Sunsets and sunrises

       — Я так от всего этого устал, Джордж, — жалуется Дэррил и шмыгает носом. — В нашем городе творится такое, а Скеппи опять говорит, что я надумываю лишнее, лишь бы он приехал.       Джордж сочувственно мычит, занятый попытками поэффективнее затянуть бинт на локте Алекса. Рука последнего, получившая ранение в день фестиваля, уже почти восстановилась после того, как их с остальными заключенными за решетку революционерами, освободили. Однако Квакити все равно показательно шипит то ли от несуществующей боли, то ли просто для того, чтобы поиздеваться над Фаундом.       — Думаю, это не такая уж большая проблема, Бэд, — чудом удерживаясь от того, чтобы стукнуть Алекса по взбалмошной голове, успокаивает друга Джордж. — Разве он не обещал, что приедет через неделю?       — Да, но ведь это так долго! — капризно, будто маленький ребенок, не получивший желаемую игрушку, тянет Дэррил. Фаунд лишь вздыхает в ответ, не представляя, как ещё помочь другу в такой ситуации. Да уж, ему-то не приходится скучать по своей второй половинке на протяжении недель, а то и месяцев, так что понять сполна чувства Бэда, наверное, он так и не сумеет.       — Джордж, пожалуйста, поаккуратнее, — наигранно всхлипывает Квакити, бесстыдно веселясь, а после поворачивается в сторону Дэррила, — Друг мой, я всё понимаю, за то время, что вы не виделись, у тебя накопились жалобы. Но ведь сегодня мы празднуем, разве нет? Так давай просто забудем печали хотя бы на день и оторвемся как следует, а?       Бэд, впервые встретивший Алекса вживую, разве что глазами не хлопает от изумления. Фаунд издает добродушный смешок, но понимает, что в кои-то веки поддерживает слова Квакити целиком и полностью. Сегодня уже четвертый день с освобождения заключенных друзей, так что не время унывать.       — Да, наверное, ты прав, — неловко хмыкает Дэррил, обнимая себя руками, и во взгляде его плещется что-то, очень похожее на вину. — Вы, ребята, извините меня за всё это.       — То-то же. — покровительственным тоном изрекает Квакити с таким важным видом, что Джордж, закончивший с перевязкой, уже не выдерживает: заливисто смеется, хлопая приятеля по плечу.       А вообще, смотреть на такого Алекса, буквально светящегося изнутри и обновленного — одно удовольствие. Джордж невольно вспоминает те дни, когда они ещё проживали под одной крышей в доме Сапнапа, вспоминает испуганные глаза, будто грозившиеся вот-вот пролить слезы, и ему тут же хочется простить любую забавную бурду, срывающуюся теперь с чужого языка. Оказалось, характер Квакити являлся совсем не таким, каким поначалу представлялся Фаунду. Просто в те минуты, когда тому было слишком плохо и, должно быть, страшно, Алекс закрывался в себе полностью, не подпускал никого, кроме, разве что, Карла. Теперь же опасность прошла, они преодолели один из самых ужасных периодов в своей жизни, и даже по переменам в своих друзьях Джордж чувствовал: всё налаживается.       — Благодарю за вашу помощь, сэр! — склоняет перед ним голову в картинном поклоне Алекс, и Фаунд краем глаза замечает наконец-то поселившуюся на лице Бэда улыбку. Слава Богам, что Квакити умеет поднять настроение любому.       — Эй, ну так вы собираетесь к нам присоединяться или нет?       В дверном проеме возникает Сапнап, на ходу пытающийся открыть шампанское. Решили собраться они, как в старые добрые, в доме Ника, так что и заправляющим всем хозяином, следовательно, являлся он.       — Ну разумеется, мой свет, — тут же поднимается с места Алекс, подплывая к парню. Затем оборачивается. — Пойдем с нами, Бэд, — обращается он, попутно бросая взгляд на Джорджа. — А тебе, я думаю, ещё надо кое с кем поговорить.       Фаунд воспросительно поднимает брови. Он искренне не понимает, на что намекает Алекс, пока взгляд того многозначительно не падает на дверь в другой стороне комнаты, ведущую в холл. До Джорджа тут же доходит.       Потому что на ум приходит лишь один человек.       Погодите, но разве Дрим ещё не зашел внутрь? И с чего бы ему ждать Джорджа там?       Вопросы всплывают в голове один за другим, но Фаунд упрямо их игнорирует, решая поступить, как привык: наобум. Просто пойти и просто спросить, что случилось. В конце концов, Дрим же не может резко взбеситься и причинить ему вред, ведь так?       Уже делая шаг в сторону нужного прохода, Джордж оглядывается назад и замечает взволнованный вид застывшего на мгновение в дверях Ника. Выражение его лица будто безмолвно просит быть осторожнее, и Фаунд с трудом удерживается от усталого вздоха. Да, он прекрасно понимает, что Сапнап имеет право волноваться, местами даже ревновать своего лучшего друга к «такому человеку», но сколько же ему напоминать, что на этот раз всё точно будет в порядке?       Джордж не наступит на одни и те же грабли. Хотя бы потому, что эти самые грабли успели поменять своё предназначение, ловко уместившись в его руках.       Спустя несколько минут поисков Дрим находится в уборной. Он стоит, спиной прислонившись к стене, и заинтересованно изучает свои руки. Джорджу тут же приходит на ум, что, возможно, тот специально попросил Квакити отправить его сюда.       — Ты ждал меня, Клэй? — осторожно, прощупывая почву, спрашивает Джордж. На него мгновенно обращают внимание.       Тэйкен почему-то ничего не отвечает. Он просто приближается, а спустя четыре шага уже оказывается совсем близко, явно прикладывая неимоверное усилие, чтобы хотя бы сейчас остаться на месте. Глаза его почему-то прожигают в нем дыру, и Фаунд невольно предполагает, что супруг зол.       — К… Клэй? Всё хорошо? — упрямо борется со хрупким, но всё-таки проклевывающимся где-то внутри страхом, парень. Он не должен реагировать таким образом даже на взбешенного Клэя. Это неправильно.       — Джордж… О Боги, Джордж. — тихо бормочет Тэйкен, прикрывая лицо ладонью. — Ну неужели ты сам не чувствуешь?       Фаунд поджимает губы. Неуютная эмоция тут же проходит, уступая место странному, но знакомому туману, окутывающему разум. Медленно, но верно лицо Джорджа просветляется пониманием.       Однако, не успевает он даже сказать что-либо, как его тут же припечатывают к стене.       Сердцебиение учащается, а приятное ощущение чужих пальцев на собственных запястьях сбивает с толку. Фаунд не осознает, что подается вперед, туда, где чужое обжигающее дыхание еще теплее, а точка невозврата еще ближе.       Отрезвляет его, на удивление, не он сам, а Клэй.       — Эй, эй… Джордж. — шепчет тот, самостоятельно и явно с усилием отстраняясь. — Я не это… В общем, не лучшая идея делать это здесь. Ты сейчас почти не в себе, поэтому я не могу…       Джордж вдруг усмехается. Мягко и весело, а в зрачках загораются озорные огоньки.       — Но ты ведь ревнуешь? Пусть даже Алекс и Дэррил — беты, а Карл вообще омега, у нас по-прежнему есть Ник, который альфа, не забыл?       Терпкий азарт разливается на языке, впитываясь в мысли, и Фаунд даже не сомневается, что в этом нет ни единого отголоска предстоящей течки. Он продолжает уже прямо в чужое ухо, распаляя:       — Так сделай это. Пометь меня запахом, я согласен. Время пришло.       Джордж видит, как во рту Клэя на мгновение поблескивают клыки. Аромат кофейных зерен приобретает куда более яркие оттенки, тем самым выдавая своего хозяина. Из горла Дрима вырывается тихий рык, прежде чем Фаунд чувствует, как его сильнее прижимают к стене, горячо выдыхая в шею. Он невольно сжимается, предвкушая боль, но этого не происходит. Ощущение клыков, вонзающихся в кожу, вопреки всему не кажется ужасным: Клэй, кажется, не делает это полноценным образом, скорее поверхностно. Закончив, он тут же проводит по ранке языком, заставив Джорджа слегка вздрогнуть, и отрывается, удовлетворенно-жадно заглядывая в лицо.       Фаунд знает, что едва ли выглядит презентабельно. Щеки, как и шея, горят ярким пламенем, а внизу живота завязывается узел, вызывая одно-единственное желание: впиться в чужие губы, а затем расплавиться полностью прямо здесь. В ванной. В ванной своего друга.       Мысли о Сапнапе становятся спасением. Они значительно отрезвляют мозг, и Джордж, чувствуя, как по-прежнему дрожат руки, осторожно выбирается из чужих объятий. Клэй тоже приходит в себя, выравнивания дыхание, и они молча, не сговариваясь о произошедшем, пытаются привести себя в нормальный вид.       Фаунд не чувствует неловкости. Просто слова не нужны, потому что Дрим без всяких просьб помогает ему поправить свитер, прикрывая укус, а после послушно позволяет снова уложить свои волосы. Он выглядит довольным и удовлетворенным, в чужих глазах уже не виден тот яркий блеск: возможно, метка, пускай и не такая серьезная, сумела успокоить его внутреннего зверя.       Джордж и сам чувствует, как постепенно расплывается внутри нечто, похожее на спокойствие. Течка словно уходит на второй план, отсрачивается, и пусть Фаунд не может слышать своего запаха, он уже знает, как на него посмотрят Карл и Ник, тонко чувствующие ароматы. Да и Алекс с Дэррилом наверняка догадаются.       Возможно, Сапнап будет смотреть с легким укором, но он наверняка не сможет сдержать улыбки, увидев незамутненное счастье, проступающее в каждой черте своего лучшего друга.       — Мы ещё продолжим, — перед тем, как выйти за дверь, заговорщически шепчет Клэй.       

***

      Томми набирает в грудь побольше воздуха, а затем также медленно выдыхает. Шагнуть за порог этой комнаты всё ещё слишком страшно. Страшно увидеть в глазах человека, там находящегося, неприязнь или, что ещё хуже, полное безразличие.       Но он собирается с духом и делает это. «В конце-то концов, Томас, тебе понадобилось аж четыре дня, ты издеваешься?»       Туббо лежит в абсолютно белой палате под таким же белым одеялом, во всем этом фарсе слишком уж похожий на какого-то ангела, спустившегося с небес. Волнистые каштановые волосы разбросаны по подушке, выглядывая из-под покрывала, и Томми уж было думает, что Тоби спит, пока не слышит негромкий голос:       — Ранбу, это ты?       Блондин сглатывает, прежде чем ответить. «Ну правда, хватит уже трусить».       — Нет, большой Тэ, это я.       Туббо тут же откидывает одеяло, открывая вид на перевязанную из-за ранения грудь. Его выражение лица настолько ошарашенное, что, случись всё это год назад, Томми бы, наверное, посмеялся.       Но сейчас смеяться не хочется.       — Томми… — дрогнувшим голосом произносит Тоби, и блондин замечает, как дрожит чужая губа. Сердце обливается кровью.       «Боже, каким же мудаком я был».       — Туббо, я… — он шмыгает носом, собираясь с силами, чтобы вложить в следующую фразу все накопившиеся чувства, так долго терзавшие внутренности, — Прости меня.       Черты родного лица искажаются, прежде чем друг детства прикрывает лицо руками. До слуха Томми доносится рвущий душу всхлип.       — Я давно… Уже… — бормочет тот, вытирая глаза рукавом белоснежной рубашки. Однако спустя несколько мгновений вдруг поднимает взгляд, и Томми с изумлением видит улыбку. — Давно уже тебя простил. И так сильно волновался… Господи, Томми, я так счастлив, что ты жив.       Томми не выдерживает. Эмоции разрывают сердце в клочья, и он, не в силах сопротивляться, как во сне бросается в чужие объятия. Родной запах, смешанный с густым ароматом медицинских средств, сразу окутывает его со всех сторон, успокаивая.       — Я слышал, что сначала ты лежал дома у Ранбу. К-как тебя вообще угораздило выкарабкаться с простреленным плечом? — всё ещё не веря, что это не сновидение, задает самый волнующий его вопрос Томми. Друг сейчас, вопреки всему, кажется миражом, потому парень непроизвольно сжимает чужие запястья сильнее, удостоверяясь, что этот Туббо — живой, настоящий.       — Ранбу — неплохой медик. Удивительно, но так и есть. Кстати, вы уже познакомились? — снова шмыгает носом Туббо.       — А… Да.       Неприятные воспоминания о собственных грубых словах услужливо всплывают в голове, и Томми прячет взгляд, выпуская чужие запястья из рук. Стыд заливает щеки, но он находит в себе силы на то, чтобы лишний раз не давить на больное место.       — Мы познакомились. И знаешь, он чудесный парень. — искренне говорит Томми, и сам удивляется незамутненной теплоте своего голоса.       Он правда так считает. Слова, нужные, такие необходимые сейчас слова, льются из него сами собой, бережно обрабатывая старые раны.       — Туббо, ты знаешь, я счастлив, если счастлив ты. В прошлом я совершил много ошибок, и Техно в подробностях мне на них указал. Так что, пожалуйста, прости ещё раз, — он прерывается на краткий миг, — Но сейчас, я думаю, мы оба повзрослели. Поэтому предлагаю начать нашу дружбу с чистого листа. Если ты, конечно, не против.       Туббо мягко улыбается в ответ, переплетая их пальцы, прямо как когда-то давным-давно. А затем тихо, но достаточно громко для Томми, повторяет их старую клятву.       — Клянусь быть твоим верным другом до конца своей жизни.       

***

      Дриста складывает руки на груди, глядя на них так, что Джорджу становится стыдно. Вроде и не напивался, но всё же…       Они только-только вернулись домой, а если быть точнее, в особняк Тэйкенов, после так называемого «празднования», и уже успело потемнеть. Насколько Фаунд знал, Ричард и Кларисса куда-то уехали. Ох… Должно быть, это значило, что Дриста ждала их.       Да, она была полностью в выходной одежде. Это было несколько странно, учитывая поздний час, однако он всё равно сделал максимально виноватый вид, одновременно с этим пытаясь растормошить повисшего на своем плече Клэя.       — Я, значит, жду этих двоих целый вечер, а они возвращаются только к полуночи! Джордж, ну ладно ещё мой горе-братец, но ты? Вы же обещали вернуться пораньше! — Дриста упирает руки в боки, устало качая головой.       — Прости нас, пожалуйста, — осторожно произносит Фаунд. — Надеюсь, Патчес больше не царапалась?       — Пыталась, конечно, но у нее не вышло на этот раз. Нет, всё-таки удивительно, как она из всех людей признает лишь вас двоих.       Парню хочется сказать: «Ну, не из всех», но расстраивать Дристу ещё больше совершенно не хочется. Вместо этого он снимает обувь, пользуясь моментом.       — Ну, что же, ваш проступок меня все равно не остановит. Я иду навстречу приключениям, так и знай, Джордж! — победно изрекает девушка, накидывая на плечи куртку. А после, поменяв выражение лица, произносит заговорщически, — А вам хорошей ночи. Мама с папой не вернутся сегодня, только завтра вечером. Поэтому не теряйте время.       Дриста подмигивает напоследок и исчезает за дверью. Фаунд добродушно усмехается.       «Ну да, конечно, этот пьяный индивид на моем плече очень вписывается в атмосферу».       Он было собирается опереть Клэя на стену, чтобы стянуть ботинки, когда его вдруг прерывают, одним властным движением притягивая к себе за талию. И целуют. Так, что перехватывает дыхание, но возмущенный Джордж всё равно отстраняется. Очень уж хочется прояснить кое-что.       — Погоди-ка, только не говори мне, что всё это время лишь притворялся! Начерта тогда я тебя на себе тащил?!       Губы Клэя изгибаются в хищной, хитрой улыбке.       — А это так важно сейчас?       Джордж выдыхает, когда его снова требовательно прижимают к себе. Поцелуй отдается приторно-сладким привкусом алкоголя, смешанным с усиливающимся запахом кофе, и парень не знает, что кружит голову сильнее.       Они отрываются друг от друга, чтобы снять верхнюю одежду. Уже в холле Клэй набрасывается на него вновь, заставляя отступать к дивану.       — С-стой, давай… Давай поднимемся к тебе в комнату.       Дрим не возражает. Однако лицо его снова украшает озорная ухмылка, прежде чем Фаунд осознает, что его несут наверх на руках. Это отчего-то кажется смутно знакомым, поэтому Джордж просто утыкается носом в чужую ямочку на шее, пользуясь своим преимуществом. Он скорее чувствует, чем слышит, как учащается дыхание Тэйкена в ответ на это простое действие.       Когда они достигают нужной двери, парень решает усугубить положение. Целует чувствительную точку, медленно проводит по ней языком, и они так и замирают, потому что Клэй явно пытается найти в себе силы на то, чтобы продолжить сдерживаться. Из груди его доносится тихий полустон, посылающий по телу Фаунда табун мурашек.       А затем ступни Джорджа встречаются с полом. Его мягко спускают на землю, и, не успевает он даже опомниться, как проталкивают в комнату, захлопывая за собой дверь.       Дрим опрокидывает его на кровать, нависая сверху, и тут же впивается в губы. Жадно, будто утоляя голод, терзает нежные лепестки, блуждая по телу ладонями сквозь ткань. Потом спускается ниже, достигая той самой точки, куда укусил ещё сегодня днем, и омега неожиданно даже для себя самого выгибается струной, сгорая в ощущениях.       — Э-это… Там почему-то…       Но договорить ему не позволяют. Клэй нежно покусывает кожу в эрогенной зоне, посылая по телу Фаунда электрический ток. Одновременно с этим его горячие пальцы скользят под свитер, снимают его, открывая себе больший доступ, и Джордж испускает томный вздох, когда они останавливаются на горошинке соска. Дрим продолжает терзать его шею, но, будто насытившись, спускается ещё дальше, добираясь до джинс. Спустя несколько мгновений те летят на пол, как и одежда Клэя, снять которую помогает Джордж.       Движения рваные, хаотичные, но вместе с тем до одури нежные. От них плавятся конечности, потому что Тэйкен явно знает, что делает: его пальцы обхватывают парня внизу живота, проводят по стволу аккуратными, но страстными рывками, пока их владелец втягивает его в очередной умопомрачительный поцелуй.       Джорджу мало. Течка дает о себе знать, обжигая навязчивым желанием поскорее ощутить Клэя в себе, и он через силу отстраняет чужие руки, перехватывая инициативу. Дрим давится вдохом, когда изящные пальцы наконец смыкаются вокруг изнывавшего члена, освобожденного из плена боксеров, но, когда рука Джорджа тянется назад, он обрывает его.       — Подожди немного, иначе будет больно.       Клэй вновь оказывается сверху, разводит стройные ноги в стороны и закидывает на свои плечи для удобства. Джордж крупно вздрагивает всем телом, когда первый палец погружается в отверстие. Он легко скользит в уже естественно смазанном проходе, так что второй добавляется практически сразу. Спустя минуту — третий, и Фаунд, терзаемый неудовлетворенным желанием, насаживается на них самостоятельно, комкая руками простынь.       — Дрим… Клэй… П-пожалуйста, быстрее… — просит он, жмурясь, и супруг наклоняется, заглядывая ему в глаза.       — Поначалу всё равно может быть больно. Я буду аккуратнее, ладно?       «Господи, да просто сделай это уже!» — хочется выкрикнуть Джорджу, но он сдерживается, лишь кивая головой в ответ.       Первое движение действительно отдается легкой болью. Омега тихо шипит, но расслабляется, когда Клэй нежно целует его в висок, отвлекая.       Вскоре наслаждение начинает накрывать с головой, с каждым особо размашистым движением задевая определенную точку. Звуки столкновения двух тел наполняют комнату наравне со стонами и тяжелым дыханием, когда Тэйкен вдруг просит повернуться. Джордж послушно встает на колени, упираясь в поверхность кровати локтями. Вскоре он понимает, для чего Клэй выбрал именно эту позу: когда движения снова наращивают свой рваный темп, доставляющий удовольствие обоим, Дрим порывисто кусает его в загривок, тут же зализывая рану. Ещё одна метка, которую будет нелегко спрятать, но сейчас Фаунда это нисколько не волнует.       Наслаждение достигает своего пика, когда Клэй начинает входить особенно глубоко, каждый раз сталкиваясь кожа о кожу. Джордж уже не сдерживается и издает громкий стон: мир раскрашивается сотнями ярких красок, сужаясь до одной точки. Дрим следует за ним почти сразу же, выходит из тела и гортанно рычит, сжимая его руки выше локтей.       На душ сил не хватает у обоих. Фаунд, обессиленный, благодарно улыбается, ощущая на своей коже заботливые прикосновения влажными салфетками. Закончив с этим, Клэй тоже падает на подушки, обнимая его со спины.       Ночь поет свои мотивы, убаюкивая всех тех, кто проваливается в сон.       

***

      — Нет, ну вы вообще видели, как меня поцарапала ваша кошка на этот раз?! — восклицает Дриста, пока делает бутерброды. Она будто не замечает ни следов прошлой ночи ни на одном из них, ни заспанного вида обоих. По крайней мере, решает промолчать.       — Возможно, тебе больше не следует её кормить. — чуть хрипя, предлагает Клэй.       — О, правда? А кто сегодня провалялся в кровати до обеда, напрочь забыв о своем домашнем животном, а? — тут же переменив настроение, ехидно спрашивает девушка. Джордж невольно в который раз подмечает, насколько эти двое похожи.       — В следующий раз мы так не будем, правда, — уверяет её Фаунд с виноватым видом. Дриста фыркает в ответ.       — «В следующий раз» вы уже будете у себя дома. Папа вроде говорил, что осталось совсем немного, чтобы его отсудить.       — Вот и хорошо, — бодро соглашается Дрим, а Джордж удовлетворенно кивает головой. Да уж, как ни крути, а по дому он соскучился.       — И да, кстати, — добавляет девушка, как ни в чем не бывало опуская взгляд в свою тарелку, — Если хочешь, я могу одолжить тебе тональный крем, Джордж. Завтра снова в школу, как-никак.       Краска непроизвольно заливает уши, но Фаунд отказывается.       «Быть может, есть в этом что-то особенное» — думает он, когда встречается с довольно улыбающимся Клэем взглядом.       

***

      «Быть может, отныне всё действительно будет по-новому» — думает он, когда смотрит в окно следующим утром, чувствуя мягкие объятия со спины.       А над Нью-Йорком снова занимается рассвет, молчаливо подтверждая его мысли.