Координация слушает

[15:06] ханджи меня достала [15:08] Это именно то слово? [15:08] заебала [15:09] я больше не могу. серьезно. если она подойдет к моему столу в ближайшие пятнадцать минут, я возьму ее за волосы и буду бить головой о клавиатуру, пока она не замолчит [15:09] Оу. [15:11] навсегда замолчит в смысле [15:11] Ты невероятно близок к убийству. [15:12] будет, о чем снять сюжет начну бить ее со словами: я же стараюсь для твоего отдела неблагодарная ты очкастая мымра [15:12] Каждое слово в такт удара? [15:12] да [15:13] Очень грубо, Леви. [15:15] зато мне полегчало [15:15] я сломал сигарету [15:15] Ты в бешенстве. [15:15] вовсе нет [15:17] Ты разговорчивей, чем обычно. [15:17] знаешь иди в жопу [15:17] Леви? [15:19] Да ладно. Прости. [15:19] Я больше не буду так расставлять акценты. [15:20] как? [15:20] Намекать, на то, что ты замкнутый. [15:23] я не замкнутый [15:23] Ты закрытый, не отрицай. [15:23] я не гребанный моллюск [15:24] Кто вообще говорил о моллюсках? Но если уж мы заговорили. [15:24] Дашь посмотреть свою жемчужину? [15:25] это самая гейская херня которую я слышал за всю мою жизнь, а я смотрел гей-порно [15:26] Тебе нравятся мужчины? Никогда бы не подумал. [15:26] Или ты исследовал свою сексуальную ориентацию? [15:26] ха-ха [15:27] ага, потратил на это весь прошлый четверг [15:27] Надо быть в очень хорошей форме, чтобы потратить на это целый день. [15:28] гляжу, ты разбираешься в формах [15:28] И в размерах. [15:29] теперь это самая гейская вещь, которую я слышал за всю мою жизнь [15:30] все, ладно, мне надо идти, ханджи звонит на рабочий [15:30] и на этот [15:31] У нее два телефона? [15:31] по меньшей мере Эрвин улыбнулся последнему сообщению – хотя вряд ли оно было радостным хоть для кого-то на планете Земля – и заблокировал телефон. В их позавчерашнем свидании было гораздо больше комического, чем романтического, но успех в этом случае измерялся иначе: Эрвину впервые искренне хотелось выйти на работу.

***

Леви и Пик сидели спиной к своим столам и смотрели куда-то в дальний конец офиса. Смотрели снисходительно. – Жуть, – сказала Пик, подтягивая согнутое колено к груди. – Он сейчас помрет от тахикардии, – мрачно заметил Леви. – Или Райнера стошнит. Даже у меня голова кружится. – О чем вы? – только вышедший после выходных на смену Эрвин остановился возле крайнего стола Пик и посмотрел на Леви. Тот улыбнулся с тщательно дозированной для офиса нежностью и махнул вперед. – О Жане. – Что с ним? Эрвин присмотрелся. Жан бегал вокруг грузно склонившегося над клавиатурой Райнера. Это не была не поза – вопль о помощи. – Смотрим, что творит кофеин. – Не кофеин, – с мрачной мечтательностью возразила Пик. – Любовь. Леви поморщился. Эрвин склонил голову в проблеске сочувствия. Все немного помолчали. – Что случилось? – Эрен поставил на свой стол стаканчик с кофе и робко воззрел (почему-то на Леви). Но ответил Эрвин: – Жан влюблен. – В женщину? – этот удивленный тон. Эрвин не вполне его понял. – В самую настоящую, – отозвалась Пик. Почему-то ехидно. Эрен напряг лицо, явно изображая равнодушие изо всех сил, и шумно отодвинул кресло: – Будто он может понравиться женщине. – Вообще-то Жан очень симпатичный. Не одна я так считаю, – все так же ехидно возразила Пик. – Ага, высокий, – тихо поддакнул Леви. По взгляду на себя Эрвин понял, что это был одновременно и флирт, и комплимент, и что-то еще. – Кто высокий? – раздался вопрос, и Эрвин обернулся. Ханджи. Она возникла, как порой возникает стихия: внезапно и неотвратимо. – Она, – пробормотал Леви, разворачиваясь к своему столу. – Я? – Ханджи тут же к нему наклонилась. – Концентрация. Людей вокруг моего стола, – проворчал Леви. – Нашего стола, – Пик по-прежнему сидела спиной к монитору. Она даже не собиралась делать вид, что работает. Эрвину Пик нравилась. Он понятия не имел, чем она занимается целый день в своей непонятной программе. Спросил однажды – Пик поморщилась, будто одна необходимость говорить о работе неимоверно ее утомила. – Такая же высокая как концентрация эротических взаимодействий на вашем свидании? – Ханджи посмотрела на Эрвина, ее брови ритмично взмыли над очками. – Ханджи! – возмутились Леви и, как ни странно, Эрен. Все уставились на него. Эрен очаровательно покраснел и пробормотал: – Я не хочу этого знать. – А я хочу, – взвилась Ханджи. Эрвин снова почувствовал себя в старшей школе. – Давай, мой дорогой. – Это уже было адресовано Эрвину. – Я дала тебе эту работу, так что ты должен мне подробности. – Твоему отделу больше нечего расследовать? – Леви делал вид, что чрезвычайно сосредоточен на пустом окне браузера. На чем угодно, кроме Ханджи. Эрвин удивлялся его способности сохранять лицо – сам он был уверен, что это его уши и, возможно, шея пылают. – Ты удивишься. Ни зверских убийств, ни киднеперов, ни грабежей. Даже ни одного захудалого поджога! – актерствуя, Ханджи всплеснула руками. – Какое горе! – в тон ей отозвалась Пик. Эрвин не смог сдержать смешка. – Эр-вин, – напомнила о себе Ханджи. – Скажи ей что-нибудь, – Леви сдался, отвернувшись от монитора. – Она не слезает с меня второй день. – Надеюсь, прямо как Эрвин на вашем… – Пожалуйста, не надо! – все снова уставились на взмолившегося Эрена. Который снова пояснил. – Я не хочу этого знать.

***

После трех выходов покурить (один из них был тет-а-тет, Леви поделился, что Кенни ждет Эрвина в гости еще разок. Этот факт, по его словам, был невероятен. Эрвину следовало засвидетельствовать его письменно и заламинировать бумагу). – Или старик просто сделался сентиментальным, – Леви потушил сигарету. Начался дождь, все схлынули со двора. Ехали в лифте, зябко ежась в промокших футболках. Потом напились чаю, Леви наорал на кого-то по телефону, а этот кто-то наорал на него. Эрвин едва не отправился снимать пожар, но, пока он спускался в лифте, выяснилось, что пожар уже потушили. Ханджи этот факт расстроил не на штуку, снова пришла жаловаться, и вот тогда Пик сказала: – Вообще-то у меня есть тема для расследования, – она пружинила на спинке стула. Ее темные волосы свисали вниз, а свободный спортивный костюм вдруг показался Эрвину не просто серым – зловеще-серым. – Кто-то ворует у меня кнопки. – Невероятно, – без энтузиазма откликнулся Леви. Ханджи шикнула на него, но тот пожал плечами – видимо, слышал эту историю не в первый раз. – Это сводит меня с ума, – продолжала Пик. – Потому что это бессмысленно. Кто-то берет по две кнопки со стены каждый день. Для чего? Почему две? Куда они деваются, раз он ворует снова? С лица Ханджи стек скептицизм. – Это кто-то из студии. Однозначно. Пик вяло кивнула. Эрвин, пользуясь общим отвлечением на загадку исчезающих кнопок, вытянул ногу и зацепил стопой стул Леви, чтобы подкатить его к себе. Леви не дался. Эрвин дернул еще раз и поймал умоляющий взгляд Эрена, смотревшего на их заговорщический кружок поверх монитора. Леви пришлось отпустить. Эрен по-прежнему не хотел знать. – Ага. Сегодня в период с восьми вечера до… вроде я пришла в двенадцать. И сразу проверила. – И их там уже не было? – Ханджи нависла над Пик неприлично близко. – Не было, – та слитным движением отодвинула лицо Ханджи в сторону. – Это кто-то, кто работает в ночную смену. Может, кто-то из центральной аппаратной. – Или из утра. Эфиры же с шести утра, – по какой-то причине вклинился Эрвин. Боже, ему ведь нет дела до этих кнопок. Ему гораздо интересней то, как упершийся в пол Леви смотрит на него через коридор между столами. – Ночной координатор в отпуске. Вы с Леви оба завтра в ночную смену, – медленно произнесла Ханджи. Леви среагировал мгновенно. – Нет, – но забыл про другой фронт, поэтому Эрвин смог подтащить его стул к себе, пока Эрен отвлекся на окликнувшую его Нанабу. – Но я видела расписание. – Нет – в смысле мы не будем в этом участвовать. – Я буду, – Эрвин плавно оттолкнул кресло Леви обратно. Тот поднял брови. – Люблю загадки и авантюры. – Ты открываешься с новой стороны. – Леви, ты не поверишь, – пропела Ханджи. Эрвин разом вспомнил все те бесчисленные стыдные вещи, которые она знала. – Я могу рассказать об Эрвине ТАКОЕ. О, она могла. Будь проклята дружба, тянущаяся со средней школы. – Эрвин справится сам, – отрезал Леви. По его лицу было видно, что эта взрослая реплика далась ему с трудом. – А если не справится, имей в виду, ты не получишь информацию просто так. Это нужно было остановить. – Мы поищем вашего вора, – Эрвин вскинул руки, надеясь отвлечь окружающих от скользкой темы его юношеского бунтарства. – Леви, он тебя подписал, – Пик зевнула, затащив на стул обе ноги. – Я слышал, – Леви набирал что-то в телефоне. – Никаких возражений? – прищурилась Ханджи. – Никаких. Ханджи пробормотала что-то про волшебный член. Телефон Эрвина завибрировал. [17:12] взамен [17:12] ты расскажешь мне ТАКОЕ [17:12] Хочешь утереть Ханджи нос? [17:13] это только во вторых [17:13] во первых мне интересно

***

Ничего ТАКОГО на самом деле не было. Так казалось Эрвину. Ханджи нравилось использовать громкие слова, чтобы подогреть будущий шантаж – вот и все. – Я весь во внимании. Леви скинул обувь и сел по-турецки. Они оба расположились на диване под лестницей. Здесь царил полумрак и запах перегара – запах Ханнеса. – Боюсь тебя разочаровать, – Эрвин откинулся на спинку и улыбнулся. Вспоминать раннюю молодость было приятно. Иногда стыдно, но приятно в основном. – Своими дурными выкидонами? – Своими недостаточно впечатляющими выкидонами. – А, – Леви хмыкнул. – Обещаю впечатлиться в любом случае. Эрвин покачал головой. Он всегда был бунтарем. Он оставался им и сейчас, но с годами поводы, необходимые для бунта, становились все весомей. – Я украл грузовик меда. Отогнал его в лес и оставил там. Накрыл брезентом. Оторопь на лице Леви Эрвину чрезвычайно польстила. – «Сладкий командор», – медленно произнес Леви. – Буквально «медовый», да? Эрвин рассмеялся и кивнул. – Эту историю даже Ханджи не знает. Мы снимали в Чили, и мой тогдашний мудак-начальник обещал заплатить местным за работу в евро, но потом передумал и пригнал грузовик меда. Не знаю, откуда он его взял. – И ты угнал грузовик. – Да. Это было несложно. Успел до того, как он сказал, что заплатит не деньгами. В итоге пришлось заплатить евро, как обещал. Леви засмеялся и потер переносицу. Смеяться ему очень шло. – Благородно. Я искренне впечатлен, – заверил Леви и прищурился. – Что стало с грузовиком? – Потом пригнал обратно, – Эрвин беспечно пожал плечами. – Начальству пришлось включить в паек часть этого меда, потому что никто не знал, куда его девать. Я не мог даже смотреть на мед еще год, наверное. Леви снова беззвучно засмеялся. Ночь была спокойной – это было грустно для эфира, но хорошо для них. – Теперь пойдем ловить вора? – Эрвин толкнул колено Леви, и тот расплел ноги. – Разве он не прямо передо мной? – и, прежде чем Эрвин успел открыть рот и возразить (он же все вернул!), Леви продолжил. – К тому же, у меня есть другая идея. Получше. Леви снова прищурился и мотнул головой в сторону пустующего офиса. Затем придвинулся и положил ладонь на колено Эрвина, который почувствовал себя старшеклассницей в пустой аудитории. – Ты не серьезно. – Бунтарская история была вдохновляющей. Эрвин не стал обманывать себя: он смотрел на Леви. На его черной толстовке не было пыли, хотя они оба сидели поверх светло-бежевого пледа, и Эрвин считал этот факт чуть ли не мистическим. Эрвин смотрел и думал: да, история была крайне вдохновляющей. – Ну? – Я против служебных романов. Эрвин попытался шутить. Леви так закатил глаза, что даже запрокинул голову. – Я предлагаю служебный секс. Служебную дрочку. Эрвин хотел сказать, что это входит в понятие служебного романа, но по инерции решил Леви не злить. Тот продолжал: – Тут нет камер, в смысле, под лестницей. Я проверил и спросил у Ральфа. Эрвин сделал ироничное лицо. Ральф сидел на охране. Эрвин хотел сказать: то есть, ты это планировал. Но Леви истолковал иначе: – Не сегодня спросил. Сегодня даже не смена Ральфа. То есть, планирование было долгосрочным. – Ты уверен… – Да. – Сейчас? – Да, – Леви стащил толстовку через голову, на нем осталась футболка. Его губы влажно прижались к подбородку Эрвина, который терял волю к сопротивлению: его руки уже потянулись, чтобы ощупать Леви за бока. – А кто в офисе? – Ночной продюсер, ты, я, дежурный корреспондент. И кто-то в монтажке. Саша увела всех пожрать. Расслабься. У нас точно есть полчаса. – Это как-то… – Не мы первые, не мы последние, – пробормотал Леви, коротко прижавшись к губам. Вообще-то Эрвин имел в виду, что они только разок успели поцеловаться на своем прошлом свидании и такой компенсаторный скачок казался ему неправильным. Но заманчивым. И любопытство было сильнее тяги к добропорядочности. – А кто еще? – Эрен и Жан. Они встречались. Эрвина внутренне подбросило сначала от изумления, затем от досады: ясное дело, неприязнь на пустом месте была бы не настолько наэлектризована. – Ну как встречались, – Леви немного отодвинулся и тряхнул головой, чтобы челка встала на место. – Сосались тут по углам. Саша их застукала. – А теперь я застукала вас. И это уже по-настоящему стыдная история. Эрвин обернулся и покраснел, мгновенно и капитально. Саша запрыгнула под лестницу с такой маниакальной бодростью, что отпрянувший Леви поморщился. – Я тебе пишу, – сообщила она. – Я знаю, – Леви посмотрел на лежащий на подлокотнике телефон. Его голос звучал слишком ровно. – А ты тут предаешься разврату. Напрасно Эрвин думал, что покраснеть еще сильнее нельзя. – Я знаю, – сказал Леви. – И мне не отвечаешь. – Я не могу делать два дела одновременно. Саша всплеснула руками: – Прочти мои сообщения. И, к облегчению Эрвина, ушла. К облегчению Леви, как выяснилось, тоже: едва Саша скрылась в недрах опенспейса, он застонал и закрыл лицо руками, чтобы капитально краснеть без свидетелей.

***(P.S.)***

– Кто? – Ханджи ворвалась в офис. – Что? – в десять утра Саша была единственной, кто сохранял бодрость духа. – Эрвин! Кто делает это? Эрвин сонно заворочался на диване. У них под утро было довольно много выездов – он порядочно устал и не хотел разговаривать с Ханджи прямо сейчас. Леви ушел полчаса назад, так что за всех отдувалась Саша. – А… Это. С Эрвином? Леви. – Они воруют кнопки?! – Кнопки? – Саша невозмутимо почесала макушку карандашом. – Я думала ты про то, что я их застукала, когда... – Они занимались этим на работе?! – Ханджи! – возмутились окончательно проснувшийся Эрвин и (откуда он взялся?) Эрен. Он застыл в дверях со стаканчиком кофе в руках и выражением страдания на лице: – Я правда не хочу этого знать.