Искупление

*смазанные страницы*

      …Мы были во дворе, играли с сыном, когда она пришла. Он подкинул визжащего сорванца на руках и поцеловал в макушку. Драко подошел ко мне сообщить, что молодой хозяин желает сегодня суп без лука, и Скорп с серьезным лицом кивнул. Маленький хитрец постоянно проворачивал такие фокусы через отца, я не могла не улыбнуться им. Раз старый хозяин повелевал, кто я такая, чтобы ослушаться. Муж разбухтелся, что он совсем не старый, а еще в расцвете сил, и чмокнул меня в лоб. Не помню, с какого точно времени он стал так со мной прощаться, наверно после переезда в этот дом. Я провела по его груди ладонью, чтобы отмахнуться по привычке, и встретилась с ней глазами. От ее взгляда моя кожа съежилась, мрачный холод обдул ядовитой ненавистью этой страшной женщины…       *неразборчивый текст*…Ее очень интересовало, спим ли мы с ним, и я вспомнила, как он трогал меня там у детской, чтобы проучить и заставить его бояться, заставить бояться близости с ним до эпилептического припадка. Я отшатнулась. Уж не знаю, что в моем бледнеющем лице натолкнуло ее на положительный ответ, но она в очередной раз попыталась залепить мне пощечину. Все, что у меня получилось — это зажмуриться и сжаться, но удара не последовало. Драко поймал ее руку, дернул и кинул на диван, они смотрели друг на друга злющие, как черти. Он с ехидной улыбкой на губах сообщил, что ее не касается то, чем супруги занимаются в своей спальне. Тем временем, у нас даже общей спальни не имелось. Она так вызывающе на него таращилась, словно собиралась когтями полоснуть по горлу, ни грамма страха или сожаления, вздорная и дурная женщина…              *неразборчивый текст*…Мой мальчик проснулся и стоял наверху лестницы, молча наблюдая за нами. Стоило мне его заметить, и он разомлел, спеша ко мне, осторожно держась за поручни. Такое мягкое и теплое «мамочка» само собой оттеснило все неприятности. Уже целых четыре года я являлась его «мамочкой». Она тоже смотрела на моего малыша, и по щеке стекла слеза, только одна, совсем крохотная. Никогда не видела, чтобы она им хоть как-то интересовалась, я всегда думала, что у нее камень вместо сердца, но видимо это его «мамочка» все же смогло что-то в ней задеть. Ее взгляд был прикован к нам, такой ядовитый, полный сожаления, больной. Тело подозрительно дернулось, и Драко встал перед нами, защищая сына от собственной матери, пресекая этот выворачивающий наизнанку немой диалог. Мне всегда казалось, что она думает, будто я украла у нее все это, но разве у меня был выбор. Как она не понимала, что женой я не являлась, он ценил меня только потому, что знал, я умру за этого ребенка, если будет нужно.

*много склеенных и смазанных страниц*

…На улице хлопьями падал снег, мы украшали с моим мальчиком елку. Пятое рождество станет особым для него, отец пообещал провести праздник с нами. Скорпиус был преисполнен энтузиазмом, он так ждал этого, а я надеялась, что все так и будет. Последний раз Драко пропал на несколько месяцев, не говоря ни слова, я уже решила, что он умер. С тех пор он старался не давать таких громких обещаний сыну, которые был не в состоянии выполнить, хоть ему он пытался не лгать.       Днем на площади состоялось представление для детей, фокусники раздували снег и раскрашивали его в яркие цвета. Десятки визжащих малюток были очарованы шоу, Скорпиус исключением не являлся. Он уцепился за ряженного Мерлина и требовал волшебства. Нас всех отвлек рупор, военная сирена взвыла над головами с нескольких сторон. Я бы хотела закрыть его маленькие ушки, но это запрещено, если кто-то увидит, то нам несдобровать. Длинная черная пропаганда против воли вливалась в мозги, я встретилась с испуганными глазами рядом стоящей женщины, она потупила взгляд и увела детей в сторону. Люди вокруг нас расступились, в радиусе пары метров мы с сыном остались одни. Чем бы его отец не занимался, окружающие оказывались проинформированы лучше меня. Высокоранговые пожиратели в масках взошли на трибуну, никто из смотрящих не смел даже вздохнуть. Я не любила выходить без Драко в город, стоило догадаться, что они из праздника устроят очередную прилюдную казнь. Пленные тяжело поднимались по ступенькам, некоторые выглядели совсем как дети. Среди них была женщина, ободранная и грязная, лица почти не видно. Я узнала ее только по глазам, она меня тоже. Тогда Гермиона Грейнджер попрощалась с сыном и с жизнью. Она смотрела на него, не отрывая сочащихся слезами глаз, пытаясь запомнить каждую черту его маленькой детской мордочки. Если бы я только знала, что приведу ребенка на казнь его матери… Прости меня, мой ангел…       *неразборчивый текст* …Я кинулась к совещательному кабинету, Драко что-то объяснял перед аудиторией, указывая на графики на доске. Он побледнел, когда увидел меня - еще ни разу я не врывалась к нему на работу. Мне казалось важным немедленно сообщить о ней. Я его обняла, супруг вздрогнул, боюсь представить, сколько скверных мыслей вертелось у него в голове. Я шепнула только несколько слов, пальцы до синяков сжались на талии, он задрожал, где-то в глубине души Драко должен был быть готов к такому исходу. Они всегда прощались с ней так, будто больше никогда не увидятся.       Я ужасный человек, но облегчение, которое я испытала, стоило ее жизни. Невыносимо было больше ждать, что она появится на пороге нашего дома и стребует то, что по праву принадлежит ей. Мой маленький милый ангел, мое сокровище, мой сын, теперь он только мой, и никто не сможет отнять его у меня. И все же, я никогда не смогу себя простить за то, что Скорпиус это увидел…

*пустые страницы*

      …Август прошел незаметно, не верится, что Скорпиусу уже шесть. Сентябрь в этом году выдался особо промозглым, вечно не прекращающиеся дожди сводили меня с ума сильными мигренями...       Без нее жизнь Драко стала бесцветной, он и сам посерел. По бумагам на той площади казнили кого-то другого, если бы они только знали, что в руках у них была Ночная Фурия, так просто она бы не отделалась. Он все надеялся, что я ошиблась, ждал ее при любой возможности в своем кабинете. В день ее рождения напился, как свинья. Я больше не могла смотреть, как он разваливается на части. Драко был так зол на нее, в нем скопилось столько гнева, столько ненависти, яда. Когда я вошла, надежда блеснула в мутных глазах, но тут же потухла. Да, родной, это всего лишь я… Мои руки легли на твердые плечи, и он будто провалился под тяжестью. Вздрогнул, когда я провела большими пальцами по голой шее несколько раз - Скорпиуса это успокаивало, мне показалось, что и со старшим Малфоем должно сработать. Драко согнулся пополам, стоило поцеловать его в затылок, пригладив волосы. Он почти задохнулся, мне пришлось поднять его за шею, второй рукой я все приглаживала волосы, они были такие же мягкие, как у сына. Муж мертвой хваткой вцепился в мою руку, мне на предплечье стекали горячие капли с его лица. Дверь скрипнула, кто-то из домовиков прошел, Драко мгновенно напрягся. Я тихонечко прошептала ему на ухо, понимает ли он, что ее там больше нет, и он мне кивнул. Я вышла из кабинета не оборачиваясь, оставляя его наедине со своими пагубными мыслями, что разъедали изнутри...

*вырванные страницы*

…как же я зла. Вчера этот мелкий паршивец подрался, как какой-то самый обыкновенный хулиган. На мое негодование он махнул мне рукой, цитирую: «не извольте беспокоиться, маман» и это в семь лет. Этого всего он явно понабрался от отца, только Драко позволял себе так общаться с людьми, словно мир вокруг создан, чтобы ему прислуживать. И если со старшим Малфоем мы уже пришли к тому, что вести себя нужно хорошо, то младший распоясался на глазах. Скорпиус подрос и теперь при каждой возможности ходил за отцом хвостом, повторяя просто все. По большей части Драко являлся отвратительным примером для подражания, а дети почему-то впитывают именно плохое. Неделя моего безупречного воспитания сводилась к нулю за десять минут отца с сыном наедине. Я скучаю по своему маленькому мальчику, когда ему кроме меня больше никто не был нужен. Он был такой послушный и делал все, что я говорила, бегал по двору в миленьких шортиках и дарил мне цветочки. А теперь? Драко, я бы с удовольствием свернула тебе шею! Это, кстати, вторая часть, почему я возмущена. Муж прибыл рано утром, и я, естественно, поспешила ему сообщить об инциденте. Скорпиус стоял в дверном проеме со скрещенными на груди руками, точно, как она. Даже мимика напоминала о ней, и этот молодой джентльмен ни о чем не сожалел, вот буквально. Он вел себя так, будто я не на него жаловалась отцу. Моя претензия и доклад были внимательно выслушаны обоими, муж тяжело посмотрел на Скорпа, и я пожалела, что начала все это. Сын тут же ощетинился, смотря на него исподлобья, теперь он уже не казался таким самоуверенным. Драко сухо спросил, считает ли он себя виноватым, и этот сопляк с гордо поднятой головой заявил, что нет. Он расправил плечи и выпрямился, даже руки опустил, а в серых глазищах страх. Видимо, не только мне он напомнил о ней этим своим вызывающим поведением - муж впервые так зло посмотрел на него, что мой малыш вздрогнул. Мы все молчали, Скорпиус не пытался оправдываться, он стойко выдержал взгляд отца, и тогда супруг спросил сам, есть ли что ему сказать в свою защиту. Мое сокровище тут же взглянуло на меня, еще сильнее нахохлилось и выдало четкое «нет». Драко с прищуром и подозрением медленно водил глазами то к нему, то ко мне и жестко приказал подниматься в кабинет. Они не выходили до обеда, а я в полуобмороке сторожила дверь.       Через несколько дней до меня дошло, почему сын затеял драку. На приеме в Министерстве люди шептались о нас, слухи ходили разные. Драко называл это проклятием Малфоев. Муж сцепился языками со старшим Розье, они знатно пощипали друг другу перья, вот там-то я как раз и поняла, откуда ноги растут. Всем не давало покоя, что Скорпиус появился через шесть месяцев после свадьбы. Оказывается, я слыла женщиной не самых честных правил. Мне показалось это относительно безобидным по сравнению со слухами о моем коварстве - якобы, я понесла чуть ли не от бродяги, а Драко-то и не заметил, что сын не его. Уж не знаю, что он шепнул старшему Розье на его пошлые комментарии на мой счет, но с тех пор их компания сразу же затыкалась, стоило мне появиться. Скорп наблюдал с горящими глазами, полным благоговейного восхищения и безмерного уважения. Он становился все больше похож на него: тот же вздернутый нос, та же ухмылка, даже походка. Такой крохотный, а уже со своими принципами, которых нахватался у отца. Много ему досталось и от нее, она призраком жила среди нас в своем наследии. Мне становилось невыносимо больно, что от меня в нем не было ничего. Это несправедливо…