Беннет сильнее невезения

      В воздухе витал горький запах лекарств и целебных трав. Парень моментально понял, где находится. Всё тело покалывало и ныло. Медленно разлепив глаза, он попытался осмотреться, но этому помешала затекшая шея и яркий солнечный свет, бьющий в глаза. Воспоминания медленно поплыли у него перед глазами: его падение, боль, которую он никогда не ощущал раньше, жуткий холод. Самым свежим воспоминанием было желание увидеть эти окна, перед тем как он потерял сознание. Пепельноволосый захотел убедиться в некоторых вещах, поэтому, несмотря на боль, попытался двинуть левой рукой. Выдохнув, он оторвал взгляд от потолка. Приключенец не почувствовал руку, начиная чуть выше локтя, зато ощутил тяжесть на оставшейся части. С потерей руки он смирился ещё до того, как уснул в своей комнате. По правде говоря, неудачник множество раз представлял ситуации с подобным исходом, но вряд ли мог предугадать, когда подобное случится. Бени вспомнил, что тогда, видно, из-за страха, он чувствовал неописуемую боль всего пару мгновений. Но стоило вернуться к настоящему, а точнее, к тяжести на теле, парень посмотрел налево. Он ждал чего угодно, но не угадал; такое могло сниться ему, может, приходить в мечтах, однако картина перед ним была реальна. На его плече мирно посапывала та единственная, кто никогда не была равнодушна к нему. Ее светлые волосы лежали на его шее, приятно щекоча места без бинтов и одаривая его запахом ромашки и фиалок. Все эти мелкие, но приятные детали владелец Пиро глаза бога подметил после того, как увидел девушку. В крыле никого не было, было тихо, как на небесах. Мечник решил, что под предлогом проверки, не небо ли это на самом деле, стоит коснуться её.       Медленным движением Беннет положил руку на её макушку и начал легонько поглаживать. Она была так близко, что было глубоко наплевать на руку и странный писк в ухе.       — М-м-м…       Барбара с закрытыми глазами потянула шеей. Ее милое личико чуть не коснулось больной щеки, которая под бинтами раскраснелась от подобного движения. Беннет, не желая создавать смущающую ситуацию, хрипло сказал:       — Д-доброе утро.       Он улыбнулся, переборов сильную сухость и боль в горле, хотелось пить. Пейдж резко открыла глаза и застыла. Округлившиеся голубые глаза блестели от влаги и света. Парень морально подготовился к ругани и нравоучениям, в конце концов, так было всегда, стоило ему прийти в себя, но готовился зря. Вместо этого девочка кинулась на него, запуская руки под спину. Это стало очередной неожиданностью. «Видимо, интуиции я тоже лишился», — подметил пепельный в мыслях. Беннет не ожидал этого, но был счастлив обдавшему его теплу и чему-то, что он ощущал, но не мог объяснить, будто какое-то чувство со стороны.       — Ой, прости, тебе же больно!       Пейдж попыталась разорвать контакт, но он и не думал прерывать это мгновение и правой рукой, игнорируя ломку в костях, прижал крепче. Барбара немного съёжилась, ведь не хотела давить на израненное тело. Она больше всех боялась навредить, ведь как никто другой знала состояние больного. Её поразила эта настойчивость, и ей пришлось подчиниться, дабы тот не перенапрягался. Барбаре не было неприятно, даже наоборот, но уж слишком много она колдовала над бессознательным телом. С единственной мыслью о том, чтобы не сделать больно, она вернула свои руки парнишке на спину и тихонько прильнула к торсу.       Беннет почувствовал, как бинты намокают и раны пощипывает от соли. «Глупая девчонка», — подумал нелюбимчик судьбы. Ощущая хриплое дыхание и судорожно вздымающуюся грудную клетку, она и не заметила, как произнесла свои мысли:       — Я тебя больше никуда не пущу!       — Хорошо…       Он тихонько гладил ее по спине. А Брабара в свою очередь удивилась тому, что не встретила никакого сопротивления, почему он так легко согласился? Почему игнорирует трещины в костях и прижимает её к своим поломанным рёбрам?       — И из гильдии искателей приключений ты уйдешь!       — Хорошо…       Её это злило, девушка даже не понимала почему, он ведь больше не будет собой рисковать. Но в глубине души она понимала, что цена такого спокойствия была слишком высока, оттого и не знала, плакать или смеяться. Сильнее зажмурившись и чуть надавив лбом, она крикнула:       — Сделаю так, что меча ты больше не увидишь!       — Хорошо…       Она ещё долго плакала и сыпала угрозами, а он долго соглашался с глазами, наполненными счастьем, никто так не беспокоился и не плакал из-за него. И в отличие от девушки, паренёк считал, что ради подобного момента простился бы и с любой другой конечностью.       Потому что это произошло давным давно, когда он в первый раз попал в это место с ожогом от огненного топора лавачурла. Будучи впервые окружённым заботой, он и не заметил, как влюбился. В эти добрые наивные глаза, улыбку, в этот голосок, что потом не раз ругал его. Он влюбился, и эта любовь поглотила его без остатка, с того самого момента он перестал жалеть себя в работе, ведь готов был заплатить любую цену за её беспокойство о нём. Догадывался парень и о том, что кто-то специально сделал так, чтобы его задания были менее рискованными, поэтому лежащий давным-давно стал брать опасные задания из подполья, брать чужие за малую долю, всё для того, чтобы почаще быть отруганным ей, а после долго смотреть, как она дуется и вся на нервах ходит с осмотром других больных, эта черта тоже влюбляла: её непредвзятость, старания помочь всем и каждому. Беннет ещё теряя сознание понял, что в этот раз он перегнул с заданием, ощущал все повреждения и знал, что больше ему не понадобится ни меч, ни членство в гильдии. Цепочка раздумий привела его к логическому умозаключению. Эта мысль пронзила его, словно жало, парень скажет то, что давно хотел сказать, и будь что будет. Ведь, вероятно, с отсутствием приключений уйдет и возможность быть тут.       Когда Барбара, наконец, отлипла от него и перестала сыпать клятвами, то села и просто смотрела на него.       — Я-я не шучу! — хныкнула она, судорожно вздыхая. — Чего ты соглашаешься?       Последняя фраза прозвучала совсем уж по-детски, выдавая её эмоции с головой. Пепельноволосый понял, что больше тянуть не может.       — Я тоже не шучу…       — Ты о чём? — недоумённо посмотрела она, вытирая щёки.       «Сейчас или никогда!» Каждый звук тянулся будто часами, никогда ещё ему не было так трудно произносить слова. Всё же фраза была завершена, и звуки сложились в буквы, буквы в слова, а слова в признание:       — Я люблю тебя, Барбара Пейдж.       Такая длинная фраза вызвала у него боль, и пепельноволосый едва держался, чтобы не закашлять. Повисла гробовая тишина, у обоих отключился мозг, оба просто смотрели друг на друга, пытаясь оценить ситуацию и обстановку. Несколько минут абсолютного бездействия закончились. Ее дрожащая рука прикрыла по привычке сжатые от неожиданности губы. Все ещё шокированный взгляд не открывался от уже поникшего парня.       — Прости, я зря это сказал…       Бывший искатель приключений склонил голову вниз, печально улыбнувшись. Он безучастно искал что-то глазами. Становилось больно, и это пощипывание в груди было вызвано вовсе не физической причиной.       Барбара схватила себя за запястье и одёрнула руку. Придвинулась к изголовью кровати. Его опустевшие глаза вызвали у богослужительницы подобие паники.       — Беннет, нет, просто я…       Блондинка и не заметила, как сократила расстояние до каких-то пяти сантиметров, замерла, думая, что делать. Он посмотрел ей в глаза, не понимая, зачем она это сделала. Оба чувствовали тепло и сдавленное дыхание друг друга. Не замечая этого, она медленно сокращала расстояние, по миллиметру. Прикрыв глаза и крепко сжимая своими тонкими пальчиками его ладонь, она все больше обжигала его дыханием. Пепельный не стал задавать вопросов, он просто подался немного вперёд, не до конца, давая девушке закончить ее движение. Прямо перед тем, как соприкоснуться своими пухлыми, розовыми губками с ним, она шепнула, простой вздох, больше похожий на звук, и было уже все равно, будет ли это услышано.       — Люблю…       Невинный поцелуй, всего лишь нежное соприкосновение губами, лёгкие переходы то вверх, то вниз, боязливо и аккуратно. Ее ручка скользнула с груди на плечо, чуть касаясь большим пальцем шеи. Беннет притянул миниатюрную девушку за талию, прижимая к себе. Она поддалась, прильнув к нему всем телом; чувствуя каждый соприкасающийся сантиметр губ, они наслаждались горячим дыханием и нежностью друг друга, исследуя новые ощущения. Тяжело дыша, они разомкнули поцелуй. Барбара уткнулась лбом в его лоб, при этом смущённо опустив глаза. Слова шли сами собой, хоть и сбиваемые дыханием и эмоциями.       — Я тоже… Л… Лю-люблю…       Парень не верил своему странному слуху, его глаза округлились. Даже если ему показалось, он безумно хотел верить в услышанное. Беннет тихо хохотнул, привлекая внимание возлюбленной. Потом не удержался и начал смеяться ещё громче. Барбара, немного улыбнувшись, искренне не понимала, над чем он смеётся, в голову тут же закралась мысль: неужели он обманул ее и воспользовался ситуацией?       — Что смешного?! — с обидой спросила пастор, боясь надуманного ответа.       Младшая Гуннхильдр только что призналась, и вот он так хохочет. Но эти догадки разбились, как стекло о камень, лишь одной улыбкой и фразой:       — Просто я так счастлив, ты самая милая на свете девушка!       Улыбаясь во все тридцать два и прищурив глаза от солнца в зените, он смотрел на нее и не мог поверить своему счастью. Барбара, вся красная, робко и плавно подалась вперёд и, заключив его в объятия, спрятала разгоряченное лицо в треснувшую ключицу.       — Глупый...       А Бени, крепко прижав её к себе, думал о том, что он самый везучий на свете человек.