Прежде, чем взлететь, нужно научиться падать

He was living for the dark

Bought me roses and took my heart

He was living for his art Such a poet in the way he talked

- Если это такая шутка, то мне совершенно не хочется смеяться, Эда! – в очередной раз воскликнула Фифи, наблюдая за тем, как я мечусь по квартире, собирая необходимые мне вещи в чемодан. Я размышляла, стоит ли брать с собой все свои скромные пожитки или стоит ограничиться небольшим количеством одежды и косметики в надежде, что в квартире Серкана есть вещи для обеспечения комфортного проживания. По правде говоря, я до сих пор не понимала, как смогу жить в одной квартире с незнакомцем, который хочет от меня избавиться, но желание спокойной жизни, где бешеный стук сердца не отдается в висках какофонией отчаяния, было сильнее намерения выпить всю кровь Болата в отместку за его, все еще непонятные мне, антисоулмейтские принципы. Что должно случиться с человеком, чтобы он не хотел встретить родственную душу? Или для этого он должен потерять свою собственную? - Как ты можешь заметить, то и я не хохочу, как сумасшедшая, - пробормотала я из глубины шкафа, разыскивая свои тренировочные штаны, которые я так ни разу и не надела по причине бесконечной лени, мешающей добраться до спортзала. Возможно, моя ссылка на другой конец города станет стимулом заняться собой? - Система сказала, что мы с Серканом не должны отходить друг от друга больше, чем на десять метров, ежедневно с 6 вечера и до 6 утра…- я взглянула на часы, которые показывали, что до заключения под стражу оставалось около часа. Аллах, надо поторопиться, если я не хочу, чтобы штрафные санкции добавили к моему сроку дополнительные сутки! - И чем это поможет? Да вы же поубиваете друг друга через пару дней! – слова подруги воплотили мои страхи в жизнь. Разве я могла представить быт с Серканом, который и слышать не хочет ни о какой связи, в то время как я ни на секунду не перестаю ее чувствовать? Нить накаливается с каждой минутой, проведенной вместе, а сейчас, когда мы не рядом, она будто ледяная и лишает меня чувств, словно анестезия у дантиста. - Видимо, придется придержать свою злость и перетерпеть ради своего же блага…ведь два месяца – это пустяк, правда? Всего-то шестьдесят дней… - …и ночей, - заметила Фифи, заставив меня протяжно застонать от осознания собственной беспомощности, - Ты действительно думаешь, что справишься? Не отравишь его чем-нибудь? Не спалишь квартиру к чертям? Этот парень – настоящая заноза в… - Я справлюсь, - перебив соседку, я мысленно согласилась с ее красочным описанием моего соулмейта, открывая ящик с нижним бельем. Взглянув на кружева, что забились в самый угол, я вздохнула, понимая, что подобные вещи не пригодятся мне еще долго, ведь реабилитация после разрыва связи наверняка займет какое-то время, а учитывая мою тонкую душевную организацию, я еще долго не смогу смотреть в сторону парней, не видя в них насмешливый взгляд Серкана. Да, Эда, твоя жизнь перестала принадлежать тебе одной. Схватив несколько комплектов повседневного белья, которые как нельзя лучше подходили к будущей серости двух месяцев взаперти, я кинула их в сумку, после вскрикнув от неожиданно громкого гудка клаксона за окном. Выглянув на улицу, Фифи нахмурилась, сообщив, что мой соулмейт таким образом напоминает, что все еще ждет под окном, и мои «всего пятнадцать минут» давно истекли. - Я готова собственноручно придушить его прямо сейчас. Только скажи, - предложила подруга, раздражаясь от каждого автомобильного гудка, которыми нас одаривал сам Серкан Болат – золотой голос Турции и отъявленный негодяй, не знающий ничего о приличии и личных границах. Понимая, что еще чуть-чуть, и он наверняка поднимется в квартиру, утаскивая меня за собой, чтобы не нарваться на пресловутый штраф ценой в совместные 24 часа, я вздохнула и крепко обняла Фифи, стараясь не расплакаться от безысходности. - Все будет хорошо, - пообещала я, зажмурив глаза, - когда все закончится, я смогу начать с чистого листа. Никакой связи, никакого соулмейта – только разумные взрослые отношения, строящиеся на взаимном уважении и принятии друг друга такими, какими есть, - рассуждая вслух, я надеялась, что буду верить в свои слова и стану двигаться вперед с установкой на счастье, но почему-то мои намерения меркли, стоило мне вспомнить бабочек, порхавших в животе под гитарные рифы в тесном клубе. Смогу ли я забыть это, когда связь оборвется? И хочу ли я забыть то, что никогда больше не случится? - Звучит ужасно скучно, но тебе определенно подходит, - подмигнула Фифи, вновь обнимая меня, а после засовывая маленький непрозрачный сверток в боковой карман моей спортивной сумки. На мой недоуменный взгляд она ответила, что это «прощальный подарок», который может мне пригодиться. Мое намерение тут же его открыть было пресечено моментально, так как подруга попросила открыть его лишь в том случае, если я все же попаду под чары Серкана, и мне будет нужна неотложная помощь. Фыркнув и сообщив, что эта рок-звезда никогда не сможет заинтересовать меня ничем, кроме как наличием мускулов, которые несомненно помогут донести мои пожитки до его квартиры, я вышла в коридор, где столкнулась с обладателем трехдневной щетины и глубоких зеленых глаз, в которых так хотелось… - С ума сойти! И ты все это время собирала всего одну сумку? Ты в курсе, что еще немного, и эти штучки добавили бы нам дополнительные 24 часа незабываемых приключений? – Серкан скривился, кивнув на свой браслет – кандалы для сопротивленцев. - Как мило, что ты поднялся, - съязвила я в ответ, не собираясь проигрывать даже в этой нелепой перепалке, - Наверняка хочешь помочь загрузить все это в машину? – я сделала шаг вбок, открывая Болату картину, которую он явно не ожидал увидеть: позади меня стоял чемодан и пара коробок с бумагами, ведь мою работу на эти два месяца никто не отменял. Глаза напротив сощурились, словно пытаясь найти подвох, а после крепкие руки подхватили мой багаж не без недовольного бормотания под нос. - Ты уверена, что все это тебе понадобится? Наш срок – далеко не несколько лет, а всего лишь… - Аллах, ты что, никогда не жил с девушкой? – закипая от неуместных замечаний, воскликнула я, заставив Серкана мрачно замолкнуть вплоть до того момента, пока он не выругался, вбивая в навигатор свой домашний адрес, проклиная «трущобы Стамбула», из которых невозможно выбраться ни одному здравомыслящему человеку без помощи искусственного интеллекта. Добрую половину дороги на пути ко временной тюрьме мы молчали, но это совершенно не напрягало Серкана, плавно ведущего машину по нарушающему тишину навигатору, в отличие от меня – той, которая не выдерживала груза, внезапно свалившегося на плечи в виде рок-звезды со скверным характером подростка переходного возраста. Я думала о том, как я буду чувствовать себя в чужом пространстве, и вообще, почему я так легко согласилась на временный переезд к Болату? Почему не возражала? Почему не продумала все до мелочей? Почему не побоялась, что он – один из маньяков, которые днем ведут публичную жизнь, а ночью вылавливают девушек в темных подворотнях? Почему я не стану очередной его жертвой, которая пропала без вести? Ответ был прост: я чувствовала Серкана так явно, что точно знала – он не станет расчленять меня и расфасовывать по пакетам. Самое большое зло, на которое он был способен – это в очередной раз напомнить мне, что мы не станем ближе, чем временные соседи по совместному несчастью. Вот только мое сердце сопротивлялось этой горькой правде, прячась за робкой улыбкой Эды Йылдыз, летящей по автостраде под музыку веселящихся чаек.

***

Звон ключей, щелчок замка, стук от тяжести сумок, опустившихся на пол в просторном коридоре. На моих наручных часах было 17:57. - Это мой дом, - только и произнес Серкан, закрывая за мной входную дверь и включая свет с помощью хитрых манипуляций на стеновой сенсорной панели. Первое, что бросилось мне в глаза – это черный рояль, занимавший центральной место в просторной гостиной, в которую попадаешь прямиком из коридора, где я оставила свои видевшие и лучшие времена туфли рядом с парой начищенных мужских ботинок. Гостиная была выполнена в серых тонах, а набор мебели был довольно практичен: пара кресел, диван, журнальный столик, телевизор, занимавший половину стены и разделявший собой вереницу дипломов в рамках и семейных фотографий. Подходить и разглядывать их я не решилась, потому что хозяин квартиры молча понес мои сумки в другом направлении, отчего мне пришлось идти за ним, минуя светлую кухню и две закрытых двери, где, как я предполагала, расположились ванная комната и санузел. Отперев дверь в дальнем конце квартиры, Болат галантно пропустил меня вперед, включив свет и объявив: - Это твоя комната на период, пока… - …пока мы не освободимся от невидимых наручников, - привычно закончила я, получив в ответ поджатые губы своего собеседника и грустный взгляд зеленых глаз, осматривающих полупустую просторную комнату, в которой не было ничего, кроме кровати, шкафа, тумбочки и письменного стола с небольшим розовым креслом на колесиках, - Я помню. Спасибо. Я хотела было взять свои пожитки и начать обустраивать свое новое пространство, которое не показалось мне враждебным, как я представляла себе по пути сюда, но мой соулмейт все еще вглядывался в пустоту четырех стен, продолжая сжимать в руках бедные лямки моих сумок, явно пребывая не здесь. - Серкан? – осторожно позвала я, на что он почти не отреагировал, лишь вздохнув, - Серкан? – я вновь попытала счастье, осторожно прикоснувшись к костяшкам его пальцев кончиками своих, на что Болат отшатнулся, будто ошпарился, приходя в свое привычное состояние недовольства сложившейся ситуацией. - Ты не слышал, как я тебя звала? – с опаской спросила я, наблюдая за тем, как он потирал свою руку, будто я вцепилась в нее мертвой хваткой, а не невесомо прикоснулась, пытаясь привести его в чувства. - Твоя комната, - начал он проигнорировав мой вопрос, - Можешь сделать перестановку, если хочешь, но нам нужно договориться о том, что в течение двух месяцев будут действовать определенные правила. - Правила? – переспросила я, наблюдая за тем, как Болат поставил мои сумки рядом с кроватью, - Как в студенческой общаге? - Как в доме, жизнь в котором должна быть комфортна для нас обоих, - сдержанно пояснил он, явно пытаясь показать мне место, которое я занимаю в иерархии ценностей Серкана Болата. - Например, мыть за собой посуду и не разбрасывать грязное белье по углам? – шутка не достигла своей цели, столкнувшись со стеной под названием: «Я слишком серьезен для твоего ребячества, Эда, от которой я хочу как можно скорее избавиться, поэтому буду хмурым и нелюдимым настолько, насколько это возможно». - В том числе. Правило первое: моя комната и твоя комната – это две независимые территории. Тебя не должно волновать то, что происходит в моей, и доступ туда тебе заказан. Это же правило касается и твоей. Он был серьезен. Он был так серьезен, будто, если нарушить одно из правил, мигом отсохнет рука или на планету вторгнутся инопланетяне. Я лишь кивнула, стараясь принять, что для Серкана очень важно личное пространство, но оставался один вопрос: - А наши комнаты находятся не дальше, чем десять метров? – спросила я, видя, как суровость моего собеседника на миг исправилась, а после он хмыкнул, оставив меня в одиночестве. Спустя минуту Серкан вернулся со строительной рулеткой, отмеряя расстояние от моего окна до дальнего угла своей спальни с такой педантичностью, что пару раз я еле сдержала себя, чтобы не расхохотаться. Ну кто еще будет так серьезно подходить к измерению метража своей квартиры? - Все в порядке, - с облегчением сообщил он, - 9,57. Можно даже будет выйти на балкон, - очевидно, он говорил о своей комнате, потому что здесь я не наблюдала балкона, на котором бы хотела выпить чашечку кофе утром выходного дня. - Отлично. Значит, на штраф не нарвемся, - я притворно радостно хлопнула в ладоши, будто бы расстояние между нашими комнатами было самым важным, что происходило с нами сейчас, - Правда, я успела прочитать, что браслеты посылают звуковое оповещение, если расстояние превышает десять метров, и дают тридцать секунд на то, чтобы его сократить. Да, Серкан, у меня было полно времени, чтобы покопаться на женском форуме со свежей темой «Рызрыв связи солумейтов» во время нашей молчаливой поездки сюда. Оттуда я так же узнала, что новый закон по совместному проживанию на два месяца затронул, как минимум, сотню пар, отчего я выразила слова сочувствия своим сестрам по несчастью под ником «Роковая Эда», который совершенно противоречил моей сущности. - Хотя бы это они продумали, прежде чем ломать жизни людей, - отозвался Серкан, рассматривая идентичный моему браслет на своем запястье. Наручники для сопротивленцев. Оковы для невозможной любви. - Итак…всего одно правило? Или у тебя подготовлен список, в котором так же присутствует запрет на то, что нельзя дышать над твоим роялем, нельзя критиковать твою музыку, нельзя не выражать восхищение твоей персоне и уж точно никак нельзя обойтись без ежедневного хмурого выражения на лице? Я ничего не забыла? – я честно пыталась не впадать в уныние, стараясь забыть о том, что с каждым днем я буду терять частичку себя и светлого будущего, в которое так хотела вступить со своей родственной душой, чьи глаза потеплели, а губы скривились в кривой ухмылке. - Если не брать в расчет, что через два месяца мы больше не увидимся, ты вполне забавная, Эда Йылдыз, - внезапное откровение от Серкана заставило меня хмыкнуть, будто своеобразный комплимент от пожирателя девичьих сердец не попал в мое собственное. - Чего не могу сказать о тебе, Серкан Болат, - уколола я. Мы молча смотрели друг на друга в попытке осознать происходящее и понять что делать дальше, но трель мобильника Серкана быстро сбросила охватившее нас оцепенение. - Располагайся, - только и бросил он, прежде чем скрыться за дверью и поприветствовать кого-то на том конце провода. Оглядев безжизненное пространство комнаты, которую мне предстояло превратить в свой островок приватности и уюта, я принялась разбирать сумки и заполнять шкаф, настраивая себя на то, что, если овечка подружится с волком, то ее шансы на выживание уже не так сильно стремятся к нулю. - Ты справишься, - шептала я, взглянув на часы, которые показывали, что на разбор вещей я потратила лишь полтора часа, - Ты не одна, - продолжала я, стараясь ровно дышать, чтобы успокоить сердце, что не переставало неистово нестись вскачь с того момента, как я оказалась рядом с Серканом в подземке. Возможно, стоило показаться кардиологу? Естественно, в свои свободные от оков Болата часы… - Ужин готов! – возвестил мужской голос по ту сторону двери, заставив мои брови оказаться на ранее невиданной ими высоте. Серкан Болат и готовка? Дружелюбие и желание меня накормить? В еде мышьяк? Какое-то подозрительное приглашение поужинать вместе после череды обвинений в моих сказочных взглядах на жизнь… - У…ужин? – неуверенно переспросила я, оглядывая себя, облаченную в домашние штаны и растянутую футболку с логотипом газеты, в которой работаю, - Я не голодна! - Правило второе: мы ужинаем вместе, если находимся дома, Эда, и оно не подлежит обсуждению! – голос Серкана удалялся, но я знала, что кухня находится неподалеку и можно не бояться, что расстояние между нами перейдет запретную грань. Вздохнув, я достала из кармана спортивной сумки миниатюрное зеркальце, чтобы взглянуть на свой уставший макияж и напомнить себе, что в этой квартире мне не перед кем красоваться и Серкан совершенно не занимает мои мысли. Тушь осыпалась, пудра давно перестала справляться со своей задачей, а помада была съедена в попытках не нервничать хотя бы пару минут. Взяв себя в руки, я решила стереть свой пожухлый боевой раскрас и предстать перед Серканом без защитной маски, которая наверняка спасала многих женщин от неминуемого развода. Разве мне есть, что терять? С этими мыслями я начала очищать свое лицо и попутно прислушиваться к музыке, что полилась из кухни приятным бархатом солиста, чье имя я знала вот уже несколько бесконечных дней.

***

[The Devil Wears Prada - Chemical]

Он задумчиво смотрел в окно с бокалом в руке, словно позировал для художника, чтобы тот увековечил его волевой подбородок и нос с горбинкой, которая внезапно стала казаться мне довольно милой. На столе стояла большая тарелка с овощным салатом, которая особо не вызвала моего интереса, но то, что находилось на двух тарелках рядом, заставило мой желудок протяжно заурчать: картофель и мясо звали меня присесть и взять приборы в руки, но я не спешила, наслаждаясь моментом спокойствия, которое возникло совершенно внезапно. Стоя на пороге кухни, окутанной приятным ароматом и негромкой музыкой, я наблюдала за спокойствием Серкана, наслаждавшегося вечерним видом из своего окна. На миг мне показалось, что наше посещение специалиста по разрыву связи - всего лишь дурной сон, и сейчас мой соулмейт обернется, его теплая улыбка подарит мне ощущение надежности, а после мы вновь убедимся в том, что наша нить крепка как никогда. Но я лишь ежилась от холода, который внезапно коснулся моих плеч, потому что эта квартира – не мой дом, а Серкан – тем более. - Хочешь нарушить свое же правило? Все ведь остынет, - я обозначила свое присутствие, отчего Болат обернулся и пристально рассмотрел меня. Наверняка в своей голове он сличал мой дневной образ с тем, что я выбрала сейчас – домашняя Эда, которой все равно, что подумает какой-то там певец, о котором она раньше ничего не слышала. Все равно. Абсолютно безразлично. Аллах, да не смотри же на меня так! - Ты…- начал Серкан, наконец смотря мне в глаза, - …ты пьешь? – он поднял вверх бокал, наконец отходя от окна и занимая место за столом, обрывая зрительный контакт, за что я мысленно его отблагодарила. - Редко. В основном по праздникам, - коротко сказала я, присаживаясь напротив. - Хм, - только и произнес он, делая далеко не первый глоток своего напитка. Я не стала дожидаться тостов или пожелания приятного аппетита, потому что мой организм требовал немедленного насыщения и никакой Серкан Болат со своими дурацкими правилами и отвратительным поведением с малознакомой девушкой не мог нам помешать! Разве не стоит брать от этой ситуации все? Когда мне готовил мужчина в последний раз? Когда я ужинала с рок-звездой? Когда я появлялась без макияжа в присутствии противоположного пола? И пускай этот мужчина всего лишь мой будущий незнакомец, с которым я никогда больше не увижусь…разве не в этом вся соль? Попутчики в поездах всегда рассказывают всю подноготную, ведь они больше никогда не встретятся, чтобы неловкость взяла верх над откровениями. Я отправляла в свой рот кусок за куском, довольно жуя и ощущая легкость от того, насколько вкусной была еда, но я совершенно забыла, что она вполне может быть отравлена этим негодяем, который насмешливо поглядывал на меня. - Фто? – вопросила я, не успев прожевать. К черту манеры – на этого мужчину у меня нет планов, и это взаимно! - Ты испачкалась как хрюшка, - хохотнул он, чинно и благородно разделывая мясо на своей тарелке. - А тебя не учили манерам, да? Комплименты сыпятся как из рога изобилия! – я взяла салфетку, пытаясь вслепую привести себя в божеский вид, - Все? - Справа еще. Чуть-чуть, - подсказал Серкан, явно забавляясь. - Теперь нормально? – спросила я, крутясь в разные стороны. - Аллах, я же сказал – справа! – с улыбкой напомнил он, приподнимаясь и протягивая ко мне руку через стол, чтобы помочь справиться с последствиями моего повышенного аппетита. О, нет, только не это! Ромкомы научили меня всем возможным клише, и сейчас должен был произойти большой бада-бум, после которого он прикоснется к моей щеке, между нами пройдет электрический разряд, и мы поймем, что предназначены друг другу! О. НЕТ. НЕТ. НЕТ. Или я хочу этого? Пальцы Серкана с особой осторожностью прикоснулись к краешку моих губ, невесомо стирая то, что его так развеселило. Не было разряда. Не было особого взгляда – лишь вежливость. - Вот и все, - он вновь сел напротив и продолжил трапезу, в то время как внутри меня разорвалась маленькая бомба, и это было проблемой, потому что меня непреодолимо тянуло к своему солумейту, а молчание, висевшее между нами, лишь усугубляло ситуацию, позволяя моим мыслям пускаться во все тяжкие. - Какие еще будут правила? – я отчаянно пыталась спасти ситуацию. Немного подумав, Серкан ответил, глядя в свою тарелку: - Никто не должен знать, что мы - соулмейты. Большой бада-бум. Теперь мы наверняка будем проводить все вечера дома, скрываясь от людей. А я было позволила себе помечтать о дружеских прогулках по набережной и ужине в тихом ресторанчике неподалеку от Галатской башни, совершенно не переживая, как я выгляжу, и не сдерживаясь в высказываниях, чтобы произвести впечатление на кавалера. - А как же твои ребята из группы? Уж они точно все знали, потому что баннер с лицом девушки из метро просто так на концерте не вывешивают. - Знают они и мой юрист – для остальных это ненужная информация, - резко отрезал он, будто быть соулмейтом со мной – большой позор для мира, в котором жил Серкан. - И еще кое-кто, - добавила я, поймав вопросительный взгляд напротив, - моя подруга. Фифи. - Точно. Эрдем говорил про нее, - и вновь он сосредоточен на своей еде, будто я всего лишь пустое место. - Эрдем…а вы давно вместе? В смысле, как давно существует группа? В каких городах вы были? – не то, чтобы я действительно интересовалась деятельностью бойз-бенда под предводительством надменного красавчика, что прожигал меня недоуменным взглядом, но я не хотела провести остаток ужина в звенящей тишине. - Ты шутишь? Ты действительно ничего не знаешь о группе и не видела меня раньше? – казалось, что Серкан был искренен в своем недоумении. - Ну да. Разве я должна знать всех исполнителей Турции? – пожав плечами, спросила я, стараясь сбить спесь с зазвездившегося собеседника. - Но тех, кто получил платиновый диск, должна! – Серкан всплеснул руками от негодования, заставив меня прыснуть от смеха, - Что смешного, Эда? Мы с парнями ежедневно работаем над звучанием и текстами, люди выстраиваются в очередь, чтобы купить билет на концерт, а ты ни разу не слышала ни одной песни?! Аллах, какое самомнение! - Конечно, я слышала одну по телевизору, и на концерте немного послушала, но в остальном… -Стоп, - пригрозил он, откладывая приборы, - то есть, то, что ты слышала, тебе не понравилось? – его грудь часто вздымалась. Я понимала, как важна для него оценка его же творчества, но я не могла лукавить, когда дело касалось искусства. Разве зря я вела колонку в газете о нем? Уж я как никто разбиралась в самородках разных сфер искусства! - Гитары слишком резкие, твой голос иногда срывается на крик, басиста совсем не слышно, а барабаны не всегда в тему…- без обиняков поделилась я, чувствуя, как воздух накалился. - Что-то еще добавишь? – его голос охрип, а вены на руках налились свинцом. Это было так сексуально, что я бы постаралась лучше, чтобы охарактеризовать его песни и увидеть его внутреннего зверя, но ради чего? Чтобы в очередной раз услышать, как он не хочет открываться навстречу своему предназначению, предпочитая самостоятельный выбор второй половины? Что мы будем скрываться и делать вид, что просто случайно оказались рядом на улице с шести вечера до шести утра? - И тексты мне не близки. В остальном – можно послушать разочек, - контрольный выстрел в голову, и я слышу его шумный выдох. - Понятно, - он еле сдерживался, чтобы не добавить: «Очередное правило – любить мою музыку! Не сметь критиковать!», но, очевидно, что у Серкана был стержень, который помогал стойко переносить критику. По крайней мере, он не стал переубеждать меня, а просто молниеносно закончил со своей порцией, загрузив посудомойку. Его эго, очевидно, было задето, но я все еще мстила за то, как он обошелся со мной, разбив мои стремления к счастью одной фразой: «У нас нет будущего». Но могла ли я мстить все время? Разве это было правильно? Возможно, стоило бы разобраться, почему Серкан не хочет иметь связи? Почему ему так важно самому делать выбор? Уже обжигался? Неудачные отношения в прошлом? Имидж требует? Вопросов было много, но тот, кто мог на них ответить, предпочитал отгородиться от меня. К тому времени, как я закончила с едой, Болат бездумно щелкал пультом в гостиной, переключая каналы. Бархатный голос больше не лился из динамиков. Я присела на другой край дивана, благодаря его, что он такой большой и вместительный, что нам не нужно неловко соприкасаться, сидя на нем, но вновь повисшее молчание не смогло прогнать неловкость без следа. Тем более, я невольно приправляла это состояние своим излишним любопытством, разглядывая Серкана: на нем была белая футболка с v-образным вырезом, в очередной раз демонстрируя красивые ключицы, серые спортивные брюки и…все то же гордое выражение на лице, без которого он не выходил из дома. Было ли это его звездным образом или он всегда был таким хмурым и сосредоточенным? - Мы можем поговорить начистоту? – вновь оборвала молчание я. - Хочешь добавить что-то еще к списку того, что тебе не нравится в моей музыке? – он не смотрел на меня, продолжая надеяться, что в телевизоре появится что-то интересное. - Я не стану извиняться за свое мнение. Ты к этому привыкнешь, - он фыркнул, но не возразил, позволяя продолжить, - Я хотела поговорить о том, как мы проведем эти два месяца. О том, сможем ли выйти из дома в эти часы, не выдав себя, и вообще…нам нужно наладить контакт. Я не верила, что говорила это, но нам действительно нужно было найти общий язык, чтобы не сойти с ума от давления извне. Ведь как можно сосредоточиться на работе, если ты знаешь, что по приходу домой будешь страдать целых двенадцать часов? - Контакт, значит? – Серкан щелкнул пультом, отчего экран погас, - И что ты предлагаешь? Он не смотрел на меня, наверняка наслаждаясь своим отражением в молчаливом черном зеркале телевизора. - Предлагаю потихоньку узнавать друг друга, задавая вопросы, смотря фильмы, слушая музыку и обсуждая твою в том числе, - я мило улыбнулась, но, смотря на выражение лица Серкана, я наверняка переборщила с приторностью в своем голосе. Пора перестать так сильно стараться, Эда! - Хочешь стать друзьями? - его простой вопрос прозвучал так насмешливо, что я еле сдержалась, чтобы не огреть его рядом лежащей подушкой, - Неужели тебя не тянет к своему соулмейту, Эда? Жизнь оказалась не такой уж и сказочной? - Я знаю что ты делаешь, Серкан, и это нормально - скрываться за маской сарказма и безразличия. Я понимаю и принимаю тот факт, что ты не хочешь, чтобы я была на твоем пути, но пойми, что, чем меньше мы будем ругаться и выяснять отношения, тем быстрее пролетит наш срок, и мы освободимся друг от друга, - выпалила я на одном дыхании, - Разве не этого ты хочешь? Принадлежать самому себе и делать выбор? Он молчал, внимательно рассматривая мое лицо. Наверняка он думал, что я блефую, преследуя свои корыстные цели, которые пока что были скрыты от его зеленых глаз, буквально пытающихся прожечь меня в желании добиться искренности, но я была не из тех, кто быстро сдается. Хотя, если судить по тому, что я согласилась на разрыв связи менее, чем за сутки, то моя стойкость явно хромает под натиском Болата. - Предполагаю, что твое молчание можно счесть за согласие? - полюбопытствовала я, протянув руку, на которой болтался металлический браслет, навстречу Серкану. Рукопожатие - стандартное заключение любой сделки. - Лишь бы ты об этом не пожалела, - только и сказал он, мягко пожав мою руку, словно заранее извиняясь за то, что нам предстояло пережить. Зеленый свет не заставил себя долго ждать, и я знала, что мой соулмейт тоже видит его, хоть и намеренно игнорирует, словно назойливую муху, пытающуюся залезть в его тарелку с супом. Вот только я не была мухой, сидевшей на краю, я была Эдой, захлебывающейся в неистовых стуках сошедшего с ума сердца. Я знала: еще чуть-чуть и мне придется распаковать подарок Фифи на случай катастрофы, предчувствие которой становилось все отчетливее с каждым взмахом ресниц чертового Серкана Болата.

***

Женский форум «Сильная женщина»

Раздел: Любовь и отношения Тема: Разрыв связи соулмейтов Сегодня 23:35: *Сели_на_мели*: Похоже, сегодня ночью мне будет не до сна. Сегодня 23:36: *Адекватная девчонка*: Почему? Нить взяла верх над разумом и будешь кувыркаться с соулмейтом до утра? ;) Сегодня 23:36: *Сели_на_мели*: ЕСЛИ БЫ! Я его терпеть не могу, но для того, чтобы быть с другим мужчиной, я должна разорвать эту связь. Два месяца мучений начинаются сейчас. Сегодня 23:40: *Лапуля_234*: Тяжелый случай. Удачи! Сегодня 23:43: *Роковая Эда*: У меня все еще хуже, девочки. Сегодня 23:44: *Роковая Эда*: У кого-нибудь есть контакты мозгоправа? Потому что моя голова отказывается осознавать то, что происходит. Сегодня 23:45: *Сели_на_мели*: Расскажи поподробнее, подруга!

But he don't love me

No, he don't love me

No, he don't wake up in the night and want me by his side

No, he don't love me.