Нет, никто меня не буллил

Долго и мучительно прошел следующий день. Последний прожитый выходной. Странно, до того как его планы начали осуществляться, парень думал что проведет его как-то… Особенно… Уделит время семье, наконец-то сходит к бабушке, которая фактически воспитывала его с самого детства. Так получилось, что мама решила не отдавать мальчика в садик. Сослалась на то, что побоялась, мол его будут как-то обижать или задирать сверстники. С самого малолетства Кирюша был тихим и спокойным мальчиком. Когда он выходил гулять, играл отдельно от других детей — сидел «в своем» уголке песочницы, качался на одной и той же качели. Другие дети вроде как даже пытались наладить с ним контакт, но в основном получалось так, что они играли его игрушками и пытались разговаривать, на что получали игнорирование с его стороны. Читать мальчик тоже начал рано, а к шести годам уже умел кивось-накось писать. «Одаренный ребенок», эту фразу мама слышала часто. Многие даже советовали отдать его в школу в 6 лет. Мол, это пойдет ему на пользу. Бабушка настояла на том что ребенку нужно детство, поэтому на школьной линейке парнишка появился в 7. Правда, в отличие от других детей, ему это было менее интересно чем другим. Хотя бы потому что программу первого класса он уже знал. В начальной школе у него не было друзей, он все так же оставался тихим мальчиком в сторонке. Но он был добрым, если кому нужна была помощь, он был готов отдаться этому полностью. После пошла уже более старшая школа. Переход довольно тяжело ему дался. Новые дети, учителя, да и сама школа тоже сменилась на другую, по ту сторону улицы. Тут парень уже начал более интересоваться общением со сверстниками, но все так же оставался в стороне. С возрастом он начал понимать что пока его одноклассники начинают баловаться алкоголем, сигаретами и беспорядочным сексом, он может развить себя в любую область до совершенства и быть лучше чем эти глупые выскочки или просто долбоебы, он думал что просирать свою жизнь на такую ерунду слишком низко и глупо. Поэтому многие считали его зубрилой, занудой, правда, общение с ним не прекращали и все еще могли выудить на какую-то интересную для него тему для разговоров. Чаще всего это были какие-то компьютерные игры, тема оружия и писательства. Единственный друг который был для него близок — потому что это был единственный человек, которому Кирилл разрешал трогать свои вещи, единственный кто за 11 лет учебы был у него дома и единственный человек, с которым парень мог поддержать любую тему, был мальчик с темно-рыжими волосами, веснушками и который не выговаривал букву «ш» — Ромка. Все. Больше никого в своем «особенном» круге он не держал. Да и не надо было ему этого. Так как учился Кирилл без троек, он с легкостью сдал огэ. Правда, стресса он пережил много. Именно тогда начались головные боли, жаль, внимания тогда на них никто не обратил. Потом было ЕГЭ и усиление болей. Тогда это уже серьезно било по состоянию, тогда и появились мысли о чем-то «не том». Рома знал о проблемах юноши и старался как-то помочь. Было даже, они вместе рассуждали на какие-то смертельные темы, и переводили все в очень смешные шутки. Тогда Рома даже не думал и не мог никак догадаться что через полгода у его лучшего друга будет стоять под кроватью самодельная бомба, а в сейфе лежать две пушки и целая гора с патронами. Поступили они, кстати, в одно и то же учебное заведение, на одинаковые специальности. Кира всегда хотел быть ближе к отцу, но работать в каком-то военном деле или полиции ему бы не позволили из-за астмы, поэтому он выбрал специальность адвоката. Рома же пошел на обум, куда возьмут, документы вместе с Кириллом он подал «просто так».

***

Сегодня был понедельник. Сегодня нужно максимально не подать виду о том, что будет завтра. Хотя если быть максимально честным, то юноша вообще не чувствовал беспокойства. Он был уверен, знал что все получится. Даже в каком-то роде испытывал легкое возбуждение пред предстоящим действом. Позавтракав и одевшись, парень вышел из квартиры вместе с матерью. За столом они практически не разговаривали — Кира очень увлеченно что-то смотрел в телефоне. Да и сама мать не пыталась о чем-то поговорить. — А тебе в твоих бёрцах — она практически никогда не говорила название его обуви правильно, в каком-то роде казалось что слово каверкалось специально — не жарко? Солнце же уже тепло светит. — Да я не знаю… Мне нормально вроде. — отстранённо ответил парень не отрываясь от шнурования достаточно высокой массивной обуви. — Подцепишь еще заразу какую-то от того что ноги перепаришь. — женщина положила в сумку ключи и в ожидании встала над сыном. Юноша спешно затянул последний бантик и заправил шнурки. Одет он сегодня был в широкие черные джоггеры с лентами у карманов, белую рубашку с коротким рукавом, а волосы собрал в хвост. Наверное он будет в этих штанах и завтра. Рубашку же решил одеть только для того что бы сегодня не выбиваться из своего стиля. Мама поцеловала парня в лоб когда тот проводил её до остановки. После чего села в автобус и уехала на работу. Когда автобус скрылся, он тяжело выдохнул поправляя лямку рюкзака. Наверное, это последний раз, когда её вообще кто-то проводил до остановки. День сегодня был теплым, но все это разбавлял спокойный прохладный ветерок. Приятная погода, особенно если учитывать состояние студента. С Ромой они встретились минут через 10 около главного входа в учебное заведение. Сразу же завязался разговор, правда, что-то в речи Киры было странным, отстраненным. Он щелкал пальцами и часто поправлял и без того ровно лежащие волосы. Он просто не мог дождаться…

***

— Слушай, Ром — шепотом проговорил он пихая одногруппника в бок – если что-то произойдет, не рассказывай никому о моих бедах с головой. Тот лишь как-то странно посмотрел на друга. В планах никогда не было что-то в стиле «если ты меня обидешь, то я сразу же пойду всём рассказывать твои секреты и проблемы». Нет. Рома таким никогда не был, а потому удивился. Взгляд у него бы косым, приподнял одну бровь. — Ну ты и придурок конечно, я не могу — хихикнул рыжий и потрепал друга по голове. " — опять переделывать хвостик… "

***

Вернулся поздно. Решил прогуляться еще пару часов с компанией Ромы и им самим. Те даже удивились, что это такой домосед решил погулять, да еще и с более чем двумя людьми. Молодые выпили по несколько банок пива, а там уже к 12ти начало валить. Кира слабо запомнил что вообще происходило на этой прогулке. Какие-то пустые диалоги ни о чем, смех и тупые шутки. Еще и погода была приятной — прохладный ветер, но из-за неостывшей земли было тепло. — Тебя проводить? — как-то неожиданно предложил рыжий поднимая голову на друга, который казалось, чувствовал себя как не в своей тарелке. Тот лишь тихим кивком согласился. — Ладно, пока. Завтра еще покуралесим. Он сунул руки в карманы, но походка его была свободной, открытой, чего точно не скажешь о том как шел Кирилл. Согнулся, сжался будто от холода, прикрыл лицо волосами. — Ну чего ты так разволновался? Ты же их уже всех видел далеко не один раз, а тут ведешь себя опять как забитая овечка. Если что-то случилось, рассказывай. Я все пойму… Наверное… — Да я там… О своем переживаю. — О чем? — лицо его стало серьезным, каменным. Не отвяжется. Отмазка, срочно нужна какая-то отмазка. — Мать все еще не звонила, хотя обычно делает это когда с работы приходит. Если меня дома конечно… — Но на самом деле он переживал о том, как беззаботно смеются эти люди. Скорее всего, завтра их кишки размажет по стенам шараги… — Ааа… Мне так нравится как ты о ней заботишься. — Кира посмотрел на него с вопросом, но не успел задать. — Подарки всякие без поводов делаешь, комплименты ей сыпешь, он тебе. Завидую тебе, тоже хочу что бы меня мама на прощание в лоб целовала. Что бы за успехи мои переживала. Кириллу показалось что на щеке Ромы блестела слеза. Его мать много выпивала и практически не появлялась дома. В его родном доме никогда такого не было. Парень вообще не помнил когда мама последний раз пила что-то крепче одного бокала вина. Она и мат то при нем никогда не использовала… Да, такой женщине могло смело позавидовать большая часть подростков России. Поднявшись домой и открыв дверь, он понял что женщина не позвонила потому что уснула за просмотром телевизора. Она была с косметикой на лице, в рабочем наряде и очках. Видимо, сесть на диванчик и включить телеканал с женскими сериалами — все на что ей хватило сил. Портфель свалился с плеч, а хрупкое тело уже было на руках. Юноша аккуратно отнес женщину на ее кровать и укрыл одеялом. В голове промелькнули воспоминания о том, как когда-то она сама ложила его вот так в кровать. В большинстве случаев, он специально засыпал в зале, а иногда и просто притворялся чтобы его взяли на руки. На глаза начали наворачиваться слезы — первый раз он подумал как ему стыдно перед ней. Как он перед ней виноват. И на какое дерьмо он обрекает ее будущее. Хныча как ребенок и вытирая потоки истерики он ушел в свою комнату. Сев на пол и оперевшись об кровать, парень накрыл голову руками, словно прячась от самого себя. Он начал осознавать какую же боль причиняет тому, кто всегда был рядом. Тому, кто клеил пластыри на коленки, тому, кто не высыпавшись сидел у кровати во время простуды. Той самой фее что клала подарки под елку и приносила монетку за выпавший зуб. Чем она это заслужила? За что ее чудо оказалось такой мерзкой Иудой? Ах, эта фея что была рядом же всегда поддерживала, даже узнав что с психическим состоянием сына такой пиздец не отвернулась и была готова оплатить любого врача что бы все исправить… А он. Он обрек ее на захоронения любимого человека не по церковным обычаям (Да, она, как и бабушка были верующими), где-то за кладбищем. Ходить потом на могилу без креста и имени. Полное разочарование в «прекрасном сыне» и… И миллионы СМИ… расспросы… ненависть со стороны погибших. Ведь… «Как можно было воспитать террориста?» «Не уследили.» «А мать где в этот момент была?» — Прости… Прости… Прости… — хлюпал он рыдая взахлеб и давясь своими же соплями вперемешку со слезами. Из-за этого он даже не услышал как тихо открылась дверь. — Ты в чем-то провинился.? — Тихо спросила мама облокотившись об косяк. Её лица не было видно, но по голосу было понятно что она тоже вот-вот расплачется. Кирилл оторвал голову от мокрых колен смотря на ее силуэт и протирая глаза. Ему было страшно что-то говорить, и без того кучу говна подложил ей в рот. Наверное, она даже пережует и простит его… А за его " простит», ему было еще больше стыдно. Она поняла все без слов. Аккуратно присела на корточки рядом с сыном по-детски улыбаясь, как когда-то тогда. Это он понял и без света. — Тише, солнышко… Ну чего ты плакаешь, все будет хорошо… — она гладила его по затылку, прижимая лицо к плечу, от чего ткань блузки быстро пропиталась слезами. Он не понял сколько они так просидели, может минут двадцать, женщина терпеливо ждала пока дыхание юноши не успокоится, пока у него не перестанут течь мокрые ручьи. — Мам, знай пожалуйста, ты никогда не была ни в чем виновата. Ты самая лучшая мама в мире. Я правда люблю тебя так же как и в пять лет. И я надеюсь, что всегда для тебя был и буду самым лучшим в мире сыном. — Не смотря на все твои косяки, ты всегда будешь для меня самым лучшим в мире сыном, я всегда буду на твоей стороне, если буду знать правду. — Нет, все хорошо. Меня… глюкнуло просто… Я опять не выпил таблеток… Она ушла в свою комнату досматривать приятный сон. Нужно успокоиться, успокоиться что бы нормально спать. А потому Кира лег на кровать включая телефон