Всего лишь стечение обстоятельств

      Сидя за своим письменным столом, Берк задумчиво всматривается в пустой лист, приготовленный для написания конкурсной работы. Он запросто мог бы воспользоваться ноутбуком, однако в этот раз чувствовал, что рассказ должен носить особенный характер, а значит и написан должен быть традиционным методом. Да, с этим парень определился, в отличие от самого главного, из-за чего сейчас ломал голову – идея.       Разум, как назло, не подкидывал ни одной задумки, даже маленького намёка на сюжет. От чего парень напряженно перекатывал по ладони ручку, делая тяжёлый вдох и вспоминая о причине, по которой лишился всякого вдохновения, да и желания что-либо делать в принципе.       Отец.       Воспоминания о нём и о последнем времени, проведённом с ним, то и дело всплывали в голове, оседая тяжёлой болью на сердце. Последние встречи в Нью-Йорке, последние действия и последние слова, которые сказал ему Ресул. Последние слова, которые сказал ему Берк.       «− Пап, ты прекрасно знаешь, что я скажу по этому поводу. Как и в прошлые разы, мой ответ «нет». Я согласен с тем, чтобы после учёбы посещать твою компанию, согласен на стажировку и обучение в школе бизнеса, но занять какую-либо должность, а тем более руководящий пост, увы, твой нерадивый сыночек ещё не готов.       − Берк, ты ведь в курсе, что в любом случае займёшь это место. Я уважаю твой выбор, и уверен, что ты уже достигаешь успехов в своём направлении, однако и просто так оставить это не могу. Всему своё время, сын.       − И время компании для меня ещё не настало.       − Твоя юношеская категоричность кого-то мне напоминает.       − Да-да, маму, знаю... В понедельник как обычно?       Мужчина в ответ кивнул оборачивающемуся парню, а затем чуть слышно хмыкнул, произнося:       − Только Айла не всегда была такой, а вот я…»       Устало прикрывая глаза, Берк потёр пальцами переносицу. Парень даже не думал о том, что следующей встречи в компании уже никогда не случится. Он никогда больше не увидит спокойное задумчивое лицо отца, склоняющегося над документами перед тем, как тот обратит на сына внимание. Лицо мужчины никогда больше не растянется в широкую улыбку, в искренность которой, несмотря на личные обиды, хотелось верить. И Берк, по-мальчишечьи смущаясь, никогда больше не станет изображать для него выросшего мужчину, который самостоятельно решает свою судьбу. Никогда, ведь тело Ресула Озкайя погребено под слоем чёрной земли, а Берку теперь действительно нужно стать мужчиной.       – Ну что, как успехи, сладкий? – нежные ладони возлюбленной скользнули по его плечам, а затем спустились к груди, поглаживая ту и прижимаясь к парню ближе, тем самым заключая его в объятия, наполненные искренним домашним теплом.       – Да никак, – с измученным выдохом ответил шатен, хмуро глядя на стол перед собой.       − В чём проблема? Что-то не получается?       − Я знал, что это плохая идея.       − Вовсе это не так! – Айбике наклоняется ниже, чтобы заглянуть в обреченное лицо своего возлюбленного, пока тот отводит взгляд. Она притворно хмурится и выдвигает губы в комичном жесте, прожигая Берка настойчивым ореховым до тех пор, пока он всё же не сдаётся, поворачивая лицо в её сторону и встречаясь глазами.       − Айбике… − слова убеждения о том, что шатен безнадёжен, застревают где-то в горле, когда он вглядывается в желудевые глаза напротив, горящие неподдельным огнём. Она верит в него. Верит, несмотря на то, что сам парень веру в себя потерял уже давно. Поэтому он так и не произносит задуманное.       − Ты можешь сказать мне, − девушка мягко кивает, подтверждая свои слова. Несмотря на то, что они уже живут вместе (по поводу чего Айбике долго протестовала в нежелании отягощать своим присутствием возлюбленного, а он лишь по-доброму ухмылялся, зная, что никуда кудряшка уже от него не денется), есть по-прежнему множество неосязаемых вещей, которые они должны открыть в своей связи. И доверие – одна из таких вещей.       Перед тем, как вновь разомкнуть губы для новых слов, Берк глубоко вдыхает окружающий воздух, прогоняя его по лёгким. Оказывается, говорить о своих неудачах труднее, чем кажется.       − Срок сдачи работ кончается через два дня, а у меня даже идеи нет. Голова просто напрочь опустела. Быть может, из-за последнего события в моей немногочисленной семье, или фантазия покинула мой мозг, я не знаю. Но это бездействие добивает больше всего. Я… − он запнулся, никак не решаясь сказать то, что требовало вырваться наружу, − ещё не готов.       «… И время компании для меня ещё не настало…»       Берк зажмурился, чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага. Бездыханное тело в дорогом костюме, сырая земля и надгробная плита. Он обещал себе не вспоминать о том дне рядом с ней.       Грудь как будто сжали в самых сильных тисках. В один момент стало трудно дышать, а ладони вспотели, сминая ткань домашних штанов. Ощущение, словно вот-вот тебя поглотит смерч, и ты не можешь никуда от него деться.       Но стоило вновь почувствовать тёплые ладошки на своих плечах, как лёгкие шатена обрели былую свободу. Ему захотелось утонуть в этой нежности, исходящей от девушки, и, кажется, мимолётное покалывание в шее, где находился невзрачный маленький шрам, потянуло веснушчатое лицо навстречу лицу брюнетки. Она мягко потёрлась щекой о его скулу, медленными движениями растирая плечи, а затем, приоткрывая глаза, поцеловала ближайшее веко.       Смерч в его душе, нарастающий с каждым мгновением, испарился.       − Я здесь, сладкий… Как говорится, и в горе, и в радости, − уголки её губ приподнялись и поползли дальше, образуя ямочки на щеках. А Берк, словно отзеркаливая свою возлюбленную, не смог не улыбнуться в ответ. Намёк на предстоящую церемонию из уст кудряшки звучал так правильно, что по телу парня вмиг побежали волнующие мурашки.       Изворачиваясь настолько, чтобы ухватить руками талию девушки, Берк резко потянул её на себя, и Айбике не успела моргнуть, как оказалась сидящей на коленях парня.       − Одно твоё присутствие успокаивает мою тревогу. За что Аллах послал мне эту невероятную омегу? – придвигая возлюбленную ближе, шатен уткнулся носом в уязвимое местечко между шеей и плечом. Вдыхая аромат родственной души, он почувствовал, как кончики пальцев перестают дрожать, а тёмные мысли одна за другой покидают голову.       − Дай-ка подумать… За ту пролитую газировку, вероятно, − судорожно облизывая губы, Айбике почувствовала, как по шее скользит улыбка. Её цель по смене настроя парня потихоньку воплощалась в жизнь.       Молодая балерина знает, как сложно шатену не напоминать себе о пережитом событии. Как сложно привыкать к отсутствию родного человека в жизни. Да, возможно Ресул был далёк от идеала отцовства и в круговороте своей работы забывал о сыне, однако это не могло заглушить любовь в сердце Берка. Папа, которого больше не сможешь увидеть, обнять и обменяться фразами о самочувствии... Айбике было страшно даже представить, что значит лишиться всего этого. Поэтому она всеми силами поможет возлюбленному выбраться из пучины тьмы. Он должен приложить свои усилия, однако при этом протянутая ладонь Айбике всегда будет рядом.       Девушка сглотнула, откидывая мрачность на задворки сознания. Её любопытство метнулось по комнате, осматривая ту, будто в первый раз. Взгляд зацепил дубовый стеллаж, стоявший поодаль у правой стены от письменного стола. Она уже видела этот стеллаж и его полки, однако обычно не рассматривала его с таким интересом. И не замечала главный интригующий объект. Третья полка сверху целиком и полностью принадлежала старинной печатной машинке, которую хотелось рассматривать с особой внимательностью, ведь вещица умела приковывать к себе взгляд. Серебряные узоры витиеватых завитков, часть которых была видна на лицевой стороне, блестели даже в отдалённом свете лампы и заставляли вглядываться всё больше, раскрывая зрителю свои изящные листочки и стебли какого-то не то вьюна, но то плюща. А чёрный матовый корпус подчёркивал узоры, делая их ещё выразительнее.       Между размышлениями о красоте антиквариата пролетела одна дельная мысль.       − Берк, а эта печатная машинка работает? – задумчиво вглядываясь в многочисленные кнопочки, поинтересовалась девушка.       − Эта? Да, мне повезло найти её в тот момент, когда я уже отчаялся в своих поисках работающей версии. Старушка при бережном использовании сможет напечатать ещё целую груду страниц, − оборачиваясь вслед за брюнеткой, Берк обвёл взглядом полку со своей небольшой гордостью. Он никогда не значился отъявленным коллекционером, хоть и разбирался в стоимости и редкости тех или иных моделей. Перерывать весь интернет да антикварные лавки по всему миру не было его очередной страстью, однако эта машинка, как только парень её увидел, засела в голове и пытала до тех пор, пока он, наконец, не купил её. Стоя на своём законном месте, неподалёку от рабочего места шатена, старушка каждый раз вселяла в него приятную уверенность в своих способностях добиваться поставленных целей. И, быть может, не отчаиваться из-за неудач.       − Груду, хм… Ну, значит с конкурсной работой и подавно справится.       Всё ещё погруженный в свои размышления, Берк не сразу понял суть фразы девушки.       − Стоп. Айбике, ты же не хочешь сказать, чтобы…       − Да, − возвращая своё внимание к лицу Берка, девушка уверенно кивнула. – Ты напишешь свою работу на ней.       − Нет, − от категоричности в голосе и кофейной глубине глаз шатена кудряшке захотелось цокнуть.       − У тебя нет времени, чтобы выпендриваться.       − Я не выпендриваюсь, − недовольно бурча себе под нос, парень снова отвёл взор в сторону.       Но ему не удалось спрятаться от настойчивости кудрявой омеги. Бледные скулы с яркими брызгами веснушек накрыли тёплые ладошки возлюбленной. Отступать не было в планах Айбике. Она тихонько коснулась прохладного лба лёгким прикосновением уст, и, почувствовав, что Берк расслабился, быстро чмокнула его губы.       Но стоило шатену потянуться за новым поцелуем, глубоким и чувственным, как кудряшка отпрянула. Её указательный пальчик настойчиво прижался к приоткрытым губам, а на лице сверкнула заговорческая улыбка.       − Тебе нужно сосредоточиться на деле.       − Ха… Не я это начал, маленькая проказница, − вытягиваясь в лице, парень вновь дивился с характера Айбике. Примерная милашка с виду, эта кудрявая балерина могла посоревноваться с ним в коварстве методов. Да, именно в коварстве, потому что никак по-другому нельзя назвать то, как ловко брюнетка обвела Берка с поцелуем.       Парень хотел было прижать к себе непокорную девушку, но она успела выскользнуть из цепких объятий, быстрыми шагами подходя к стеллажу с объектом их недавних обсуждений.       − Идея, дай-ка подумать… Как насчёт средневековья? – не обращая внимание на ворчание альфы, Айбике, как ни в чем не бывало, обернулась к нему, втягивая нижнюю губу в ожидании ответа на своё предложение.       Берк хмыкнул, поднимаясь со стула.       «Средневековье, кхах… Кудрявая искусительница».       − Мне кажется, тебе бы понравилась тема с дворцовыми интригами. О! Можно даже небольшой переворотик добавить, − не дожидаясь реакции шатена, воодушевленно продолжила омега.       − «Переворотик»? – поднимая брови, Берк остановился напротив стоящей в вполоборота девушки. Слово, которое она употребила, позабавило парня, но он по-прежнему упирался по поводу этой затеи.       − А почему нет? Очень даже дельная почва для вдохновения. Я, как человек, который тоже чуточку разбирается в этом, даю тебе тему, сладкий, − она отвела взгляд в сторону, задумчиво перебирая что-то в своей голове. – Так уж и быть, можно и какую-нибудь принцессу добавить, − хохотнув с собственного предложения, девушка продолжила: − только не слишком легкомысленную, − и вновь обернулась к Берку.       − Такое ощущение, будто ты делаешь у меня заказ на определённую историю, а не делишься предложениями, сладкая, − наклоняя голову в бок, шатен ухмыльнулся.       − Ты должен подумать над этим, − касаясь подушечкой пальца веснушчатого носа, Айбике растянула на лице улыбку, − пока я делаю нам кофе!       Не успел Берк моргнуть, как девушки и след простыл. Парень усмехнулся сам себе, она неисправима.       Однако взгляд его метнулся к блестящему металлу многочисленных кнопок печатной принадлежности.       «Принцесса и дворцовые интриги, хм…»       «Быть может, что-то и получится?»       Уголки губ шатена медленно поползли вверх. Он знает, кто мог бы стать причиной этих самых интриг. Да и принцесса могла бы сыграть свою ключевую роль. Такая кудрявая, своенравная принцесса…       Айбике чуть не опрокинула кружку с кофе, который помешивала, когда почувствовала на себе порывистые крепкие объятия. Она резко выдохнула, едва сдерживая рвущийся наружу звонкий «ох».       − Знаешь, что является моим самым большим источником вдохновения?       − М, что же это?       − Ты.

***

      Айбике выдохнула через нос, опускаясь на пятки. Она медленно расслабила напряженные мышцы и опустила поднятые руки, встряхивая их, а затем склонила корпус к ногам. Сегодняшняя тренировка выдалась очень плодотворной, о чем уже говорило покалывание по всему телу. Программа не обошлась лишь физическими упражнениями и несколькими движениями, в которых девушка была неуверенна, в этот раз она повторила всю партию примы их театра, к которому относилась школа.       Да, брюнетка была далека от исполнительных ролей, однако это не мешало ей быть просвещенной в делах балетной труппы. Всё же, как бы Айбике ни любила свою работу и группу маленьких учениц, душой она была на сцене.       Пока мозг упорно твердил: «Больше никогда», сердце тихонько шептало: «Быть может…».       Со стороны главного входа в зал послышались голоса, нарушающие поток мыслей девушки. Она моментально выпрямилась, с ходу догадываясь, кому те могли принадлежать. И так как на сегодня Айбике не планировала сталкиваться с обществом наглых выскочек, мозг начал подкидывать варианты того, как можно быстро ретироваться отсюда, чтобы не оказаться замеченной. Играло на руку то, что Берк недавно отправился на поиски воды для них обоих, поэтому она могла бы шустро схватить свою сумку и смыться через задний ход, тем более тряпичный объект как никогда кстати лежал в нужной стороне закулисья.       Могла бы, быть может… Если бы не её излюбленные пастельно-розовые легкие, но такие шуршащие штаны.       − Айбике, ты что ли? – голос девушки моментально заставил остальных присутствующих повернуть голову в сторону сцены.       И она попалась.       Кудряшка медленно прикрыла глаза, вдыхая побольше воздуха (да, он ей понадобится), а затем уверенно обернулась к компании лицом.       − Надо же, какая встреча, − в тоне обладательницы проскользнуло предвкушение будущего триумфа, уголки губ же двинулись вверх, отражая нескрываемую надменность.       − Саманта, ребята, − оборачиваясь, она кивнула в сторону поднимающихся на сцену молодых балерин и танцовщиков, − какими судьбами? – изображая самое искреннее удивление, кудрявая брюнетка надеялась хотя бы на каплю задатка актёрского мастерства.       − Решили, что неплохо иногда порепетировать и непосредственно на сцене. Ох, мы же не прервали твоё выступление? И только не говори, что ненароком распугали публику, иначе будет та-ак неловко, − ненадолго вскидывая светлые брови в притворном огорчении, высокая блондинка ухмыльнулась. Вокруг неё послышались короткие смешки, и Айбике закатила глаза, чувствуя себя главной героиней какого-нибудь типичного подросткового фильма про старшую школу, буллинг и, безусловно, принца на белом Порше.       Ну, для кого-то, кто не знал определённых сторон Берка, парень и вправду покажется принцем, вот только его пыльно-синяя Ауди нравилась Айбике гораздо больше любого Порше.       Брюнетка закатила глаза. Она запросто могла бы зарыть мнимое превосходство зазнавшейся примы куда подальше, но давно для себя решила, что за место этого может потратить время куда полезнее и приятнее. А сейчас ей ещё нужно найти свою большую рыжую потеряшку.       − Буду рада как-нибудь обсудить с вами детали своих выступлений, но сейчас, увы, мне нужно спешить. Знаете, помимо балета у людей бывает и личная жизнь.       Блондинка в ответ лишь хмыкнула, сужая глаза. Поднимая подбородок, она внимательно следила за тем, как кудряшка в спешке оборачивается и совершает пару шагов в противоположном направлении.       − Ох, какая жалость, а я надеялась, что ты продемонстрируешь нам свои способности.       − Прости, не хочу принижать твоё чувство достоинства.       − Да? А мне кажется, ты просто удираешь со всех ног, ведь знаешь, что твоё «мастерство» − это слово она специально выделила пальцевыми кавычками, − не дотягивает даже до… вот незадача, я даже уровень такой подобрать не могу, настолько он ничтожен.       «По крайней мере, он есть, в отличие от твоих мозгов».       Айбике мысленно сосчитала до десяти. Видит Бог, она пыталась избежать этого…       − Чего ты добиваешься? – девушке понадобилась доля секунды, чтобы принять прежнее положение напротив, уверенно всматриваясь в лицо своей противницы.       − Танцевальная дуэль, − блондинка не церемонилась, склоняя своё от природы вытянутое лицо вбок.       Одна из бровей Айбике изогнулась в вопросительной интонации. Слова о нелепости и абсурдности ситуации висели у неё на языке, однако брюнетка не собиралась озвучивать их.       Она почувствовала, как в пространство вокруг прокрался усилившийся внутренним предвкушением победы запах альфы. Никто из остальных присутствующих не смог бы перечить её укрепившейся позиции, да и едва ли им это было нужно. Вот только кудрявая брюнетка не относилась к их числу, и ей было абсолютно по барабану на какое-то мнимое господство.       Звук глухого шлепка о пол раздался по помещению. Саманта хмыкнула, обводя правой ногой полукруг, разминая её, а затем проделала аналогичное движение другой ногой. Она неотрывно смотрела в желудёвые глаза напротив и представляла, с каким упоением будет следить за образующимся смятением на лице Айбике.       Кудряшка же размяла ступни, вставая на полупальцы и опускаясь обратно. Её тело ещё было разогрето после плодотворной тренировки, а боль, оставшаяся в мышцах, отошла на второй план. Руки плавно взлетели вверх, чтобы встряхнуться, а затем согнуться в локте, нащупывая ладонями лопатки.       Раз эта выскочка так желает лицезреть способности Айбике, что ж, пускай.       − Что желает танцевать её величество? – нарочито спокойно оглашая вопрос, Айбике знала, что на лице Саманты дрогнет хоть что-то. В данном случае еле заметно сжалась челюсть.       − «Сон в летнюю ночь», я задаю отрывок, − уверенная в своей победе, Саманта медленно растянулась в улыбке. Когда девушка вышла в центр сцены, нарочито важно поднимая подбородок и вставая в начальную позицию, Айбике проглотила сильное желание усмехнуться.       − Ну что, поехали, − прошептала кудряшка сама себе, следя за движениями блондинки и понимая, какую сцену та выбрала.       Берк потратил порядком пятнадцати минут, чтобы найти хоть какой-нибудь автомат, в котором было бы что-то вроде жидкости с возможностью влить ту в себя. Предпочтительно вода, конечно, но там уже по ситуации. И вот когда парень, считай, отчаялся, за поворотом мелькнул старый обшарпанный автомат. Слава Аллаху, внутри была вода, и он работал.       Однако это орудие пыток, казалось бы, совсем не желало отдавать Берку заветные бутылочки, противно гудя и скрипя еле дышащими механизмами. Шатен понятия не имел, сколько ещё проторчал в ожидании, проклиная старую рухлядь, но его терпение закончилось как раз в тот момент, когда автомат всё же соизволил выплюнуть необходимое.       «Отныне никаких автоматов с напитками и прочей ерундой».       Уже подходя к залу, у Берка возникло странное ощущение, словно Айбике там сейчас не одна, от чего его шаг по инерции ускорился. Однако то, что он увидел внутри, побудило парня замедлиться, удивлённо всматриваясь в фигуры на сцене.       Стараясь двигаться так, чтобы не привлекать к себе внимание, шатен приземлился на один из ближайших рядов, заворожено следя за тем, как двигается его возлюбленная. Неподалёку от неё, выполняя те же движения, что и кудряшка, находилась блондинка. Быть может, он слепо влюблённый дурак, но, черт возьми, как же Айбике хороша…       С недавнего времени он стал постоянным наблюдателем танца кудряшки, и её чувство ритма, переплетающееся с накапливающимися годами умениями, заставляло восхищаться девушкой всё больше и больше. Но то, как она танцевала сейчас, ни шло ни в какое сравнение с тренировками.       «Неужели… Танцевальный поединок?»       В отличие от загадочной блонди, испепеляющей свою соперницу гневным взглядом, в каждой клеточке кудрявой брюнетки ощущалась жизнь и тот внутренний огонь, который рыжик так сильно любил в ней. Айбике не просто знала этот танец, она буквально была влюблена в него, не так сильно, как в своего веснушчатого нахального альфу, но, если бы Берк и считал кого-то соперником, то это точно был бы балет.       Черт возьми, да даже слепому по вибрациям пола стало бы понятно, кто здесь лучший.       Когда обе девушки прекратили танцевать, парень уже занёс ладони для того, чтобы наградить свою до мурашек ошеломляющую девушку щедрыми овациями, но вовремя остановился, вспоминая, что они тут далеко не одни. Кстати о присутствующих, Берк только сейчас заметил расположившихся на полу молодых людей, что так же внимательно следили за выступлением девушек. Похоже, они тоже относились к балету.       Ноздри Саманты то и дело раздувались от тяжелых порывов дыхания. Она старалась перевести дух, упираясь руками в бока и сжимая зубы, сдерживая себя от того, чтобы вцепиться в кудрявые волосы объекта её призрения и гнева. Да как она посмела? Чертова бета возомнила себя всезнайкой? Как так получилось, что блондинка просчиталась?       «Чтоб тебя…» − Саманта не могла признать своего поражения, однако от спокойства и некую хитринку в глазах Айбике хотелось взвыть, сметая всё на своём пути. Как альфа может проиграть бете?       Берк ухмыльнулся, чувствуя себя безмерно гордым за возлюбленную. Он уверен, что та девушка напротив сейчас мечется от одного вопроса к другому, не осознавая, что просто встретила человека, с которым едва ли сможет конкурировать.       Вновь вглядываясь в фигуру своего маленького победителя, Берк расплылся в нежной улыбке. Прокручивая в голове прошлые моменты, её движения, грация, парень невольно вновь погрузился в восхищение. Это было просто…       − Превосходно! Айбике, да ты, смотрю, время зря не теряла, − высокий брюнет с короткой бородой, несколько старше присутствующих, в пару прыжков поднялся на сцену, воодушевлённо смыкая ладони.       Берк попытался понять, откуда вдруг появился странный человек-тень, но, увы, не смог выяснить этого.       − Бэрроу, я… − уверенность сменилась резкой неловкостью от слов человека, ставившего спектакль, и девушка уже хотела объясниться, как её слова оборвали, не давая закончить.       − Будешь нашей новой примой!       Всех собравшихся словно поразило молнией, заставляя хлопать ресницами и поглядывать на виновницу происшествия. Только Берк бегло водил взглядом от одного к другому, пытаясь понять, что такого ошеломляющего сказал этот Бэрроу.       − Что, прости?! Ха… Тебя совсем ничего не смущает? – голубые глаза сверкнули в непонимании, а искаженное удивлением лицо блондинки уставилось на балетмейстера.       Мужчина обвёл помещение взглядом сощуренных глаз.       − Нет, вроде ничего.       − Какого чёрта? Я вообще-то всё ещё здесь, если ты не заметил, − загораживая кудряшку, в сердцах негодовала блондинка.       Сейчас в ней бушевал ураган яростных чувств, поэтому Айбике, не дожидаясь ещё большей истерики, осторожно проследовала к своей сумке, намереваясь воспользоваться моментом и быстрее умчаться домой в охапку с где-то по-прежнему затерявшимся шатеном.       − На следующей неделе у нас последние репетиции. Прямо здесь, в семь, сцена ждёт приму, − он лучезарно улыбнулся на прощанье брюнетке, а затем, уводя по-прежнему гневно лепечущую Саманту в сторону выхода, начал свою тираду о том, как жесток театральный мир.       Айбике резко выдохнула, чувствуя звенящую тишину. Омега пару раз моргнула, не до конца осознавая случившееся и пытаясь грамотно разложить принятую информацию по полочкам в своём сознании.       Она что, стала примой без судейского смотра? Какого…       − Кажется, этот чудик с бородкой сказал что-то важное, раз вы все так занервничали.       Айбике вздрогнула, пытаясь найти взглядом источник своих главных душевных переживаний. Оглядываясь по сторонам, она не сразу заметила ряд, на котором сидел парень, а в следующий момент уже следила за тем, как он перебирается через сидения, оказываясь рядом со сценой.       − Как давно ты здесь притаился? – подбирая многострадальную сумку с надеждой, что теперь-таки доставит её домой, Айбике подходит к краю. Смотреть на Берка сверху вниз – то ещё удовольствие, однако сейчас она всё равно неловко обводит взглядом вокруг перед тем, как встретиться с медовыми нахально-красивыми глазами.       − Надеюсь, с почти начала, хотелось бы видеть танец, как подобает, чтобы оценивать ваше мастерство по достоинству.       Айбике согнулась в коленях, а затем уселась на край, свешивая ноги. Она неловко поёрзала, опираясь на руки от услышанного.       − Аллах, ты видел…       Подходя вплотную к брюнетке, он широко улыбнулся.       − Как моя огненная малышка уделала блондиночку? Да, определённо.       − Какая нелепость, уф, − пряча лицо в груди возлюбленного, смущенно пролепетала Айбике.       − Нелепость? Хах, это было чертовски круто, сладкая, − поднимая лицо возлюбленной за подбородок, другой рукой Берк завёл за ухо прядь смоляных волн. Его брови дёрнулись вверх в подтверждающем жесте, и уголки губ Айбике медленно поползли вверх. – К кому и нужно отнести слово нелепость, так это к твоей псевдо-сопернице. Видела её лицо, когда тот с бородкой сказал, что ты новая прима? Да она чуть не сожгла всё вокруг своей яростью, − пытаясь спародировать блондинку, Берк насупил брови и нос, вызывая тихую волну смеха у своей возлюбленной.       − Этот «чудик с бородкой», как ты выразился, не смотря на свой возраст, играет очень важную роль в театре. − М, такую же важную, как эта ваша «прима»?       − Прима – это главная балерина спектакля, дурачок, − она щелкнула пальцем по веснушчатому носу, заставляя Берка на момент зажмуриться.       Его руки легли по бокам от девушки, тем самым позволяя шатену опереться на дощатый пол сцены.       − Оха, так теперь сладкая ещё и стала главной. Мне определённо нравится, − медленно приближаясь к лицу возлюбленной, взгляд Берка цеплялся за каждую частичку её чарующе красивого лица.       Айбике уже хотела возразить, как весь её поток мыслей оказался прерван горячими губами шатена, охватывающими её собственные. В чувственных движениях Берка каждый вопрос в голове терял свою актуальность, заменяясь ощущениями желанной близости. Поэтому обвивая руками шею любимого человека, Айбике отметнула всё на потом, растворяясь в тесном сплетении тел.

***

      Темный интерьер кафе казался ещё темнее в блёклом свете ноябрьского солнца, еле пробирающегося сквозь завесу густых облаков. Пасмурная погода за окном навевала лишь холод и тоску, от чего желание находиться в этот день на улице было присуще лишь отъявленным меланхоликам или маньякам, поэтому даже те, кого обстоятельства заставили выйти из дома, прятались по теплым и уютным заведениям, вроде «Ароматного Бруклина», которое Эмир выбрал, можно сказать, наобум. Пару раз его притаскивала сюда Дора, но парень вспомнил об этом только когда занял свой столик у окна, за которым сейчас сидел. Тёплый свет возвышающейся лампы отчего-то ассоциировался у него с улыбкой бывшей блондинистой девушки, но светловолосый быстро отметнул это наваждение из головы. Ему сейчас не до какой-то там Доры.       Входная дверь распахнулась с характерным звоном колокольчика, и в заведении показался среднего роста молодой парень с копной хаотично уложенных смоляных кудрявых волос. Взгляд узких глаз метнулся по помещению в поисках человека, пригласившего его сюда, и стоило повернуть голову вправо, как он незамедлительно двинулся в сторону столика у окна.       − «Ароматный Бруклин»? Серьёзно?       − И тебе здравствуй, Толга, – скептически выдыхая, ответил парень.       − Да уж, на кафе у тебя вкус такой же отвратительный, как и на девчонок, − приземляясь на своё место напротив, продолжил брюнет.       Эмир поправил свою перевязь, чувствуя покалывание в больной руке и нарастающее с каждой фразой раздражение. Единственное, что успокаивало – рядом с Толгой все ощущали как минимум раздражение.       − Ну, кто-то должен быть несколько хуже, иначе «лучшие» не будут выделяться, − Эмир чуть сузил глаза, двигаясь в кресле в более удобную позу, и воспользовался излюбленной кривоватой улыбкой, что открывала часть внутреннего гнева русоволосого. Он прекрасно понял, что имел ввиду давний приятель, и от того, что брюнет намекнул на Дору, внутри стало крайне неприятно, костяшки пальцев зачесались. Последнее, чего хотел Эмир – это надрать задницу Толги из-за девушки. Бывшей, чтоб его, девушки. Да и, каков бы ни был стимул, его слабое желание притуплялось осознанием собственного положения. С кучей синяков и мелких пластырей предпочтительно на лице, но также и по всему телу, с переломанной рукой, которую собирали почти что по осколкам, застывшей в лечебном покое, и слабостью от побочного эффекта лекарств Эмир не особо походил на бойца, способного выйти даже один на один со своим обидчиком. Поэтому он всеми силами попытался откинуть это противное ощущение, заставляющее чувствовать себя последним ублюдком за свои решения по отношению к ней.       Он уже несколько раз порывался мысленно послать её к черту каждый раз, когда вспоминал бездонные карие глаза, смотревшие на парня с неизмеримой болью в их последнюю встречу, вот только… он и был этим самым чертом. Безжалостным, омерзительным, умело разрушающим жизнь чистой души. Позволить ей остаться рядом, когда он такой искалеченный, переполненный ненавистью к себе и остальным – было подобно новой изощрённой пытке. Он итак значительно осквернял её настоящую натуру, своим внутренним ядом заставляя притупиться изначально заложенные положительные качества. Заставил девушку наплевать на собственное сострадание, парень делал её похожей на себя и прекрасно это осознавал. У этой истории не было хорошего конца, потому то, что произошло между ними – не было любовью, лишь чертов мужской эгоизм.       «Любовь не должна причинять столько боли» − крутилось в его голове постоянно. Крупица сострадания, передавшаяся от отца, в один момент ярче обычного дала о себе знать.       Задумчивое состояние парня прервал щёлчок зажигалки, и Эмир двинул плечами, слегка прочищая горло. Он понятия не имел, как долго сидел, тупо пялясь в поверхность стола, но, кажется, собеседнику напротив ожидание наскучило.       Толга втянул в себя сигаретную субстанцию медленно и неторопливо, а затем в той же манере выпустил кольцо дыма, замечая поднятые брови светловолосого.       − Что, черт возьми, ты творишь? – сквозь зубы процедил Эмир, не скрывая всей степени своего раздражения.       − Жду, когда ты выйдешь из своей ебаной прострации. Можешь конечно ещё посидеть, у меня хренов вагон времени на твоё молчание, − абсолютно спокойно ответил брюнет, делая новую затяжку.       − Ты хоть понимаешь, где мы находимся?       − Прекрасно.       − Тогда какого, спрашивается, хуя, ты это вытворяешь? – Эмир нагнулся ниже, произнося слова в приглушенном, но достаточно пронзительном тоне и в конце указывая на сигарету в руках кареглазого.       В ответ Толга хмыкнул, медленно искривляя свои губы в омерзительной улыбке.       − Того же, какого ты пригласил меня сюда, в эту херовую кафешку с непонятно завуалированной просьбой, а в итоге сидишь себе да молчишь, дружище. Скажи мне, твой мозг вообще там ещё на месте, или всё же безвозвратно вытек через уши, пока ты отлёживался в больничной койке? Если всё же нет, то собери уже свои блядские мысли в порядок, или через несколько мгновений, когда догорит эта сигарета, твоя экстра важная просьба останется лишь в этой светловолосой черепушке, а я благополучно вернусь к своим делам.       Эмир поджал губы, словно резко отрезвляясь. Толга был прав, сейчас не время вспоминать о человечности, поэтому, собравшись в мгновение ока, он вновь заговорил:       − Есть одно дело, от которого ты не откажешься.       − Вот, это уже другой разговор, − туша сигарету о лежащеее на тёмной столешнице интерьерное блюдце, брюнет воодушевлённо потёр ладони, двигаясь к краю кожаного кресла. – Что же это за дело?       Губы Эмира дрогнули в садистской улыбке.       − Я думаю, тебе знакомо такое имя, как Берк Озкайя.