We Don't Talk Anymore

Уилтшир

29.12.29.

      Привет, Лили.       Всё получилось так забавно, правда? Только мне почему-то не смешно. Мне больно. И я правда хотел бы радоваться за тебя, но не получается. И вряд ли получится.       Альбус оговорился, что ты нашла человека, которого готова назвать единственным, и быть с ним и в горе, и в радости. Я бы многое отдал, чтобы понять раньше, что я не этот счастливчик. Возможно, тогда я бы не сгорал сейчас заживо.       Между нами было столько всего абсолютно разного. А уж каков диапазон испытанных чувств… И всё это просто уже перестало быть важным для тебя, судя по всему. Я же завис где-то в диапазоне между отчаяньем и надеждой. Вопрос: на что я надеюсь? – остаётся открытым.       Альбус меня бережёт. Не знаю, бережёт ли тебя, да и не хочу знать, честно. Потому что узнать что-то о тебе сегодняшней равносильно самоистязанию особо болезненным способом.       Ты любила платья и вечерние выходы. Не хочу знать цвет и фасон очередного. Как и знать хоть что-то о действиях твоего нынешнего сопровождающего.       Не хочу знать, но не могу перестать думать об этом.       И это сводит с ума.       Потому что думать о тебе в объятьях другого, о поцелуях и улыбках, которые адресованы не мне, – это слишком.       И единственный вопрос, который я хочу задать: любила ли ты меня хотя бы немного?       Абсолютно неактуальный и бессмысленный вопрос, который ничего не изменит.       Но мы не разговариваем.       Не видимся.       Нас не существует в жизнях друг друга.       Хотя раньше МЫ существовали. Пожалуйста, скажи, зачем всё это было?       Потому что я не понимаю.       Потому что наши моменты заезженной пластинкой в голове.       Потому что я даже думать не хочу о том, как ты стонешь под другим.       Потому что всё завершилось так нелепо и странно.       Потому что в принципе завершилось, буду честным.       Но я… Впрочем, это не так уж и важно.       Через два месяца я женюсь. Она мила. Но она не ты.       И этим всё сказано. Не отправлено.