Прежде, чем взлететь, нужно научиться падать

Stare at a wall that's told a thousand tragedies

Holding a hand that's loved every part of me

A lady comes and tells me that I got to leave

Right away, everybody is the enemy

Очнувшись будто бы не в своем теле, я увидела белоснежный потолок и почувствовала пульсирующую боль в висках. Последнее, что я помнила, это умопомрачительный запах мужского одеколона, заполнившего ноздри, и шершавость щетины на моем лице. Мужскую растительность я могла бы охарактеризовать как трехдневную. Попытавшись сесть, я тут же отбросила дальнейшие попытки, потому что голова закружилась и вновь опустилась на мягкую подушку, словно возвращая в свой сладкий плен сна и незнания. Любопытно, как долго я уже здесь валяюсь, где я вообще и что произошло? Неужели встреча с Серканом была лишь страшным сном, а теперь я, очнувшись, вновь верну свою жизнь, которая подконтрольна лишь мне и никому другому? Ту жизнь, где я все еще жду того единственного, который не оттолкнет меня, а всецело примет? Странный звук неподалеку отвлек меня от установления истины, отчего мне все же пришлось поменять позу и перевернуться на бок: это положение позволило увидеть с дивана гостиной в квартире Серкана его самого, сидящего ко мне спиной и перебирающего струны электрогитары, которая была подключена к аппарату, название которого я не знала. На его голове были наушники, отчего мелодии я не слышала — только перебор струн, не издающих ни единого аккорда. Поначалу мне хотелось вскочить и потребовать от него объяснений, чтобы моя голова не гудела от обилия мыслей и перманентной боли, но я решила повременить с этим импульсивным решением и просто понаблюдать за ним. Исходя из сегодняшнего опыта, я предположила, что он может почувствовать, что я очнулась и смотрю на него, но если Серкан постоянно подавлял возникшие в себе чувства, подаренные связующей нитью, то он может и не чувствовать меня так тонко, как я его — от осознания этого факта мне захотелось кричать и кидаться подушками в стены, в Серкана, в того, кто все это выдумал и обрек людей на нелепый спектакль, который забирал время, силы и чувства! Серкан продолжал музицировать, наверняка полностью растворившись в музыке, а я продолжала впитывать очертания его спины, рук, затылка, волосы на котором так смешно оттопырились, будто их обладатель неудачно отлежал свою идеальную прическу, а после забыл воспользоваться расческой. В моем сердце поселилась нежность — не было ни капли злости, презрения или желания съязвить…мне просто было спокойно в этой комнате. Здесь и сейчас. А дальше…может быть, Судьба не такая уж и злодейка, если посылает подобные испытания? Возможно, впереди нас обоих ждет то, чего мы жаждем? Меня — любящий человек, пускай и не соулмейт, а Серкана — завоевание сердец новых слушателей и покорение музыкального Олимпа… — Я ведь говорил, что ты упадешь к моим ногам, — мужской голос грубо вырвал меня из размышлений о будущем, отчего я мгновенно нахмурилась. — Аллах, зачем так пугать?! — я притворно схватилась за сердце, опускаясь обратно на подушку, лишь бы не видеть его самодовольную физиономию. И как я могла подумать, что он — не такой уж и козел? — Видимо, после сегодняшнего инцидента у тебя заторможенная реакция, — я услышала, как скрипнуло кресло, гитара упала на диван, а тяжелые шаги приближались, — Я звал тебя по имени несколько раз, пока ты пялилась на меня, даже не моргая. — Тебе показалось, — только и смогла ответить я, чувствуя, как краснеют кончики ушей, — И вообще, что произошло? Голова раскалывается! — я застонала, пытаясь принять удобное положение для беседы, которой я отчаянно не хотела. Этот индивидуум может испортить настроение парой своих будто бы случайно брошенных слов! — Ты потеряла сознание, когда мы репетировали, — сообщил Серкан, ложась рядом со мной, будто это было самой обычной для него вещью, — Я успел подхватить тебя в последнее мгновение, иначе твоя голова встретилась бы с бетонным полом и мы сейчас не смогли бы разговаривать. — Ах, как жаль, что этого не случилось! Ты, наверное, очень жалеешь, — пробормотала я, кутаясь в плед, который пах так же, как и в моих воспоминаниях перед обмороком…вот же засада! — Иногда мне кажется, что ты считаешь меня бесчеловечным тираном, который только и мечтает, чтобы ты исчезла с лица земли или же покалечилась до такой степени, чтобы не смогла разговаривать. — А разве это не так? Тишина. Ее я не ожидала, намереваясь услышать то, что он и должен был сказать: да, я хочу, чтобы ты поскорее исчезла, и считаю минуты до того, как мы сможем снять наши наручники и освободиться раз и навсегда. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно поинтересовался он, решив не отвечать на мой последний вопрос. Я чувствовала тепло его тела с одной стороны и холод с другой. Так же было и внутри меня: одна часть ненавидела Серкана, а другая тянулась к нему, бережно сохраняя все мелочи в отдельную копилку воспоминаний, чтобы насладиться ими, когда все закончится. — Будто меня танком переехали, а потом еще и вбили гвозди в череп, — пожаловалась я, потирая виски, которые никак не отпускали меня из тисков боли. — Врач сказал, что это все из-за нашей связи — якобы ты так расчувствовалась, когда я пел, что пропустила мои чувства внутрь себя и не смогла с ними справиться. Это происходит, когда нить натягивается, а связь достигает своего апогея, — неожиданно выпалил Серкан таким тоном, словно он сомневался в каждом сказанном им слове, — Поэтому хлопнулась в обморок. Он посоветовал тебе больше отдыхать и ограничить свою работу на пару дней. Пропустила его чувства через себя…получается, что та песня была действительно откровением, вот только осознавал ли это сам Серкан — пока оставалось вопросом. Ведь если бы он пропускал мои чувства через себя, то давно бы понял, что я страдаю биполярным расстройством, и сейчас хочу обнять его, хоть минуту назад мечтала, чтобы он навсегда заткнулся. — Надеюсь, я не доставила хлопот? — поинтересовалась я, наконец решившись повернуться в сторону Болата. Как я и предполагала, он тоже смотрел в потолок, заведя обе руки за голову. — Ну, если не считать того, как ты постоянно звала меня по имени в беспамятстве, то… — Аллах, да ты врешь! — я тут же вскочила и, взяв подушку, замахнулась на ее хозяина, принимая боевую стойку, не смотря на то, что все еще чувствовала слабость во всех конечностях, — Я наверняка сыпала проклятьями в твою сторону! Серкан пытался прикрыться руками, будто действительно боялся моей атаки, что не мешало ему потешаться надо мной: — О, нет, ты звала меня и просила обнять, Эда. Даже в таком состоянии ты четко обозначила свои желания, — он пожал плечами, будто был совершенно не причем, и тогда я сорвалась, начиная наносить по его телу удар за ударом. Пускай в моих руках была лишь подушка, а не огромная булава, я все равно представляла, как Серкан корчится от боли и умоляет прекратить пытку. В действительности он лишь пародировал меня, громко произнося свое имя. — Замолчи! — закричала я, сбавив обороты своих ударов, потому что еще чуть-чуть — и я свалилась бы без сил, — Ты все выдумал, чтобы побесить меня! — Каждый останется при своем. Но я наверняка тебе снился, да? Аллах, даже не хочу представлять те мерзости, которые могли придти тебе в голову, Эда. Уж я точно знаю, что мои фанатки себе фантазируют… — Я не твоя фанатка — ты об этом, похоже, забыл, — я тяжело дышала, не выпуская оружия из рук. — Это легко исправить, — Серкан наигранно миролюбиво похлопал по месту рядом с собой, молчаливо предлагая вновь прилечь и успокоиться. Я не хотела ему подчиняться, но гнев истощил мои силы, отчего я угрюмо опустилась обратно, понимая, что легче от этих физических упражнений мне не стало. — Твоя сегодняшняя песня мне понравилась, это правда, — разоткровенничавшись, я заслужила вопросительный изгиб бровей напротив, — Но она была настолько грустной…не в вашем с ребятами стиле. Это что-то новое? Ты ее написал? Его расслабленное выражение лица мгновенно испарилось. Маска непроницаемости вернулась обратно. От веселья не осталось и следа. — Не хочешь написать начальнику, что не появишься в редакции какое-то время? — Серкан ловко перевел тему на насущные дела, — Думаю, было бы разумным поработать из дома или же взять несколько выходных, чтобы придти в себя окончательно. От его слов веяло искренней заботой о человеке, за которого ты в какой-то степени ответственен, но что-то в его предложении меня смущало… — Да, ты прав, наверное, стоит сделать именно так…- я представила, как возрадуется Джерен моему отсутствию, но мысли резко сфокусировались на другом, — Подожди. Откуда ты знаешь, что я работаю в редакции? Вот это поворот! Сталкер Серкан Болат? Может быть, это был его идеальный план? Ведь какие рок-звезды ездят в метро? Аллах, да он наверняка серийный убийца! — Ты как-то обмолвилась об этом, — соврал и не покраснел мужчина, которого мне заботливо подкинула Судьба. Вот уж спасибо! — Ничего подобного, я не рассказывала тебе о своей работе. Вопрос все еще остается открытым, — я вопросительно изогнула бровь, сверля Серкана взглядом. — Дениз навел справки о тебе, — на это я лишь всплеснула руками, — А что мне оставалось делать? Я должен был убедиться, что съезжаюсь не с сумасшедшей фанаткой! — И как, убедился? — Более чем. Я съехался с сумасшедшей журналисткой, которая наверняка хочет вывернуть все мое грязное белье и слить прессе, — он засмеялся, но резко прекратил, увидев мои округлившиеся глаза, — Эда, я пошутил. Это шутка, правда. Я так не думаю. Ты впервые так близко подобрался к правде, Серкан, что я готова тебе поаплодировать…вот только придешь ли ты на мои похороны, когда узнаешь, каких дров я наломала всего лишь в первые несколько суток нашего шестидесятидневного заточения? Получается, 1:0. И я веду. — Мы можем обсудить один вопрос? — теперь настала моя очередь переводить тему, на что Болат активно закивал, наверняка внутренне радуясь, что мы не будем обсуждать его дальнейшие расследования насчет моей личности. Я отползла в противоположный угол дивана, решив держать дистанцию в надежде охладить свою голову от всего, что в нее проникало: желание вновь ощутить его запах на своей коже и придушить его собственными руками. — Так как нам предстоит проводить вечера и ночи вместе, то я бы хотела создать график, где мы отразим мероприятия, которые, к примеру, тебе жизненно необходимо посетить, и мои дела, которые я не могу сделать до шести вечера. Ваши репетиции — это, безусловно, интересно и очень важно, но и у меня есть жизнь в отрыве от тебя, Серкан. Я хочу иметь время на свое хобби и встречи с друзьями, — на одном дыхании выпалила я, боясь, что Болат перебьет меня, а решительность заявить о своем праве на частную жизнь испарится. — Это разумно, — он почесал подбородок, зашуршав своей трехдневной щетиной, — И что ты предлагаешь? — Пока я предлагаю чередовать дни: сегодня мы были на репетиции, а завтра мы пойдем…я еще придумаю. Но завтрашний вечер будет за мной. Улавливаешь мысль? — Улавливаю, но опасаюсь буйства твоей фантазии и твоего хобби. — Что, твой юрист плохо поработал и не узнал моих предпочтений в свободное время? — уколола я, на что Серкан кивнул, засчитав очередное очко в мою пользу, — Можешь перестать нервничать на этот счет — я не планирую посвящать тебя в свою жизнь настолько, чтобы ты в ней остался хотя бы воспоминанием. — Уф, как грубо, — скривился Серкан, будто бы он ни разу не говорил в мой адрес ничего подобного, — Может быть, стоит избрать другую тактику? — жестом я предложила ему продолжить, — Ведь прошлое тоже нуждается в том, чтобы его берегли. Мы могли бы перестать соревноваться в том, у кого язык острее, а шутки смешнее. Мы можем оставить хорошие воспоминания друг о друге…ведь ты наверняка еще увидишь меня по телевизору или в журнале. Возможно, и я, встретив тебя на улице, не проигнорирую твое присутствие, а поздороваюсь, словно мы всегда были хорошими друзьями. — Странно слышать просьбу о перемирии от тебя, — хмыкнула я, внутренне тая от того, как Серкан преобразился, стоило ему ненадолго сбросить свою броню: улыбка следовала одна за другой, а плечи уже не были такими напряженными. — Пока ты валялась в отключке, я подумал, что мы неправильно начали. Согласен, я вел себя далеко не как джентльмен, но на то у меня были свои причины. — А сейчас их больше нет? — мгновенно нашлась я, сгорая от нетерпения узнать, почему Болат так рьяно отвергает то, что большинство людей ждет как манну небесную. — Теперь я могу их контролировать. В какой-то степени, — ответил он, явно чувствуя себя неуютно от того, что я лезу к нему в душу. Я решила не усугублять ситуацию, довольствуясь тем, что имела сейчас: Серкана Болата, готового слушать меня и делать так, чтобы наше заточение было максимально безболезненным. Вот только можно ли примириться с тем, что я чувствую правильность нашей близости? Что я ощущаю себя полноценной, когда мы разговариваем, пускай и на повышенных тонах посреди боя подушками? Разве это можно засунуть куда-то на задворки, сосредоточившись на том, что друг для друга мы лишь временные попутчики на пути к возможному счастью, когда оно совсем рядом — только руку протяни? Пакт о ненападении мы заключили в этой же гостиной, решив отметить событие пиццей под нескончаемый монолог Серкана о том, что настоящая пицца есть только в Италии. И, черт возьми, это был лучший вечер, который я только могла себе представить.

***

Восемь утра: мы сидим за завтраком по разные стороны кухонного островка и не спешим сбежать друг от друга, пускай мы на свободе уже целых два часа. Возможно, виной тому мое вчерашнее признание, что музыка Болата не так уж и плоха, если ей не злоупотреблять, и его ответный комментарий, что я не такая уж и заноза в заднице, когда не хочу испортить его жизнь? Но мы все еще были осторожны, в некоторых моментах подбирая слова, чтобы вновь не прослыть язвительными незнакомцами, настраиваясь на путь «хороших приятелей», которые по какой-то причине оказались заперты вместе на двенадцать часов ежедневно. Вот только когда он смотрел на меня, на миг замолкая, я чувствовала, насколько фальшив этот спектакль, и что мой внутренний голос буквально оглушает своим откровением: «Он — это все, что может у тебя быть!». — Какие планы на день? — поинтересовался Серкан, делая очередной глоток кофе, который недавно сварил для нас в турке. — Буду работать из дома — выбила пару выходных. Хочу убедиться, что мое здоровье не находится под угрозой, — честно призналась я, ерзая на стуле, — Хотя, учитывая, что я обременена тобой на два месяца…— начала я, но тут же прикусила язык, понимая, как хочу отпустить колкость в сторону Болата, и также осознавая, что это неуместно в атмосфере неспешного и миролюбивого завтрака. Серкан хохотнул, но воздержался от комментариев, печатая что-то в своем телефоне и наконец приканчивая свой кофе. Кружка быстро оказалась вымытой, после чего заняла свое законное место в шкафу. Мне не оставалось ничего, кроме как записать очко в пользу моего соседа, который явно не станет разбрасывать свою грязную одежду по всей квартире. С этого дня я зареклась искать в сложившейся ситуации только плюсы, вот только жирный минус так и маячил перед глазами. Я долго тянула со своим завтраком, молча наблюдая за тем, как Серкан берет толстую тетрадь, покоившуюся на кофейном столике, и кладет в сумку, после критически осматривает свое лицо в зеркале, висящем в коридоре, далее плавно перемещаясь по гостиной, подхватывая ключи, медиатор, кошелек, второй телефон, какую-то примочку для гитары, которые, в конце концов, тоже исчезают в глубине сумки. Стараясь откровенно не пялиться на него, мои ноздри все же уловили запах его одеколона, который заставлял воспоминания вернуться: он произносит мое имя, щетина касается кожи, а тепло его тела такое близкое, и сердце стучит так быстро, хоть он и утверждал, что оно титанически спокойно, когда коснулся моей руки в душной гримерке проклятого клуба… — Порадуешь планами на вечер или мне теряться в догадках весь день? — крикнул он из коридора, заставив сбросить с себя охватившее меня наваждение, — Хотелось бы знать, к чему нужно быть готовым! — Будем прыгать с парашютом! — отозвалась я, откровенно наслаждаясь повисшим молчанием по ту сторону стены. Что, никак не ожидал от меня подобного, Серкан — я буду лучшим соседом в истории — Болат? И правильно, ведь я нагло тебе соврала, чтобы ты встряхнулся. Каюсь, не сдержалась. — Супер! Получу новый разряд, — наконец ответил он, проворачивая ключ в замочной скважине, явно собираясь уходить. — Аллах, ты еще и с парашютом прыгаешь? — я выскочила в коридор, застав Болата одной ногой за пределами квартиры. — Езжу на велосипеде, катаюсь на самокате, роликах, скейтборде, лошадях…хочу научиться управлять самолетом, но все не могу выделить на это время, — и все это таким спокойным тоном, словно он перечислял список покупок. Вот выпендрежник! — Ладно, на самом деле мы пойдем танцевать, — нехотя призналась я, до последнего не будучи уверенной, что хочу видеть Серкана в танцклассе. Но я настолько не привыкла пропускать занятия, которые были отдушиной для меня, что было решено посвятить его в этот аспект моей жизни. И пускай он потом будет долго припоминать мои неловкие движения, которые мой тренер до сих пор пытался сгладить и отточить, я не стану стыдиться того, к чему лежит моя душа! — Хорошо, — только и ответил он, выходя из квартиры, — Скинь место, куда нужно подъехать, или напиши, чтобы я приехал за тобой. А где же возмущения? Возгласы о том, что такие, как он, не танцуют, а только орут в микрофон и ломают гитары в концертном экстазе? Дверь закрылась, а я все еще не могла поверить, что открыла ящик Пандоры и принялась в нем копаться.

***

[Camila Cabello — Liar]

— Мне нужна твоя помощь, — с ходу начала я, даже не поздоровавшись с подругой. Это было верным знаком, что дело срочное. — Неужели ты пала смертью храбрых перед обаянием нашего музыканта? — сладко пропела Фифи на том конце провода, пока я ждала, когда мой старичок-ноутбук разродится стартовой страницей браузера. Работа из дома не была моим любимым занятием, но что оставалось делать, если я не была до конца уверена, что вновь не потеряю сознание? В эти дни дома я намеревалась начать собирать информацию о Серкане. А кто мог мне в этом помочь, если не та, что крутится в тусовке видеографов, работающих со многими знаменитостями? — Очень смешно. Мы заключили перемирие…вроде бы, — сообщила я, сомневаясь, можно ли так назвать хождение по острию ножа. — Тогда чем я могу тебе помочь, дорогая? По-моему, ты и сама прекрасно со всем справляешься. — Я кое-что сделала…— вздохнув, я вспомнила выражение лица Джерен, что только и мечтала о моем провале, — И мне нужно выкрутиться из этой передряги без ущерба для моей жизни. Я рассказала ей все: от спора с невыносимой коллегой и тех чувств, что я испытала на репетиции с ребятами, до сегодняшнего утра, которое не было похоже на времяпрепровождение заклятых врагов. Фифи долго раздумывала, пару раз даже промычав нечто нечленораздельное, что не было ей свойственно, после чего выдала то, что заставило меня вздрогнуть: — Ты действительно вляпалась в дерьмо, Эда. Выругавшись, я застонала, судорожно пытаясь найти выход из ситуации, которую сама же и создала, но Фифи успокоила меня тем, что пообещала подумать над спасением своей утопающей непутевой подруги. Поблагодарив, я спросила ее, где могу найти информацию о Серкане Болате, которая бы смахивала на что-то достоверное, а не на происки желтушников. Конечно же, госпожа Фиген отправила меня на фан-сайт группы, где была представлена подноготная на каждого участника. Кликнув по ссылке, я забрала волосы в небрежный пучок и, как заправский журналист, заложила за ухо карандаш, предварительно положив перед собой бумагу для записей. — Ну, поехали. Продираясь сквозь назойливые всплывающие окна с призывом купить билеты на концерт группы в рамках их скорого европейского турне в поддержку нового альбома, я наконец нашла нужный раздел, пару мгновений любуясь фотографией фронтмена группы, на которой он выглядел как истинная рок-звезда: рваные черные джинсы, белая футболка, косуха и взгляд, полный огня и энергии. Из информации, собранной поклонниками группы, я узнала, что в этому году Серкану исполнится тридцать лет, знак его зодиака — Лев, любимый цвет — черный. Дальше следовал объемный текст о том, какие знаки зодиака подходят господину Болату, какие женщины должны ему нравиться и как это повлияет на будущий брак. Я демонстративно проигнорировала эту информацию, решив кликнуть на раздел «Карьера». Все было довольно типично: с детства пел и играл на фортепиано, постепенно расширяя свой кругозор и арсенал инструментов. Информация об отце отсутствовала, мать же была знаменитой в свое время оперной певицей, пока не ушла на покой, взращивая в своем сыне любовь к высокому. Множество конкурсов, неизменным лауреатом которых становился Серкан Болат; череда переездов в поисках лучшей жизни; какое-то время он пытался организовать свой коллектив в Германии, прожив там несколько лет, но что-то не заладилось, поэтому он вернулся на Родину. Уже здесь удалось собрать группу, прогремевшую со своей дебютной пластинкой далеко за пределами Турции. Никаких сплетен, никаких скандалов, драк, дебошей и провокационных заявлений. Складывалось ощущение, что либо Серкан белый и пушистый, что не укладывалось в моей голове, либо я копаю не там, где нужно. Или, что вполне вероятно, Дениз не зря получает свою зарплату, успевая подчищать то, что может повредить имиджу звезды…вот только распространяется ли это на личную жизнь? Или Болат почти тридцать лет живет монахом? Смотря на него, нельзя сказать, что он может быть не искушен вниманием женщин, но отсутствие снимков папарацци или же хотя бы мало-мальской сплетни об интрижке…это не укладывалось в моей журналисткой голове. «СЕРДЦЕ ИЗ СТАЛИ?!» — написала я крупными буквами, неоднократно обведя слова в круг. Где-то должно быть то, что я ищу — причину подобного затворничества и отношения к соулмейтам, которыми буквально жил каждый!

***

[Shakira, Alejandro Sanz — La Tortura]

Я записалась на танцы от безысходности, когда почувствовала, что мои отношения начинают трещать по швам и человек, находящийся со мной рядом никогда не сможет стать моей каменной стеной. Тогда я предприняла отчаянную попытку спасти наш союз, импульсивно позвонив в танцкласс по латиноамериканским танцам и записав нашу пару на пробное занятие. Я верила, что общее хобби, тем более такое чувственное, как танец, сможет вывести наши отношения на новый уровень, ведь мы оба верили, что отсутствие зеленого света между нами — это просто ошибка, ведь мы были так похожи! Но проходило время, а мы все больше отдалялись друг от друга. Нам не хватало духа расстаться, поэтому обретение родственной души моим бывшим было своего рода спасением, но слез я пролила достаточно. После расставания я не бросила ходить на танцы, пускай и без партнера — мой тренер Альберто согласился танцевать со мной, если на занятии не будет какого-нибудь одиночки вроде меня. Время шло, а одиночки так и не приходили — все были с парами и улыбками на лицах. Альберто часто говорил, что успехов в таких чувственных танцах можно добиться лишь при условии доверия между партнерами и наличии чувств между ними, поэтому у нас никак не получалось слиться в единое целое, чтобы в отражении зеркала зала не было видно двух друзей. Движения были отточены до автоматизма, но в этом-то и была моя проблема — тело не тянулось к партнеру, не чувствовало его, отчего танец выглядел показательным выступлением для конкурса. Днем я написала Серкану адрес и время начала занятий, решив приехать туда пораньше, чтобы переодеться и размяться, а так же прикинуть пресловутые десять метров, которые должны были нас разделять. Поздоровавшись с Альберто, я сделала глубокий вдох, чтобы настроиться на волну спокойствия и безмятежности. Ведь что, в сущности, изменилось? Я в привычном для себя месте с людьми, которых неоднократно видела и даже знала некоторых из них по имени, а что до Болата, так ему останется лишь посидеть полтора часа в стороне, разрываясь от того, сколько шуточек он хочет отпустить в адрес моей пластики. Плевать. Мне не так уж и важно мнение этого напыщенного певца! — А тут миленько, — раздался голос позади меня, послав табун мурашек по спине, лишь наполовину прикрытой спортивным топом. Обернувшись, я увидела своего соулмейта, который даже переоделся перед приездом сюда, отчего перестал быть похожим на модного хипстера, сменив амплуа на парня, который просто шел мимо и решил заглянуть: черная футболка, обтягивающая его широкие плечи, и синие джинсы без незашитых прорех не выдавали в нем человека, хоть сколько-нибудь отличающегося от всех присутствующих. — Никогда бы не подумал, что ты занимаешься танцами. — Хочешь сказать, что я нахожусь в плохой форме? — уточнила я, пытаясь понять, стоит ли оскорбиться на его замечание. — Нет, просто у меня с тобой совсем другие ассоциации, — ответил Серкан, заинтересовывая меня еще больше, но я не успела спросить о его мыслях насчет меня и моих занятий, потому что Альберто уже пригласил присутствующих собраться в середине зала. Да, это было нелегко, потому что большинство взглядов были прикованы к моему собеседнику, что устроился неподалеку с телефоном в руках. Я подозревала, что так и будет, но готовила себя к беснующимся фанаткам, которые не отходили бы от Болата ни на шаг, но все было куда спокойнее: заинтересованные взгляды и частые перешептывания вкупе с попытками незаметно сфотографировать нашу незаинтересованную в происходящем звезду. — Начнем с того, чем мы занимались в прошлый раз: повторим некоторые выученные связки, а потом станцуем полностью, — сообщил тренер, протягивая мне руку. Какое-то время он держался, напоминая, в какую сторону двигаться и когда стоит повернуться, но надолго его не хватило: — Смотрю, ты не мелочишься — уже нашла себе партнера, да еще из высшей лиги, — Альберто подмигнул мне, кивая в сторону Серкана, что все еще заинтересованно пялился в свой телефон. — Мы работаем вместе, только и всего, — ответила я, стараясь, чтобы мои слова звучали максимально правдоподобно, — Помогаю начинающим звездам в общении с прессой. Ты же знаешь, что у меня большой опыт работы в газете. — Знаю, но за последние месяцы ты даже Фифи не приглашала на занятия, — он резко крутанул меня вокруг своей оси, после аккуратно опустив руку на талию. — Так получилось. Нам…нам нужно будет ехать на важное совещание после занятия, а господину Болату негде было скоротать время в ожидании, когда я освобожусь. Да, Эда, более тупого объяснения на свете просто не существует! — Так может пригласим его потанцевать, чтобы он не скучал в ожидании важного совещания, как думаешь? — Альберто кокетливо поиграл бровями и оставил меня в одиночестве прежде, чем я успела сообразить, что происходит: он уверенно подошел к Серкану, отчаянно жестикулируя и кивая в мою сторону. Я готова была провалиться под землю, когда Болат, спустя минуту разговора, поднялся со своего места и направился в мою сторону, в то время как в зале гремела музыка, а пары неподалеку только и делали, что смотрели на него — грациозно подбирающегося ко мне льва. — Серкан сказал, что когда-то давно занимался танцами, — промурлыкал мой тренер, — И вполне готов помочь тебе сегодня. — Мне не нужна…- начала было я, но Альберто сориентировался быстрее, взяв мои руки и положив их на плечи нового партнера. Следующую манипуляцию он провел с руками Серкана, спустя мгновение оказавшимися на моей талии. — Смотрите на меня и повторяйте, — это было последнее, что я услышала, прежде чем тренер отправился на середину зала, чтобы показывать нужные движения. Какое-то время мы просто стояли, тупо пялясь в пол. Я пыталась отдышаться, чувствуя, как сердце пульсирует в моем зажатом тисками паники горле, а Серкан чуть ли не сжимал кулаки на моей дрожащей талии. — Я ходил на танцы в школе по настоянию матери, — вдруг произнес он, — Поэтому не уверен, что мои навыки могут помочь в сальсе. — Это бачата, — поправила я, замечая, что пары рядом с нами задвигались. — Впервые слышу. — Неудивительно, ведь это чувственный танец, а у тебя с этим есть некоторые проблемы, — осознанно уколола я, надеясь, что это поможет привести дыхание и чувства в порядок. — Похоже, и у тебя есть с этим проблемы, потому что ты единственная, кто пришел без партнера. Тренер таковым не считается, — Серкан отрубил все пути отхода, но я чувствовала, что в его голосе не было желания задеть меня — только констатация вполне очевидного факта. — Раньше мы ходили на занятия с моим парнем, но после расставания я решила, что хочу продолжить, а нового партнера как-то не встретилось, — честно призналась я, все еще не решаясь поднять глаза выше груди Болата. — И что должен делать партнер в этой твоей бачате? Предупреждаю: я вполне могу наступить тебе на ногу, потому что своей опущенной головой ты закрываешь мне обзор. Я фыркнула, наконец подняв глаза и посмотрев на Серкана, который и правда пытался понять куда деть свои длинные ноги, чтобы с занятия мы не уехали в травмпункт. Это делало его таким человечным, таким…обычным. — В бачате ведет мужчина. Женщина не делает ни одного шага без партнера, — начала объяснять я, стуча пальцами по плечу партнера в такт звучавшей музыке, — Танец строится на близости…— я закашлялась, ощущая, как начинаю краснеть, представляя, что мне предстоит испытать, — Тела соприкасаются, движения, в основном, волнообразные, партнеры должны стараться держать зрительный контакт и все такое прочее. — Звучит волнующе и безумно сложно, — признался Серкан, — Я не смогу видеть, куда наступаю, если буду держать зрительный контакт и пытаться изобразить то, что делают все эти люди. Мы одновременно посмотрели на остальные пары, которые слились в танце и уже перестали удивляться нашему внезапному союзу, но Альберто видел замешательство на наших лицах, поэтому поспешил помочь. Заняв место Серкана, он показал ему несколько движений, которые я изучала еще пару лет назад, будучи наивной дурочкой, а мне Альберто посоветовал не думать головой, а почувствовать партнера, чтобы танец заиграл новыми красками. Отходя от нас, тренер не забыл вновь мне подмигнуть, заслужив от меня мысленный пинок под зад. — Думаю, можно попробовать? — спустя минуту спросил тот, чьи ладони опустились на мою талию. — Я и не надеялась, что ты предложишь, — ответила я, чувствуя, как одна из мертвых бабочек щекочет мой живот изнутри.

[Shawn Mendes, Camila Cabello - Señorita]

Мы двигались не спеша: Серкан делал шаг навстречу, в то время как я отступала. Так повторялось несколько раз, потому что мы пытались привыкнуть к росту друг друга, движениям, атмосфере и ситуации, заложниками которой мы стали. Хоть бачата и предполагала близкий контакт, я могла поклясться, что между нами вполне мог поместиться еще один человек. — Почему ты согласился? — чуть запыхавшись, спросила я, зная, что мое дыхание сбилось отнюдь не из-за танца, что был все таким же неторопливым. — Потому что тебе нужна была помощь, — мгновенно ответил Серкан, — Подумал, что и ты мне поможешь, когда это будет необходимо. — То есть, тобой двигал только расчет? Вполне ожидаемо, — хмыкнула я, надеясь, что оттопчу ему ноги. — Ты не видела себя, Эда, — продолжил мой партнер, неожиданно крутанув меня и тут же вернув на место, отчего расстояние между нами на миг стало минимальным, спустя секунду вновь определив дистанцию, — Твое лицо говорило, что ты растерзаешь меня, если я встану рядом с тобой, но я чувствовал, как тебе было это необходимо. Ты не хотела снова быть одна. Я промолчала, пытаясь понять смысл сказанного. Если Серкан так отчетливо почувствовал то, что я еженедельно ощущала, танцуя в этом зале, может ли это значить, что нить действительно натягивается? Что мы становимся ближе? Что связь, так отчаянно им отвергаемая, существует не только в моих фантазиях? — И почему ты решил, что с тобой лучше, чем одной? — съязвила я, мысленно отчитав себя за это. — Потому что ты прижимаешься ко мне так, будто мы танцуем вместе уже не в первый раз, — сморозил он несусветную глупость, которую я тут же хотела опровергнуть, но не смогла: мои пальцы сцепились в замок позади шеи Серкана, в то время как грудь касалась его теплого тела. Ойкнув, я захотела отпрянуть, вновь выдержать дистанцию, но сильные руки не позволили мне этого сделать. Настоящий танец только набирал обороты. Я чувствовала его дыхание на моей щеке, потому что он наклонился так, будто хотел прошептать мне что-то на ухо. Возможно, он сделал это, но сквозь громкую музыку и стук моего сердца, отдававшего в уши, я бы при всем желании не смогла ничего услышать. А желание было огромным. Его щетина царапала мою кожу, возвращая меня в сладкий сон, где он звал меня по имени. Теперь я была не так уж уверена, что в беспамятстве не звала Серкана, потому что его близость делала со мной то, что никогда не делали прикосновения моего бывшего: не выбивали почву из-под ног и не заставляли сомневаться в том, как меня зовут. Его руки переместились на мои бедра, которые двигались в такт музыке и нашим движениям, ставшими более похожими на то, чему способствует бачата: близости и доверию, которых у нас, конечно же, не было. Мы начали с того, что я обманулась своими же ожиданиями, возненавидев Болата за его позицию на этот счет. Мы воевали, не понимая, что воюем за одно и то же — за личное счастье. Вот только я думала, что могу его получить, согласно законам Судьбы, распределяющей людей в пары, а Серкан хотел самостоятельно решать для кого будет биться его сердце. Одно я знала наверняка: сейчас, когда танец все больше походил на жаркие объятия двух изголодавшихся любовников, мое сердце билось для партнера, который так жадно прижимал меня к себе, будто я могла сбежать от самых ярких ощущений моей жизни. Нить завязывалась в узлы, с каждым своим витком приближая к точке невозврата, когда ни один из нас не смог бы сказать, что ничего не почувствовал. Я не могла посмотреть на Серкана, потому что уже давно закрыла глаза, следуя за ним в полнейшей темноте и ощущая себя нормальной и полноценной. Я не была ненужной вещью, обузой, побочным эффектом — я была той, которую обнимают и ведут за собой. Внезапно я ощутила толчок, а после моя спина оказалась прижатой к груди Серкана, который медленно сделал два шага в бок, а потом обратно. Мое тело четко следовало за ним, словно марионетка, которой умело управляют. Его пальцы касались моего оголенного живота, заставляя бабочек возродиться из пепла. Я без стеснения прижималась к нему, словно его тепло было воздухом, без которого я не могла сделать ни одного движения. Клянусь, это было так естественно, будто мы тренировались несколько лет, потому что я никак иначе не могла объяснить такую синхронность. Даже умения Альберто меркли с тем, что смог сотворить Болат за несколько минут, растянувшихся на часы этого откровенного танца! Когда музыка смолкла, мы не отпрянули друг от друга в ужасе. По крайней мере, я хотела сохранить это воспоминание, чтобы лелеять его в те моменты, когда все закончится. Когда музыка наших дней смолкнет. Когда я стану лишь прохожей на улице его жизни. — Отличная работа! — воскликнул Альберто, послав в нашу сторону широкую улыбку. Я видела наше отражение в зеркале, занимавшее всю стену напротив. Я видела, как он тоже смотрел на нас в той параллельной Вселенной, которая могла бы стать реальностью. Он не отпускал меня, а я не спешила поворачиваться, жалея, что мои глаза не могут сфотографировать то, что я видела воочию: огонь встретил бензин. И я была готова сгореть дотла под взглядом его пылающих глаз.

Who's gonna drive me home tonight?

Who's going to argue 'til they win the fight?

You're the only one that knows how to operate

My heavy machinery

Don't let the light go out