, как и вождя. Второй был высокий, но худой, одетый в обычную, но ухоженную, даже новую одежду. Между ними создавался приятный контраст. Не трудно было догадаться, что именно они будут «представлять» уже почти готовый проект. Как только на них холодно, но строго взглянул отец, трое детей резко и синхронно кивнули головой гостям. Спустя пяти секундной паузы, наконец вождь еще раз решил представить своих отпрысков. Чтобы всем было проще, чтобы создать более тесную связь с обществом, многие страны научились скрывать свою выделяющуюся принадлежность, а точнее быть флаг, что в обществе никто не сможет их отличить от обычного человека. По этой же причине, сейчас перед членом Военного Совета и инженером-атомщиком стояли три человеческих ребенка, чья улыбка доходила почти до ушей. — Итак, прошу представить, моя старшая дочурка — Руслана. Но так, как вы уже итак о ней наслышаны, ведь мы ей и будем помогать с планированием и строительством станции, то продолжим, — На это девушка лишь положительно хмыкнула, надеясь, что ее рядом стоящий братец не заведется по поводу иного имени. Он на самом деле не особо любил скрываться и не всегда понимал: Зачем? Это ведь сколько сразу к тебе уважения от совершенно незнакомых людей. Даже, если ты еще малявка, ты в любом случае сын Вождя! В то же время, РСФСР пугало огромное внимание к ее персоне. Никто не и не сомневался, что именно она в будущем может занять место под солнцем. Поэтому, ходить на улицах в привычной форме — было одной из форм насилия. БССР вообще было без разницы. Скажут скрыться — скроется. Интересно, в кого же у него такая меланхолия ко всему, — Средний пацан — Андрей. Он уже не так известен, как старшая, но все равно постоянно дает знать о себе. Довольно легкомысленен, но на самом деле, парень чертовски хорош в строительной сфере! — Стараясь совсем не упоминать, каким на самом деле был этот разбойник, мужчина быстро перешел к крайнему, оставляя УССР в смешанных чувствах от того, как его снова проигнорировали, — А наш младшенький — Богдан! За его уравновешенный и холодный взгляд ко всему, я даже задаюсь вопросом, откуда у него это? Можно сказать, он у самый подготовленный к стрессовым переговором. Думаю это его стезя. Будет обязательно помогать сестре, зная ее смущение перед толпой. Из них выйдут замечательные политики, в особенности под моим началом. И впрямь, важные гости заметили, как легким огоньком запылали щеки старшей, но та прикрыла глаза и медленно вдыхая воздух, успокоила себя, убирая остатки стыдливого смущения. Наконец закончив с представлением, вождь сразу же пригласил их ко столу, уже организовав рассадку. Стол может был и небольшой, да и места тут было не разгуляться, они втиснулись. Конечно, во главе стола сидел СССР. По обеим сторонам сидели те самые люди, чуть поотдаль, рядом с худым мужчиной сидела Россия, едь ей наверняка будет интереснее спросить что-то у него. С грузным мужчиной же усадили Беларусь, как раз для него практика в разговоре с политруком. Украину же посадили рядом с девушкой, чтобы та смогла за ним присматривать. За стол все же наблюдалась ненапряженная атмосфера. Все смогли насладиться блюдами, что были расставлены по всему столу. Главной темой разговора было конечно же проектирование будущей АЭС. Точнее, сам план уже был разработан и был дан на рассмотрение России, некоторое время вся семья тихо переговаривалась с другими людьми, стараясь не мешать той досконально все проанализировать. Конечно, она не была каким-то гением в атомной сфере, но многое насчет трат и самого наполнения строения — нужно было детально разобрать. В то же время, русская смогла немного выйти из своего разума, замечая диалог на заднем плане: — …Вы так же работаете с медицинским оборудованием? На самом деле, мне интересна эта тема, потому что, мне намного проще разбираться с техникой и ее внутренностями, нежели душами и головами людей. — Конечно же я с ним работаю. Просто, не сейчас. Но я могу помочь. Что именно тебя интересует? Именно устройства или комплектующие к ним, по типу термоядерных?.. Не стараясь особо вслушиваться в дальнейший разговор, девушка позволила себе несколько жалобно взглянуть на отца. Тот лишь оторвался от другого мужчины, сразу ощутив ее взгляд, посмотрев на Украину, он сразу одарил ее все тем же строгим и непреступным взглядом, «Изучай дальше и не возникай». Даже не вздохнув, лишь тяжело сглотнув комок в горле, снова смотря на страницы документы. Она его не весь проглядела, но положительная новость об заселения Якутии и строительстве именно там станции не смогла перекрыть ее волнение. Эти люди, такие серьезные и известные, они пришли ради нее. Ради ее проекта… Но в итоге, сам же СССР не дает ей с ними поговорить, отвлекая все их внимание на парней. Она чувствовала себя странно. РСФСР знала, что даже эти самые взрослые на самом деле не воспринимали ее серьезно, предоставив ей бумажки с детскими объяснениями того или иного явления. Ее снова отгородили. Так было всегда. Всем казалось, что семья у них счастливая. Ну ругали иногда детей, ну не занимался никто почти их воспитанием, ну никто не дарил детям заботу… Мы ведь выросли нормальные! Только вот это ужасно давило на всех его детей. Вождь ясно это видел, наблюдательный ведь. Но разрешать ничего не собирался. БССР был сам по себе одиночка, но если его просили что-то сделать, и заставлять не надо было. Но с таким отношением, он быстро превращался в мальчика-на-побегушка. Он много раз говорил, что это никак не задевает… Но было видно, как парень просто старался скрыться за бесчувственной бравадой, надеясь избежать к себе должного внимания. УССР любил внимание, всегда был готов защитить всех… Но он был слишком гиперактивным, быстро перевозбуждался, перегорал. Он любил слишком много себе внимания. Получив капельку, парень пытался ее растереть по всему телу. Даже тяжелая рука отца не всегда могла усмирить нрав среднего, так пытавшегося стать кем-то более, чем просто «средний». РСФСР была самым прилежным ребенком, каким ее считали многие. Ее положительные качества можно было перечислять до бесконечности… Но никто не понимает, каким же трудом она выбила недо-уважение из СССР. Какой болью девушка это заслужила. Она была умной, ведь каждый день читала множество книг, лишь бы стать лучше. Она была отличницей, ведь та постоянно училась даже дома до самой поздней ночи, заучивая весь возможный материал. Она была прилежной, ведь знала, что хоть малейший проступок — ее ждало жесткое, не всегда справедливое наказание. Как его любил оправдывать отец, «Каждого наследника государства так воспитывали. Теперь этот груз несешь ты и никто более». Семья не была счастливой. В конце концов, главе семейства удалось сломать первого ребенка. Сколько времени понадобится для второго?***
Небольшая кучка человек собралась около громадного здания на территории Томмоте, оснащенного новейшими технологиями и аппаратурой, в попытке создать более усовершенственную версию Обнинской атомной электростанции. Та самая небольшая куча человек состояла только из высокопоставленных людей, так же включая физиков, инженеров и специальную комиссию, что должны были кропотливо следить за всеми техническими и производственными моментами. Конечно же, в число главнейших входила и семья Союза, ожидая у главного входа разрешения войти в саму станцию. Из всей семьи самой счастливой была Россия, даже если она ясно понимала, что здесь какой-то подвох и если что-то произойдет не так, все лавры сразу же на нее повесят. Но в данный момент, девушка просто светилась от счастья, одетая в легкое голубое платье с поверх накинутым пальто. Все же уже был сентябрь и задувало знатно. В то же время, самым огорченным был Украина. Ему как-будто было жаль, что у его сестры была возможность радоваться. «А она ведь заслужила», нашептывал парню мерзкий голосок на ухо. Этот голос был прав, ведь сам он только что и делал, что с братом гонял балду, пока девчонка пахала и пахала для возможности быть выделенной отцом. Когда их наконец запустили внутрь, тот самый инженер-атомщик взялся проводить экскурсию и рассказывать интересную информацию о работе двух готовых энергоблоках и как именно персонал был готов оснащать качественную, безопасную наладку всего здания. И насколько бы интересно тощий мужчина не рассказывал о беспрерывной работе по графитовой кладке первого энергоблока, Украина не мог даже каплю, но восторгнуться. Его отвращал ухоженный вид помещений, отвращал восхищенный взгляд отца и сестры на отлаженную работу, отвращал спокойный настрой брата, просто отвращала вся атмосфера празднества. Почему у него не могло быть такой станции? Почему все доставалось только ей? Почему отец никогда не обращал внимания на него? «Может быть, если бы он обратил внимание на мои успехи, то и я бы решился биться за свое будущее, как Россия…». УССР очнулся от своего самоуничижения как раз в тот момент, когда они пришли в главную комнату. Где происходило управление и контроль над энергоблоком или же, как его назвали, блок управления реактором. Все парень позволил себе наконец расслабиться и просто впитывать в себя всю информацию сказанную знакомым человеком в надежде, что когда-нибудь, это ему пригодится. И тогда-то, он сможет утереть нос не только сестричке, но и Вождю. В конце сей экскурсии, успев рассказать и показать сбор топлива, персонал начал подъем мощности реактора, подключая к сети второй турбогенератор первого энергоблока. Наконец, Руслана и отец начали подписывать Акт о принятии в эксплуатацию первого энергоблока Томмотской АЭС, полностью убедившись в работоспособности. Спустя шесть лет была построена вторая очередь станции, оснащенная третьим и четвертым энергоблоком. Из-за чего теперь этой мощи хватало на полную подачу электричества всему города, что обходилось достаточно дешево из-за близкого нахождения к Эльконской группе месторождений. Еще спустя год, наконец РСФСР соизволила приехать в маленький городок и полюбоваться подарком СССР. Все это время она получала подробные отчеты о стабильной работе станции, так что у нее даже не возникало мысли приехать и посмотреть самой. Но с открытия уже прошло семь лет, поэтому потихоньку девушка начинала сжирать вина, за то, что она не могла лично убедиться в том, что ей пишут в документах. В тот же момент, была и другая причина покинуть отчий дом на долгий срок, так это все более и более разгорающеюся соперничество между ней и средним братом. Даже УССР изменился за такой срок, наконец взялся за ум и больше углубился в физику, планируя идти в сторону физика-атомщика. Отчего горячие споры между Россией и парнем стали практически обыденности, но все такой же надоедливой. Из-за этого даже сам отец стал куда более вспыльчивым, но разнять своих детей у него сил уже не было. Поэтому, поездка в Томмот больше была отдыхом, нежели настоящей доскональной проверкой работы атомной электростанции. Сейчас она могла себе позволить немного передохнуть. Девушка слишком много трудилась, поэтому у нее было право дать слабину и вздохнуть полной грудью, ощутить хоть толику свободы. Особенно там, где ее почти никто не знает. Только, конечно же те, кто работал на той самой ТАЭС. Оказавшись в городке, только уже ближе к вечеру, когда и людей было точно поменьше, сразу направившись на саму станцию и имея при себе специальный пропуск, девушка легко смогла пройти внутрь, но тут же растерялась. Все же спустя столько лет память дает о себе знать, да и запомнить сразу план такого здания, хоть и небольшого, нелегкая задача. Поэтому, для начала просто потупив глухом коридоре, лишь издалека слышались невнятные разговоры и гул машин, РСФСР заметила знакомого мимо проходящего человека, но одетого уже явно по-проще и более оснащенным к работе, «А это не тот, который приходил к нам с планом и показывал станцию, что-то он поднабрал.». Из-за пристального взгляда русской, мужчина наконец ответно зыркнул, ожидая увидеть привязавшихся желторотиков, но сразу же сменил злобу на удивление, а после уже и на милую, даже лукавую, улыбку. — Давно же вас тут не было, Руслана Владимировна, — «Все же вспомнил», так же слегка удивившись, что ее кто-то помнили в лицо, ведь она не так часто светилась на публике, как Украина. — Здравствуйте товарищ! — «А я даже и не знаю его имени», но главное было не подавать вида. Благо, делать это девушка умела, прекрасно сохраняя доброжелательный лик перед напрягшимся работником, — Так и есть, давно здесь не была. Поэтому решила наведаться самолично. Вы же не откажете мне протестировать и убедиться в надлежащем состоянии атомной станции? Тот самый менее худой инженер-атомщик быстро протараторил «Конечно! Подождите минутку!» и скрылся в одном из помещений, думая, что это явно была не внеплановая проверка, раз сюда наведалась сама дочь вождя. Заставлять ждать такого человека была до ужаса неудобно, даже скорее просто ужасно, страшно. Так что, даже меньше чем через минуту, перед РСФСР снова оказался тот же мужчина, но еще и вместе с парой-тройкой человек, видимо, подручными. Таким строем они направились на проверку работоспособности АЭС, что затратило достаточно времени, прежде чем, наконец, подобраться к самому реактору. — Здесь же находится реактор большой мощности канальный или же РБМК. Внутри расположен графитовый цилиндр высотой семь метром и диаметром около двенадцати метров, который является замедлителем нейтронов. Так же туда опускают опускаются твэлы — тепловыделяющие элементы, заполненные таблетками с диоксидом урана. Плюсом ко всему этому, туда направляется вода, что служит и замедлителем, и теплоносителем. Все это вместе создает чудесную синергию, что обеспечивает безопасность и не перегрев оборудования, — Чуть не заикнувшись, немного нервозно произнес один из помощников инженера, от чего у Русской возникло подозрение, но пару секунд прожигая человека перед собой взглядом, все же отвела его и кивнула, продолжая улыбаться и следовать за «отрядом» в белых халатах. Так проходив еще пол дня, не особо вникая в разговоры служащих, девушка наконец смогла присесть на удобные стульчики недалеко от выхода, оставив в покое почти испустивших дух персонал. Да она даже сама запыхаться успела, все же мотаться весь день по такому центру — не самое удовольствие. К тому же, у нее видимо поднялась температура и стало труднее дышать. Но РСФСР решила списать это на то, что она бла все это время в пальто и просто достаточно прошла. Так что, дав себе немного отдохнуть, Россия уже собиралась покинуть здание, как услышала громкий вой сирен, а вскоре и увидела красно-белые машины за окном. Тут же по коридору началось мельтешение и через дверь резко вошло большое количество пожарником, стремящихся куда-то вглубь. В тот же момент к девушке подошел какой-то работник, «Видимо, кто просто оказался неподалеку и в курсе того, что здесь творится», сразу начиная ее подводить к выходу: — Руслана Владимировна, просим прощения, но вам бы стоило поехать и отдохнуть. Мы же вам уже все показали и рассказали. Да и у нас сейчас не особо простая ситуация, — «Что за ситуация? Почему здесь так много пожарников…», — Но все обязательно решится! На мгновение останавливаясь, ноги девушки неожиданно подогнулись и оказавшись лбом почти у пола, ее успел подхватить рядом стоящий работник, заметивший поднявшуюся температуру, а еще и то, что девушка сама по себе стала гораздо бледнее. А вот уже она сама начала ощущать не просто тянущую боль, а адский жар на правой руке, от чего хотелось кричать. Но плохое самочувствие позволило ей только провыть и схватиться за горячую руку. Сквозь мутный взгляд, ощущая текущую воду по лицу, Россия заметила еще пару человек, что к ней подошли, точно спрашивая что произошло. Находясь в неадекватном состоянии, почти ничего не улавливая из-за боли, РСФСР смогла лишь разобрать что-то насчет «быстрой госпитализации» и «очень тяжелого состояния». Вскоре начиная терять сознание, но все еще приходив в него, боль для девушки как-будто не уходила, а только становилась сильнее. Да и уже расплывчатые образ было сложно как-то разобрать. Из-за чего, в конце концов прекратив пытаться открыть глаза и разглядеть хоть что-то, она решила позволить себе пока заснуть. В любом случае ничего не было известно. Только то, что произошло нечто катастрофическое.***
В комнате было слышно только два голоса. Два мужских. Только один был мягче и тише, а второй грубее и громче, иногда срывался на крик. Многое сложно было понять. Звуки не желали собираться в полноценные слова, а отрывки слов в полноценные предложения. И запах был странный. Слишком заполненный чем-то. Что-то справа не переставало пульсировать, гореть, отдавать болью. Вскоре сознание стало яснее, слух острее, запах ярче. Наконец можно было разобрать о чем говорили мужчины. Но вскоре стало ясно, что лучше и дальше нужно было оставаться в неведенье. Это не то, что должен был говорить отец о своем ребенке. Не то, что должен слышать ребенок. »…Ты всегда этого хотел! Не надо тут сейчас чувствовать стыд только потому, что на койке лежит твоя сестра! Она уже не горазда выполнять столь ответственную работу. Ты сам слышал! Ты сам видел, что именно там произошло!.. Даже не смей отказываться, не смей этого делать сейчас. Если тебе так плохо, просто знай, что я выбираю тебя не потому, что ты прекрасный сын. Ты просто окажешься хорошей заменой» Это отвратительно.
— Это… Отвратительно… — Не с первого раза открыв глаза, девушка увидела бирюзовый потолок, что сначала слепил ее. Не сразу осознав свои слова, она не собиралась их забирать обратно. Даже если Россия и Украина не были в теплых отношениях, даже если они постоянно грызли друг другу глотки, даже если они были соперниками за внимание отца… Он все еще был ее братом и РСФСР не желала ему слышать такого от главы их семьи. От отца. Это было неправильно. — Ты уже очнулась. Тогда начнем сразу: как ты вообще могла допустить такое? Из-за чего там произошел взрыв? — Услышав глухой стук от каблуков на сапогах, а после шелест бумаг, голос продолжил вещать, — «На 4 энергоблоке ТАЭС проводились испытания дополнительного способа аварийного энергоснабжения. В ходе этих испытаний реактор длительное время работал в опасном режиме — на уровне тепловой мощности порядка всего лишь 200 МВт. Когда должен был работать на 30% от полной мощности реактора или же на 700-1000 МВт. При такой мощности были включены дополнительные циркуляционные насосы. Увеличение расхода теплоносителя через реактор привело к уменьшению парообразования, от чего и температура теплоносителя приблизилась к точке кипения. Из-за этого в ходе испытаний реактор испытывал тенденцию к увеличению мощности. А когда прозвучал сигнал аварийной защиты и внутрь начали опускать стержни управления и защиты, реактор не был заглушен, а начал бесконтрольно разгоняться, — Сразу выпав от такого огромного количества информации, стараясь ее по-быстрому обработать. Девушка наконец решила приподняться и взглянуть на всю комнату. Оказывается тут были не только СССР и УССР, но и Беларусь, тихонько сидящего поотдаль. Но ход мыслей был тут же перебит властным голосом, — Переварила? Еще раз спрашиваю: как? Ты же приезжала к ним лично. Что ты вообще там делала? Слонялась без дела, да? Вот тебя и покарала твоя беспризорность. Даже не имея и возможности вставить слово, сорвался уже другой член семьи, тот, на которого и не подумали бы даже, что он может голос повышать. В ту же секунду, младший брат резко поднялся со стула и крикнул на разъяренного отца, к которому под руку лучше не лезть, «А он полез.», — Может ты уже прекратишь! Только и делаешь, что попрекаешь, но ведь сам не лучше! Она ведь не сама полезла и нарушила работу реактора. Она ведь жертва, ты только посмотри на ее состояние. Да и ты бы на нас посмотрел, нам ведь тоже с Украиной не лучше, — Как только было упомянуто имя последнего, тот лишь отвернул голову в сторону, не желая вступать в конфронтацию с вождем. Он уже принял свое место, ему досталось насиженное местечко с подачки отца. Вот и паренек больше не спешил защищать сестру. Даже если и ему было неприятно, было тошно смотреть на такое отвратное отношение взрослого человека к своим детям, он решил молчать. БССР же неуверенно указал рукой на старшего брата, но после опустил ее, глядя теперь уже с презрением. Может младший и был не лучше, постоянно прятался, беспрекословно делал все и грелся на солнышке всеобщего обожания, но сейчас же он воспрял духом и встал против тирана. Почему теперь самый буйный сел и сложил руки? Союз лишь цокнул на слова мальчишки, но не воспринял их близко к сердцу. Только стрельнув в него хладным презренным взглядом, он быстро выплюнул, — Лучше бы помолчал, сопляк. Может тоже был бы удостоен чего-то получше, чем звания «собачонка на побегушках», — А после вернулся к девушке на кровати, более не обращая на двух парней позади себя, — А тебе, стоило бы уже придумать ответ… — А что мне говорить? Тебя ведь не удостоит ни один ответ, пока я не признаюсь в том, что я облажалась. Так? — Так же начиная с горяча, Россия уже достаточно наслушалась. Она так же поняла, что то, что она слышала во сне… Сном и не было. Это был спор отца и брата. Поэтому и желания оставаться спокойной у нее более не было. Семья уже пошатнулась. Доверие отца было так же пошатано, так зачем оправдываться, — Как я поняла, так ты все же решил быстренько переметнуться на УССР. Но мой «позор» ты ведь так просто не скроешь. Ты говорил, что произошел взрыв… Насколько большой? — Сам взрыв нанес большой ущерб на территории Томмота. Облако, образовавшееся от горящего реактора, разнесло различные радиоактивные материалы на север, прямо на Якутск. Так же пострадало Охотское море, — «И впрямь, скрыть это будет невозможно, ведь наверняка скоро подсуетится Япония», — Теперь ты понимаешь, что именно повлекло твое безрассудство? — Тебе не стоит винить во всем меня, я пострадала больше всех… — За все время спора Россия так и не взглянула на себя, но теперь, позволив себя оглядеть, девушка сразу же приметила большое количество различных шнуров и проводов, а так же и «звезду» вечера — обернутую в толстые слои бинтов и ткани — руку. Она все так же болела и горела, вероятно там был ожог, — Да и я не думаю, что в этом виноваты даже работники. Все же, они знали свое дело. Возможно, это была неисправность в самом энергоблоке. Я не очень хорошо разбираюсь в инженерии, но как я услышала, эксперимент уже изначально пошел не так, как планировалось. Не думаю, что специалисты стали бы жертвовать собой и намеренно разгонять реактор, вызывая тем террористический акт. Данный вывод все же заставил Союз приостановиться и помолчать, обдумывая сказанное. Ведь в этом действительно была правда, которую так не хотел признавать старший мужчина. Поэтому, на некоторое время в палате образовалась глухая тишина. Лишь иногда за дверью слышались быстрые шаги туда-сюда. Вскоре тишина прервалась намеренным кашлем СССР, снова начиная пустую ссору, видимо намериваясь додавить ребенка: — Даже будь так, но не пытайся прятаться за бравадой. Ты уже потеряла все, что так долго нарабатывала. Твоей станции больше нет. Твоя территория теперь поражена выбросами йода и цезия. Не только земля, но и вода. Из-за тебя теперь у нас будут проблемы с другими странами. Теперь все об этом прознают. Прознают о том, как опозорилась моя дочь. Это будет еще одно клеймо на нашем государстве. И в этом замешана ты, не так ли? — И не давая сказать ответ той, мужчина продолжил свой монолог, — Я ведь верил в тебя. Ты была бы прекрасным вождем, передающим знания о наивысшей политической и экономической стабильности при пролетариате. Но ты же и разрушила эту стабильность. Разве я вас учил разрушать? Разве я вас учил гадить? И ведь ты этого никак не исправишь. Поэтому все это ляжет на твои плечи. Я не могу нести такой позор. Я не могу выносить такое отродье в своей семье. Ты больше не моя дочь. Ты мне противна. Просто отвратна. Долго в моем доме такая, как ты, у меня не задержится. Последние слова мужчины, наполненные неприкрытым презрением и ненавистью, полностью разбили не просто решимость РСФСР, а все ее нутро. Она собиралась вступиться, собиралась защитить себя… Но ни один звук так и не раздался из ее рта. Послышался только громкий вздох БССР и громкий хлопок двери, ознаменующий конец ссоры. Конечно же, в пользу СССР. В палате осталось сидеть трое детей охваченных горем. Одной из них все же больше не удалось себя сдерживать, по маленькой комнате начали разноситься тихие всхлипы, которые еще больше давили на оставшихся. Младший так и не смог постоять за себя и за сестру, полностью померкнув в толще отвратительных, жестоких слов. Он пытался, но не вышло. От чего мальчику становилось еще противнее от себя, ведь чувствовал он в то же время и облегчение за то, что ему не придется жалеть. Он ведь пытался. И меж двух огней УССР чувствовал себя задыхающимся. Ему было хорошо, его положение резко улучшилось. Но трагедия в семье не давала ему радоваться. Парень не хотел, чтобы с его сестрой обращались так… Даже если это был их отец, глава семьи. Но ему казалось, что все внимание снова было перетянуто на девушку. Это была трагедия, но все снова вертелось вокруг нее. И через пару дней этому придет конец. Она просто исчезнет из их семьи, станет простым тяжелым воспоминанием и все внимание, привязанность, похвала будет направлена только на него, как на нового наследника «престола». Ему хотелось смеяться и прыгать от счастья. Семья не была счастливой. За один день главе семейства удалось доломать всех детей. Через три дня врачи нехотя отпустили РСФСР, плотно затянув длинный ожог на руке, доходчиво объяснив как ухаживать за ним. Все происходило быстро, но слова СССР сразу же воплотились в жизнь. Все обязанности, вся собственность была передана Украине. Небольшая часть вещей, только необходимые, России были собраны, а другая часть должна была пойти в приюты на пожертвование. Вот так, лишь за день девушка стала просто никем. БССР больше не пытался хоть слова вставить, полностью вернувшись в свое покорное состояние, витая где-то в облаках. А УССР весь аж светился, прекрасно видя, что он выиграл. Больше старшая сестра не была помехой. Не забирала все внимание отца, не имела огромной ответственности, не была главной после отца. Теперь это все было его. Но вот только в последний момент, его же уверенность пошатнуло то самое тяжелое воспоминание. Когда девушка уже уходила с Союзом, последний раз взглянув на Украину, она сказала: — Мы еще увидимся, не прощайся со мной так, как-будто меня везут на расстрел. Просто знай, средний, ты всего лишь моя замена, ведь не было варианта лучше меня. Не обольщайся, — И одарив впавшего в ступор братца легкой, милой улыбочкой, РСФСР навсегда покинула отчий дом. В течение восемнадцати часов перелета из одной точки в другую, ни девушка, ни мужчина не проронили ни слова. Было глухо. До ужаса тихо. Да и никто не собирался начинать разговор. СССР уже не видел смысла, это была не его дочь. Россия не видела смысла, потому что знала, что ответа ей не суждено было услышать. Вот так проведя пол дня в небе, они прибыли на заветный пустой и замерзший полуостров ближе к ночи, сразу добравшись до скромного здания управления этой забытой землей. Вождь пытался разместить здесь рабочих, но через воды и огромное расстояние от самого государства это было ужасно дорого. Поэтому так и не отыскав приемлемого для экспорта, он все же решился продать этот кусок материка своему капиталистическому «другу», который уже долгое время вел разговоры о покупке. Ему эта земля была ближе и удобнее для исследования. И если даже взрослый мужчина не особо горел желанием продавать ее, выбора у него не было. Да и спихнуть девчонку подальше так же хотелось. Оставив беспризорницу в комнате недалеко от выхода, проходя дальше, там же он встретился с тем самым «другом», США, наконец обговаривая дополнительные условия. Походу парню было совсем плевать на дополнительное «условие» в виде России и чуть повышенной цены, раз сразу согласился и заключил контракт. Все же он уже десяток лет бился за полуостров и сейчас отступать не намеривался. Именно в этот момент не стало РСФСР как республики. Когда взрослые люди закончили разговор в другой комнате, первым вышел Союз, не намериваясь задерживаться здесь дольше, так что все таким же быстрым темпом, он покинул это здание навсегда. Вот так, Россия потеряла из вида последнего знакомого ей человека. Следом из другой комнаты вышел высокий человек со звездным флагом, что быстро исчез, обнажая человеческое лицо, мило улыбающееся русской. Чтоб хоть как-то поддержать связь с незнакомцем, она так же спрятала флаг, от чего мужчина теперь улыбнулся широкой улыбкой и подойдя ближе, протягивая руку девочки, четко произнес он, даже не ломая язык из-за иностранного языка: — Добро пожаловать домой, darling!
