Мост

Конец должен стирать вещи. Предполагается, что конец приносит страдание и сладостно-горькие чувства, или, если настроены вы более оптимистично, облегчение и энтузиазм в отношении будущего, и я считаю, что так оно и есть. Но для меня, по личному опыту, конец — это просто еще одна история, которая начинает расцветать. Люди росли, места менялись. Времена года лениво сменялись, и в мгновение ока мы все выросли. Словно промотал кто. Но это были не более чем шестеро детей, составлявшие друг другу компанию, дети, которые хотели наслаждаться жизнью так, как она была обещана. Мир вращался вокруг нас, наблюдая, как мы играем. Он наблюдал, как меня наконец-то выписали из больницы, как я наконец-то вернулся домой, вновь открыл дом своего детства и попытался создать новые воспоминания, к которым не присоединялись образы кровавых сожалений. Он наблюдал, как мы пытались исцелиться, каждый по-своему. Путь этот был трудный и тернистый, но в конце концов того стоил. Конечно, никто и не думал, что будет легко. Бывали и плохие дни. Такие дни, когда все кажется таким большим, а ты кажешься таким маленьким, и тебе не хочется ничего делать, кроме как плакать и прижимать сны к груди. Я знал, каково это. Это было не идеально. Это было не идеально, когда Мари месяцами отказывалась выпускать меня из поля зрения, и чуть не впала в истерику, когда я ушел в магазин, не сказав ей. В те первые несколько недель адское разочарование и сокрушительный страх сталкивались друг с другом в нескончаемой битве. Я был полон решимости стоять самостоятельно, а Мари чуть ли не за руку меня держать хотела, и чуть не отказалась ходить в школу из страха, что я повторю поступок, который стоил ей недель сна и радости. Мне пришлось однажды огрызнуться на нее, чтобы заставить ее понять, что она меня сажает в клетку, и еще много слез, чтобы та отпустила страхи и начала ослаблять хватку. Это было не идеально, когда Базиль звонил посреди ночи, рыдая и прося дать меня, потому что был убежден, что ему вот-вот сообщат, что я сбежал туда, куда не следует. Он из-за кошмаров не мог спать, и мне приходилось отвечать на звонки и пытаться успокоить его всякий раз, когда паника брала над ним верх. Я устал от того, что мне трезвонят в темные утренние часы, примерно три раза в неделю, но красноватые оттенки выглядывающего из-за гор солнца напоминали о кровавой сцене, свидетелем которой ему пришлось стать. Тогда-то успокаивать разум Базиля и показалось мне меньшим бременем. Это было не идеально, когда мои друзья смотрели на меня так, будто я ничего не могу сделать сам, нянчились со мной, как мои родители, что-то мне доставали или решали за меня, должен ли я участвовать в школьном мероприятии или нет. Они думали о моей ране, но при этом чрезмерно меня опекали, а мне это никогда не нравилось. Было ясно, что этот инцидент оставил след в сердце каждого, и хотя наши разумы знали, что проблема решена, наши тела все равно реагировали каждый раз, когда им приходилось сталкиваться с моими прошлыми действиями. Это было не идеально. Ни капельки. Счастливые концовки никто в руки не вручает, как в сказках. Нам пришлось взять её, вылепить и придать такую форму, какую хотели, в результате чего наши руки стали грубыми и мозолистыми, как и наши сердца. Тем не менее, я бы сказал, что это сделало нас сильнее. Наша связь стала крепче, и теперь ничто не сможет ее разорвать. Сколько бы ни было моментов слабости и грусти, а также было много хороших воспоминаний. Воспоминаний о том, как мы ходили на пляж, или играли в домике на дереве, или просто грелись в компании друг друга, прежде чем провалиться в царство Морфея, расслабляясь под летним солнцем. Мы стали выше. Или, по крайней мере, Кел. На этот раз мое здоровье гарантировало мне как минимум второе место в соревновании моих друзей по росту, но ничто не могло сравниться со скачком роста Кела. Его было удивительно наблюдать вживую, мы даже рисовали отметины в коридоре, пока его мама не смотрела. Обри всё-таки выкрасила волосы в розовый цвет, после того как ее родители пережили тяжелый развод. Он её изменил, но свет внутри себя, который мы все так любили, она не потеряла. Многочисленные ведра мороженого и сопливые романтические фильмы поздними вечерами стоили того, чтобы видеть ее улыбку. Они ушли в спорт, Кел в баскетбол, а Обри в бейсбол, оба были грозными противниками и постоянно пытались превзойти другого. Мы с Базилем, как не самые спортивные члены компании, обычно просто наблюдали, сидя в сторонке, как эта парочка устраивает битву всех времен и народов, шептались между собой и делали ставки на того, кто выиграет на этот раз. Это было прекрасно. Это было прекрасно, когда Мари призналась, что хочет покрасить волосы в фиолетовый цвет, и папа помог ей выбрать оттенок. Он хотел помочь ей с новым образом, и они засели в ванной на несколько часов, так как опыт в этом деле у него был нулевой, но им явно понравилось. Мари выглядела замечательно с цветом волос, который так и не смогла приобрести в первый раз. Это было прекрасно, когда Обри официально переехала к Базилю, доложив на мать в опеку за пренебрежение, и посмотрев с каменным лицом, как ее увозят одним ноябрьским днем. Они стали как брат и сестра, и всегда было приятно наблюдать, как они пререкаются и сближаются: Базиль делает Обри мягче, а Обри делает его более уверенным. Несмотря на то, что бабушка умерла, дом был наполнен ее радостью, и мы все запомнили ее как добрую душу, которая всегда говорила нам, что дружба — это самое ценное сокровище на свете. Это было прекрасно, когда мы заполняли фотоальбом новыми фотографиями, и на этот раз не остановились на пустой странице, а делали все больше и больше снимков, рисовали на полях, добавляли маленькие комментарии. Альбом стал физической копией жизни группы друзей, их развития, их борьбы и их дружбы. Я его часто просматриваю, когда нужно поднять настроение. И всегда помогает. В конце концов, нам пришлось найти собственный путь в жизни. Хиро решил стать поваром, а Мари — медсестрой. Но и мы не отставали. Обри и Базиль приложили все усилия, чтобы построить свои магазины рядом друг с другом. Оказалось, что призвание Обри — парикмахерское искусство. Она открыла собственный салон с помощью Хулиганов — только я знал, что их раньше так называли, — и платила им в равных частях деньгами и конфетами. У Базиля появился собственный цветочный магазин, он выращивал всевозможные цветы и экзотические растения, и они прославились тем, что служили свадебными букетами и украшениями. Все знали, что если хочешь устроить особое событие, то пойдёшь освежиться в салон Обри, а за украшениями — в магазин Базиля. Я ждал того дня, когда их используют для кое-чей свадьбы. Меня не обманешь, Хиро. Кел занялся спортом и быстро поднялся по карьерной лестнице, выигрывая турнир за турниром, и мы не пропускали ни одной игры — пока Кел не оказался слишком далеко, чтобы мы могли за него болеть. Я пожелал ему удачи на турнирах в Бразилии, и мы, затаив дыхание, сидели дома, с включенным телевизором и попкорном в руках. Даже если его команда не выиграет, мы все равно будем гордиться. А что же я? Да ничего особенного. Я занялся искусством, что мои родители полностью поддерживали, и получил стипендию за свои способности, хотя сам всегда считал их в лучшем случае средними. Мне также нравилось писать, особенно создавать в своем воображении миры и вселенные и переносить их на бумагу. По-моему, прекрасная работа, особенно потому, что я мог работать из дому, сидя и делая наброски или излагая сюжет с горячим какао в руках. Как вот сейчас. Мои сны… они исчезали и оставляли лишь то чувство, когда тебе что-то снилось, но историю ты ухватить не можешь, потому что образы рассеиваются, словно туман, когда ты просыпаешься. Иногда мне почти казалось, что я вижу монохромное лицо или черный силуэт, и сердце наполнялось теплом, но по пробуждении я снова терял память. Думаю, этого следовало ожидать, но мне все равно было немного грустно. Так что я дал волю словам. Если в мою историю поверить невозможно, я сделаю так, чтобы в этом не было необходимости. Я расскажу историю о мальчике, который слишком долго спал, о мальчике, который совершил ужасную ошибку и прятался четыре года. О его Мире снов и его приключениях, о его поисках истины. О своей второй половинке и хранителе тайн, о черных дверях и сияющих ключах. Мари всегда говорила, что я пишу на слишком тяжёлые темы, но раз я могу хоть немного отдать должное Омори и себе, то оно того стоит. Кроме того, я знал, что, несмотря на протесты, я найду её с книгой в руках, как только смогу ее наконец опубликовать. Я старался не детализировать персонажей, чтобы они не были слишком похожи на моих друзей, дабы избежать подозрений, но я был уверен, что как минимум Базиль подозревал, что текст не так уж и далёк от нас. Ему хватило первых двух страниц, чтобы глаза загорелись безмолвным осознанием и чтобы он взглянул на меня с понимающей улыбкой. Я знал, что он никогда не узнает всей правды, но он, по крайней мере, знал, что Омори и этот таинственный Незнакомец — не полностью выдумка. — Санни? Я отвел взгляд от страниц и встретился с улыбающимся лицом Обри. Она подколола волосы, они были чистые и красивые, как и мой блестящий черный костюм, цветок в кармане Базиля и парадные туфли Кела. Мы все были готовы. Ведь сегодня особенный день. — Вылазь уже, отшельник, цветы сами собой не соберутся! — ухмыльнулась она. — И если будешь горбиться, потом опять будешь жаловаться на боли в спине, дедуля. — Мне 22. — Все равно дедуля. Я закатил глаза, и тут из-за угла высунулся стесняющийся Базиль. — Э-э, ребята? Не поможете? У нас тут, эм… ситуация, — скривился он. Обри ущипнула себя за переносицу. — Что там Кел опять натворил? — Он розы съел, — простонал Базиль. — А теперь отхаркивает их по всему полу. — Что?! — закричала Обри. — Зачем это он…?! — Шоколадные розы, — невозмутимо ответил я. — Шоколадные розы, — улыбаясь, сказал Базиль вместе со мной. Возможно, делать розы для свадебного торта Мари и Хиро слишком реалистичными было не такой уж и хорошей идеей. Кел решил, что настоящие цветы рядом с ними тоже можно съесть. Обри ругнулась себе под нос и вернулась в гостиную. Базиль съёжился от последовавшего крика и ушёл разряжать ожидавший его хаос. Я вздохнул и в последний раз взглянул на свою работу. Довольный тем, что вышло, я встал со стула и пошёл протягивать друзьям руку помощи. Или две. Потому что помощь нам понадобится. … Когда я посмотрел на небо и ярко сияющее солнце, я понял, что никогда ещё так не соответствовал своему имени. На улице было солнечно. И в душе тоже было солнечно. И пока рядом мои друзья, так будет всегда.