Украденный поцелуй

      Серёже неловко. Честное слово, он никогда не был любопытным и уж тем более не видел смысла совать нос в чужие дела. В своих-то делах чужих носов совсем не хотелось, поэтому и сам старался, поступать точно так же.       Но когда речь идёт об Олеге, это совсем другое дело. Серёже неловко, да, но узнать, куда и зачем Олег пошёл с Барсуковой, — просто жизненно необходимо.       Серёжа старается следовать за ними незаметно, будто бы просто прогуливается по дворику, но как только эта парочка скрывается за углом детдома, тут же прибавляет шагу, боясь потерять их из виду. Серёжа чуть ли не бежит к углу здания, игнорируя несколько любопытных взглядов в свою сторону. В конце концов, за четырнадцать лет всё уже свыклись с мыслью, что Разумовский немного не от мира сего.       Завернув за угол, Серёжа резко тормозит и дёргается назад, но… Но ноги его словно клеем к асфальту приклеены.       Когда Серёжа видит Олега, целующегося с Барсуковой, у него практически останавливается сердце. Дыхание перехватывает, и он просто тупо застывает на месте, не в силах сдвинуться. Даже взгляд отвести. Он стоит и смотрит, как Барсукова крадёт у Олега первый поцелуй. Его, Серёжин, первый поцелуй. Ладони Олега лежат у неё на талии, прямо на радужном ремешке, продетом в шлёвки джинсовой юбки. Глаза у обоих закрыты, головы чуть наклонены. Руки Барсуковой естественно, словно бы давно знакомо и привычно лежат на плечах Олега.       Это больно. Это чудовищное в своей простоте и беспощадности зрелище ранит Серёжу сильнее всех дразнилок про длинные волосы и любовь к фенечкам.       Такой боли Серёжа не чувствовал никогда.       Взяв себя в руки, он отступает за угол, крепко, до ноющей боли в челюстях стискивает зубы и стремительно уходит прочь. Жаль только, что от страшной, перехватывающей дыхание тоски и пустоты внутри убежать не получится.       Олегу он ничего не говорит, не признается, что шпионил. Что увидел эти тайные поцелуи на заднем дворе. Нет. Он не хочет слышать никаких объяснений Олега. И уж тем более не хочет ничего слышать об их с Барсуковой отношениях.       Поэтому Серёжа молчит, как партизан, но с этого дня от Олега отдаляется. Ссылается на возросшую занятость, внезапный интерес к учебе, к выжиганию по дереву, коллекционированию марок, на головную боль из-за смены погоды, на расшалившийся после тушеной капусты желудок… На что угодно.       «Прости, времени нет!» — бросает в очередной раз, чуть ли не сбегая от Олега по коридору детдома.       И эта ложь с каждым разом даётся всё легче.       А ещё Серёжа злится. Сам не знает, почему, но просто не может принять, простить и отпустить. Порадоваться за друга. Серёжа ведь правда считал, что у них с Олегом есть что-то особенное, возникшее между ними сразу, с первого знакомства. Волков попал в детдом годом позже, сразу привлек всех окружающих темной густой шевелюрой и широкой улыбкой, но почему-то сам обратил внимание именно на Разумовского, на рыжеволосого худенького мальчишку с россыпью веснушек на облинявшем носу.       И с тех пор никого больше не было между ними. Никого не было кроме них.       А между ними… Между ними было что-то большее, чем дружба. Что-то личное. Значительное. Тёплое. Разве взгляды Волкова, мгновенно находившие Серёжу на другом конце комнаты, не говорили об этом? Разве мурашки на предплечьях Олега от случайных и не очень касаний не говорили об этом? Разве его улыбки, интонации, поступки… Всё это? Для Серёжи это значило очень многое.       И теперь он чувствует себя обманутым, а потому отталкивает Олега всё дальше.

***

      Утром субботы Серёже не спится. Он встаёт раньше всех своих соседей по комнате, раньше воспитательницы, зовущей к завтраку, и даже раньше выходившего втихаря покурить на крыльцо дворника. В детдоме стоит благоговейная тишина долгожданного выходного дня.       Взяв потрёпанный экземпляр «Острова сокровищ» и натянув на себя великоватый свитер, Серёжа тихонько выбирается из спальни и проходит в зал для досуга. Просторная комната уже залита бледным светом начинающегося дня. Пару минут бесцельно посмотрев в окно, Серёжа с ногами залезает в своё любимое глубокое кресло в углу и приступает к чтению. Точнее, отчаянно пытается приступить.       Пытается, гоня из головы образ спящего Олега, на которого бросил взгляд по привычке перед выходом из комнаты. Тот лежал на спине, как и всегда, скинув одеяло на пол и подогнув правую ногу. Уже успевший неплохо загореть, с растрепанными чернющими волосами и чуть приоткрытым ртом.       Красивый. Такой красивый, что хотелось головой об стену удариться, только бы не думать об этом.       Серёжа отчаянно скучает, но сдавать позиции не собирается. Нет. Если после всех совместных детских игр, после всех тайн, поведанных шёпотом в темноте ночи, после всех драк, в которые без раздумий ввязывались друг за друга и редко выходили победителями, если после всех разделенных на двоих и крепко переплетённых мечтаний о будущем Олег решил отдать один из ценнейших подарков кому-то другому, значит…       Значит, Серёжа все эти годы себя обманывал. И пора наконец с этим заканчивать.       — Серёжа?       Хриплый голос заставляет повернуться ко входу. Вот он, стоит на пороге зала. Взъерошенный, полусонный. В помятых шортах, майке и старых тапках с дыркой на левом.       — Я читаю, — демонстративно отворачиваясь и судорожно ища нужную страницу, бурчит Серёжа.       Олег выглядит таким уязвимым, таким уютным спросонья, что злиться на него становится очень трудно.       — Послушай, я тебя обидел чем-то? — подходя ближе и игнорируя эту явную враждебность, осторожно спрашивает Олег. — Ты уже неделю от меня как от собаки бешеной бегаешь. Что не так-то?       Ответом ему служит молчание и выразительно громкое перелистывание страниц несчастного Стивенсона.       — Серёжа, пожалуйста, скажи, что не так, — как всегда, взрослее и терпеливее, чем положено, просит Олег.       Серёжа от этой рассудительности злится только сильнее, умоляет самого себя молчать, но всё-таки не может удержать язвительное:       — К Барсуковой своей иди, и к ней приставай с вопросами дурацкими. А я занят, ясно?       Олег молчит. Долго молчит. Так долго, что Серёжа всё же поднимает на него взгляд и видит на этом невозможно красивом лице напротив растерянность и… стыд? Страх? Это ещё что такое?       — Ты… ты как узнал? — удивленно, неловко спрашивает Олег, радуя Серёжу таким нехарактерным для себя спектром эмоций.       «Ха! Не ожидал, что поймают на горячем, да?!»       — Увидел сам, — не скупясь на желчь, выплескивает обиду Серёжа. — Трудно было не заметить — ты как пылесос в неё вцепился.       — Серёжа, я… — Олег очаровательно краснеет и опускается перед креслом на корточки. — Я её не хотел целовать, честно.       Смотрит снизу вверх, преданно, точно пёс нашкодивший.       — Ага, так я и поверил! — одёргивая себя от непрошенного умиления и прячась за книгой, бросает Серёжа и тут же ругает сам себя.       «Тебе ведь и дела до этого быть не должно, дурак!»       — Честно! Я… я тебя хотел… — переходит Олег на еле слышный шёпот, но не замолкает. — Тебя хотел поцеловать. И… попросил Катю научить меня…       Тишина и неловкость между ними успевают стать почти осязаемыми к тому моменту, когда Серёжа, преодолев первый шок, медленно опускает книгу. У Олега даже шея покрылась стыдливыми пятнами, глаза опущены в пол, а пальцы нервно колупают и так пострадавший тапок.       — Ты… что? — глупо переспрашивает Серёжа, чувствуя, как сердце срывается на бешенный, пульсирующий где-то в горле галоп.       Олег, подняв голову, нервно ухмыляется и жмёт плечами:       — Тебя поцеловать хотел. Вот и тренировался, чтобы не облажаться. Катька-то умеет. За пачку жвачки согласилась, между прочим. Серёж, ты ведь мне нравишься очень. Давно уже, и я…       Серёжа сам не знает, откуда столько смелости берёт. Но вот он сидел и слушал эти невнятные признания и объяснения, а в следующее мгновение, схватив пылающее лицо напротив обеими руками и шепнув «Ты мне тоже», прижимается к губам Олега своими. Крепко, нежно.       Как давным-давно хотел.       «Остров сокровищ» сползает на пол, а Олег, справившись с шоком, подается навстречу. Кладёт руки Серёже на шею, чуть наклоняет голову. И демонстрирует всё своё новообретённое мастерство, давая абсолютно бесплатный, первый из сотни предстоящих уроков Серёже.       Когда они отстраняются друг от друга, Серёжа, смущенно, но при этом абсолютно счастливо улыбаясь, шутливо грозит Олегу:       — Только ничему больше ни у кого не учись. Сами разберёмся, ладно?       Олег улыбается широко, послушно кивает и снова тянется к Серёжиным губам.       Да, возможно, Барсукова и украла первый поцелуй Олега у Серёжи.       Но сердце Волкова всегда будет принадлежать лишь ему.