Счастье - это ты

— Чонгук! — голос громкий, словно не в первый раз уже пытается докричаться. Машет рукой перед рассеянным лицом и смотрит так, будто пытается внутрь черепа пробраться. — Что? — лицо недовольное, словно только проснулся. Действительно, какие-то вязкие мысли уволокли сознание в легкую дремоту. — Я уже третий раз спрашиваю, ты сегодня Джина видел? — на два тона тише, довольный ответом. Голос друга тонет в шуме восторженной болтовни сокурсников. Сознание не может уловить сути ни одного из разговоров, лишь рваные фразы: «Когда…видел?» «В прошлый раз…было незабываемо» «Интересно…вернется…» «Он-то? Кто знает» — Кого? — недоуменный взгляд на друга. Он что-то спрашивал, о ком-то. Или это сокурсники спрашивали. — Боже, да что с тобой сегодня? Ты хоть немного ночью спал? — усталый вздох и взволнованный взгляд, сверху вниз, со своего насеста на столе парты на сидящего на лавочке Чонгука. — Нет, мне курсач сдавать на следующей неделе, — устало потирает глаза и недовольно поднимает взгляд. — Слезь ты уже и сваливай в свой клубешник. У меня лекция скоро начнется. — Я вообще-то тебя про Джина спрашивал, ало! У него сегодня первый рабочий день. Я думал, он тебя сначала найдет. Знаешь же его приколы, типо ты ему уверенности придаешь и все такое. — Не видел я его. У меня окно в двадцать минут, а ты прискакал сразу после конца предыдущей пары. Ты же с профессором в дверях даже столкнулся. Забыл уже? — очередной уставший вздох. Игнорируя сидящего на столе парня, кладет рядом тетрадь и письменные принадлежности. Нервный взгляд на часы над входом в аудиторию. Пять минут до начала лекции. — Точно. Странно это, я тоже его не видел. Мог бы и зайти, мы же друзья в конце концов. — Здесь мы больше не друзья, он — препод, а мы студенты. Может, он хочет соблюдать субординацию, — однокурсники начинают наполнять аудиторию, все меньше свободных сидячих мест, а друг загораживает проход в тот ряд, где на самом краю сидит Чонгук. — Субординацию? Не похоже на Джина, — фыркает и наконец-то соскакивает, отряхивает мешковатые потрепанные джинсы сзади. Всю пыль задницей собрал. — По-моему, вполне в его стиле. Он же любит репутацию блюсти. Наверняка решил заделаться желанным, но недосягаемым преподом и теперь будет в универе делать вид, что мы незнакомы, — минута до начала лекции, в аудиторию неспешным шагом входит профессор. Друг кидает взгляд в ту же сторону, что и все студенты, когда сокурсники недружной массой приветствуют лектора предмета «История западной культуры и цивилизации. Общая история XIX в.». — Ладно, я побежал в свой «клубешник». Заскочи за мной после пары, пойдем вместе Джина выискивать, — подмигнув уставшему другу, мятноволосым ураганом несется к выходу. На ходу в своей бескультурной манере приветственно машет профессору и исчезает за дверью. Сокурсники уже даже не удивляются, в конце концов шебутной старшекурсник с музыкального отделения факультета искусств слишком частый гость в их строгих аудиториях исторического направления. Профессора тоже особого внимания не обращают, только снисходительно усмехаются. Хоть какое-то цветное разнообразие для их глаз. Чонгук бросает последний взгляд на дверь в аудиторию, которую прикрывает за собой опоздавший студент, открывает тетрадь и записывает тему «Формирование современной политики, идея человеческих прав, утопия». *** — Сокджин… Хм, преподаватель Ким, меня оповестили, что вы новый координатор дня открытых дверей, — идеально выточенный образ дал сбой при виде недавнего вернувшегося в университет в роли преподавателя. Лишь секундная заминка, но сколько недовольства в голосе. — Привет, Джун. Да, я первый день на работе, а меня уже ни во что не ставят. Всему деканату показалось, что тот факт, что я «вчерашний студент» достаточно хорошая причина вводить меня в качестве аниматора для старшеклассников, хотя я явно числюсь младшим преподавателем по договору, — расслабленный тон не гармонирует с досадными словами. Джин хороший актер, ему не привыкать скрывать негодование за бессмысленной улыбкой. — Организация дня открытых дверей немаловажное событие для всего факультета. Вам ли не знать, что от того, насколько хорошо мы презентуем себя будет зависеть количество заинтересованных абитуриентов, преподаватель Ким. Будьте добры, отнеситесь серьезно к этому мероприятию. Студенческий совет усердно работал все это время над программой и распределением сил. Ваше внезапное назначение так же неожиданно и нежелательно для нашей работы, как и для вас, — ледяная вежливость в голосе и февральский мороз в чернеющих за прозрачными стеклами очков суровых глазах. Джин ежится от внезапно пробравшего холодка. Видимо, одна легкая рубашка все же не лучший выбор для конца зимы. — Конечно, я подойду к своим обязанностям со всей серьезностью. Может, мне и кажется, что это пустая трата моего учительского потенциала, но я все еще звезда этого факультета. Кому как не мне следует презентовать нас перед желторотиками. К тому же, пока я был студентом количество абитуриенток возросло на 30 процентов. Представь, что будет теперь, когда я блистающий преподаватель, — очередная пустая ухмылка и примиряющий хлопок по плечу. Ким Сокджин в своем притворстве хорош как никогда. Намджун только презрительно морщится. — У меня осталась еще одна пара. После я занесу вам план мероприятия и сценарий, которого вам желательно будет придерживаться. Свои персональные пожелания и мнение можете сообщить мне завтра перед первой парой или в письменном виде занести в кабинет совета. Если у вас нет ко мне никаких вопросов, я… — громкие голоса приближающихся студентов перебивают безукоризненную речь старшекурсника. «Слышал, он появится на следующей неделе?» «Пора бы уже, зима заканчивается. А его обычно весной приносит». «И как он только умудряется в университете числиться с такой-то посещаемостью». «Какая разница? Главное, что он есть. Представь, какая бы тоска смертная без него бы тут была». «И правда. Эх, вот бы он поскорее появился». Взволнованные студенты отправляются по своим делам, заворачивая за угол, а Джин провожает их заинтересованным взглядом. — Это они о…? — поворачивается к собеседнику, застывшему с взглядом, приклеенным к точке, где студентов и след простыл. — Ни малейшего понятия. До свидания, преподаватель Ким, — широким, словно военным шагом Намджун скрывается за тем же поворотом, напоследок даже не повернувшись к озадаченному брюнету. Джин вздыхает и уставшим движением взъерошивает волосы на затылке. С уходом старшекурсника воздух как будто бы потеплел. Зима и правда заканчивается, а значит самое время ему вернуться. Джин усмехается. «Скоро будет шумно». Заворачивает за угол и исчезает в коридорах родного университета. «Надо бы зайти к Чонгуку». *** — Ну, слушай, Хо, если ты на соревнованиях будешь играть так же дико, как на тренировках, то кубок у нас в кармане, — согласный гогот всей команды и самодовольная ухмылка на лице ее капитана. — Обижаешь. Я по природе дикий. Если я не буду выкладываться по полной, то чего ожидать от остальной команды? Быть капитаном — страшная ответственность, — баскетбольный мяч на кончике пальца совершает десятый поворот, красноволосый спортсмен даже не следит за своими виртуозными движениями. Прекрасно знает, что в его руках — чистое мастерство наивысшей пробы. — Ну, конечно, наш дикий капитан приведет нас к победе! — чересчур эмоциональный нападающий всем телом наваливается на Хосока и мяч соскакивает со своего места, звонко бьется о землю и разгоняется вперед в сторону экономического факультета, где встречает препятствие в виде одного всем хорошо известного третьекурсника. Вся команда, кроме капитана, издает сдавленный вздох, наблюдая как мяч отскакивает в последний раз, чтобы со всей силы врезаться в бедро с головы до ног идеального платинового блондина. На красивом лице сразу же расцветает презрительно-недовольная гримаса, а пухлые губы раскрываются в готовности открыть спортсменам глаза на все, что они из себя представляют с его точки зрения. Команда в ужасе застывает, ожидая, когда всему университету известный скандалист проявит себя во всей красе, но Хосок лишь хищно ухмыляется и облизывает губы в предвкушении очередной стычки с самодовольным студентом. — Чи, здорова! — первый широкий шаг в сторону блондина и звучное приветствие. Третьекурсник переводит раздраженный взгляд на старшего и сжимает челюсть так сильно, что кажется, все зубы в ту же секунду сотрутся в порошок. — Идите без меня, а то еще вам перепадет ласковых слов. Собачка может и мелкая, но жуть какая злая, — не оборачиваясь, машет рукой на прощание и продолжает свой путь до парня, который с такой силой давит на мяч под ногой, что еще немного и он прямо под ним взорвется. — Тебя руками пользоваться не учили или их тебе лучше на грабли заменить? Побольше пользы будет, — такой привычный ядовитый тон и мяч больно ударяется об голень. Ну кто со всей силы пинает тяжелым баскетбольным мячом в собеседника, стоящего в паре метров? — И тебе привет, конфетка. Чему обязаны визитом твоей блистательной особы? — невозмутимо поднимает мяч с земли, не обращая внимания на боль. От оскала во все тридцать два зуба жаром пашет. Да так, словно уже и не конец февраля на дворе, а самый разгар июля. — Тебе в голову даже немного мозгов не вложили, да? У вас с экономическим здания по соседству, надо было с Джуном встретиться, — уже гораздо более спокойный, даже миролюбивый тон. Да уж, Чимин никогда не отличался постоянством. Хосок понимающе усмехается. Действительно, стоило догадаться сразу. Если звездочка появляется рядом со спортивным факультетом, то только из-за его близости к экономисту-президенту студ совета. — И не стой так близко, от тебя несет как от псины. Вы хотя бы душ после тренировок принимаете? Отвратительно, — никакой злости в голосе, привычное презрение и снисходительно приподнятая бровь. — Можешь быть повежливее? Я все-таки старше. Не поверишь, но я для тебя такой же хен, как и наш обожаемый президент, — издевательская улыбочка, но Хосок все же послушно отступает. Знает, что Чимину не отсутствующий запах претит, а жар, который спортсмен на метры вокруг себя источает, согревает воздух. Чи такое не любит, ему холод подавай. — Ну да, конечно. Тебе до Джуна как до Америки вплавь. Кстати, ты не заметил…? — прерывается на половине фразы внезапным порывом слишком теплого для зимы ветра. Нежный и пахнет распускающимися цветами. — Ты об этом? Да, весна идет, а он вместе с ней, нога в ногу, — бросает взгляд в ту сторону, откуда прилетела невесомая весточка о конце зимы. В глазах радостное предвкушение, ему так не хватает этого особенного тепла. — Давно пора. Я уже успел соскучиться, — Чимин прослеживает глазами взгляд старшего и всматривается так внимательно, будто ждет, когда на горизонте появится кто-то, шагающий легко, словно несомый ветром. — Ты успел соскучиться уже очень давно, Чимини. Ты уже тысячи лет по нему тоскуешь, мне можешь не врать. Я ведь тоже. *** Подул западный ветер, неся с собой легкий аромат цветов и талого снега. Очередной зиме пришел конец, а значит пора возвращаться. Не то, чтобы он не хотел и не то, чтобы он хотел. Просто у него не было выбора, ведь когда приходит весна, появляется и он. Словно ее несомый ветром вестник. Он вытягивает руку вперед, нежно лаская дуновение на ладони. Ветер всегда к нему ластится, словно маленький котенок играется между пальцами, взлетает вверх до локтя и выше по плечу, вплетается в волосы, ворошит кудри и улетает дальше, зовя за собой. А у него и нет желания сопротивляться. Конечно, он пойдет следом, заинтригованный, куда в очередной раз заведет его шаловливый друг. Он никогда не знает наперед, но в этот раз у него такое чувство, что он снова вернется в то же место, куда ведет его ветер уже пару лет. Он не знает, почему продолжает возвращаться. Не знает, что ему нужно сделать, кого встретить, чтобы продолжить свое путешествие. Поэтому он идет за ветром в родные почти края, где его непременно ждут, ведь время пришло. Пора возвращаться к тем, кто считает его другом, вестником счастья и даже к тем, кого один вид приносящего лишь неприятности парня выводит из себя. А может в первую очередь именно к ним. Он улыбается тепло и всматривается в светлый горизонт. Ищет глазами ветер, что укажет дорогу и, находя, делает шаг вперед. Отправляется в путь. Безликие прохожие оборачиваются вслед незнакомцу, шагающему легко, словно в ногу с ветром. Он проходит мимо, и прохожие возвращаются к своим повседневным заботам, лишь одной мыслью провожают его. «Вот и весна пришла».