Проект Э.Р.И.К.

— Ты в порядке? Сидя на кровати, Кайл оживляется и моргает, чтобы избавиться от утомления в глазах. Он сталкивается с похожим вопросительным взглядом, только вот в глазах Стэна нет усталости. Зато в них есть замешательство, смешанное с лёгким беспокойством. Скорее всего, виной тому недостаток сна, но Кайл не может удержаться от мысленного сравнения Стэна с очаровательным потерянным щеночком. Брофловски мотает головой и садится ровно, расставив ноги и больше не лёжа на животе. — Ага, чел, я в норме, — заявляет он. Стэна это, похоже, не убеждает. Мальчик хмурится, совсем чуть-чуть, словно разрываясь между разговором и фильмом. Они решили перенести старый телевизор Шелли в комнату Стэна, чтобы запоем смотреть фильмы восьмидесятых. На фоне идёт «Уж лучше умереть», лента прямо посреди классической сцены с погоней разносчиков газет после школьных танцев. Кайл как раз собирается снова погрузиться в сюжет, когда Стэн вдруг продолжает: — Уверен? Ты весь день был какой-то странный. Правда? Кайл не заметил. Но, опять же, с чего бы ему замечать что-то странное в себе? Он — это он. Он знает обо всей херне, которая творится внутри, и почти уверен, что вёл себя как обычно. Возможно, на самом деле он зациклился. Его разум словно застрял в бесконечной череде напоминаний. Какая-нибудь мелочь напомнит Кайлу о чём-то, что его мучает. Он увидит маму Стэна и подумает о своей, он слишком приблизится к Стэну и почует запах яблок, он вспомнит о дополнительном комплекте одежды, приготовленным на случай, если от него станет пахнуть травкой по возвращении домой, или его рука коснётся руки Стэна, и кожу начнёт покалывать, будто к нему никогда раньше не притрагивались, это… это подавляет. Но — и это большое «но» — Кайл в порядке. — Чувак, ты сам-то в порядке? — спрашивает Кайл, приправляя фразу здоровой долей сарказма. Стэн хмурит брови, из-за чего выглядит только более… не существует нужного слова для описания. Просто такой вид. Просто Стэн. Он выглядит по-стэновски. Кайл снова переключается на фильм, разминая плечи, чтобы прогнать сонливость. Пока что ему нельзя засыпать. Он должен бодрствовать до тех пор, пока Стэн не примет нужное решение. Он должен быть в сознании, когда Стэн наконец не сможет больше терпеть, когда он непременно полезет в шкаф, вытащит марихуану и скажет: «Надеюсь, ты не против», — а Кайл ответит, что он не возражает, однако он всегда возражает. Он против. По крайней мере, привык быть. Его бы настиг страх, странное ощущение потери самообладания и желания попробовать. Теперь всё иначе. Теперь он не может этого дождаться. Он нервно взволнован. По какой-то причине он уверен, что травка поможет. Кайл трёт веки, пытаясь наконец проснуться, господи… уже так поздно, как он ещё не заснул? Брофловски говорит: — Потому что я нормально веду себя, чувак, а ты, наверное, проецируешь. — Ты трёшь глаза, — указывает Стэн. — Ты устал, старик, а ещё даже не восемь… ты, блин, никогда не засыпаешь раньше восьми. — Я не устал, — сопротивляется Кайл и закатывает глаза, когда Стэн так на него смотрит. — Да не устал я! — Ты точно устал, и никакие твои слова не смогут меня в этом переубедить. — Аллергия, — бросает Кайл. «Два доллара!» мантрой раздаётся из телевизора. Стэн не смеётся над этим, как он обычно это делает, из чего можно сделать лишь один вывод: он больше не следит за фильмом. Кайл это ненавидит. Он ненавидит то, что внимание Стэна приковано к нему, ненавидит то, что Стэн о чём-то догадывается, он это ненавидит. Но в то же время постыдным, ужасным и пугающим образом Кайл это обожает. Звучит абсолютно отвратительно, так и есть — он это знает, но это выше его сил. Ему просто хотелось бы, чтобы причина такого внимания была в чём-то получше. Стэн хочет толкнуть руку Кайла. Испугавшись ощущения иголок на коже, Кайл следует инстинкту и хлопает по руке прежде, чем та до него дотягивается. Глаза Стэна округляются, когда он отшатывается. — Чувак… — Не называй меня так. Стэн огрызается: — Тогда какого хрена, Кайл, что с тобой? Кайл замолкает. Он отползает в сторону всего на капельку, но потом понимает, что так всё станет выглядеть ещё хуже, поэтому быстро исправляется и делает вид, будто просто усаживается удобнее. К счастью для него, Стэн, кажется, не замечает ничего неуместного в его позе. Похоже, он отступил, потирая глаза основаниями ладоней, а затем щипая себя за переносицу. — Слушай, — говорит парень, поднимая взгляд. — Послушай, ладно? Извини, я не хотел огрызаться, это было неуместно, я просто… знаешь, ты молчишь, и это вроде как меня нервирует, чувак. — Ладно, здорово, — хмыкает Кайл. Он ничего не может поделать с язвительностью в голосе. Кисть снова покалывает в том месте, которым он отбросил руку Стэна. Он гладит кожу большим пальцем, стараясь сфокусироваться на её текстуре. — Не знаю, с чего бы этому тебя нервировать, но ладно, как скажешь. По какой-то причине Стэн явно не слишком доволен исходом разговора, но и особо обиженным он не выглядит. Парень просто фыркает, снова опирается руками на кровать и переключает внимание на телевизор. Сцена с газетчиком давно закончилась, и Кайл, признаться, немного расстроен, что они пропустили сцену с французской едой. Он решает сказать об этом. Если Стэна бесит его молчаливость, тогда он будет говорить всё, что только взбредёт в голову, и насрать на остальное — но Кайл ничего не скажет о том, как хочет закинуть руки Стэну на плечи, зарыться лицом ему в шею и утонуть в аромате его яблочного шампуня. Это исключение. Боже, насколько же это жалкая мысль? Как жалок Кайл, раз об этом думает? Ему должно быть стыдно за себя. Ему и так стыдно. Ему так пиздецки стыдно. Он чувствует себя как… — Передай мне пульт, — просит Брофловски, наклоняясь к Стэну, чтобы взять упомянутый предмет с подоконника. Пульт лежит рядом с шлакоблоком, который Стэн держит там из-за пристрастия к курению. Обычно он убирает его, чтобы родители не узнали о травке, но сейчас блок по-прежнему на месте. Должно быть, он курил совсем недавно. Или, возможно, Стэн наконец смирился с тем фактом, что мистер и миссис Марш уже прекрасно осведомлены о том, что он курит. По крайней мере… Кайл вполне уверен, что они знают. Должны знать, верно? У Стэна никогда не получалось хорошо что-то скрывать. Кайл усаживается удобнее (всё его существо вибрирует от непосредственной близости) и перематывает к той сцене. — Чувак, — тянет Стэн. Кайл даже на него не смотрит. — Чувак, что ты делаешь. — Пеку торт, — саркастично отзывается Кайл. Он закатывает глаза, щёлкая на плэй, когда добирается до нужного момента. — Твою мать, Стэн, я перематываю, на что ещё это похоже? — Ага, ага, нет, это я понимаю, но, типа… — Стэн запинается. — Зачем. — Потому что мне нравится французская сцена. — Французская сцена? Ээ, это которая? — Которая сейчас на экране, дурачина, — Кайл фыркает, чувствуя себя немного лучше из-за шутки, и подкидывает пульт Стэну. Тот ловит предмет до того, как он свалится на пол, и убирает его обратно на подоконник. Ким Дарби только что утянула Джона Кьюсака в столовую. Кайл придвигается ближе к экрану, заранее улыбаясь выученным наизусть репликам. Он видел этот фильм кучу раз, со Стэном и без него, но по большей части с ним. В каком-то смысле это их фишка. У обоих есть строки, которые они цитируют. Они редко ссылаются на них в повседневной жизни, но во время просмотра фильма мальчики отдаются этому целиком. — Кайл… — Заткнись, она достаёт картошку-фри. Стэн фыркает, забавляясь. — Твою мать, чувак, правда что ли? — Я не шучу, Стэн, если ты не заткнёшься, я буду перематывать до этой сцены следующие полчаса и заставлю тебя смотреть каждую секунду, пока ты не научишься ценить её красоту. — Эм, воу, это что самая придурковатая идея, что мне только доводилось слышать? — произносит Стэн, поднимая руку к уху. Кайл поворачивается ровно настолько, чтобы пнуть друга. Он до сих пор пристально смотрит в телевизор, поглощённый и восхищённый французской одеждой, поэтому не видит, куда бьёт. Подросток просто чувствует столкновение и слышит стэновское: — Ай, прямо по члену! Кайл едва не выскакивает из собственной кожи, резко отвлекаясь от фильма и убирая ноги в сторону, чтобы больше никак не навредить своему другу. — О боже, мне так жа… Но Стэн просто сидит на месте, потирая бок и хихикая, будто отпустил самую смешную шутку во всей вселенной, и… — Ты козлина, — шипит Кайл, бросая взгляд обратно на телевизор. Его рот раскрывается от потрясения и волнения из-за увиденного. — Из-за тебя я пропустил момент с минералкой! — О неет, что же нам теперь делать? — издевается Стэн, изображая херовейший акцент барышни в беде, что только слышал Кайл. Стэн драматично откидывает голову назад, прижимая тыльную сторону свободной ладони ко лбу. — Как нам жить без этой амброзии — нектара богов — Перу. Кайл пинает его и говорит пойти нахуй. Стэн в ответ лишь смеётся, из-за чего Кайл снова его пинает, в этот раз на полном серьёзе целясь ниже пояса. Стэн понимает его намерения и тут же блокирует ногу друга руками. Кайл снова выпрямляется, второй раз за вечер наклоняясь к подоконнику за пультом. Он перематывает к началу сцены, а когда Стэн пытается подраться за пульт в знак протеста, Кайл поднимает его вверх и за себя. — Я тебя предупреждал, чувак! — говорит он, наклоняясь назад, когда Стэн делает выпад. — Нет, Кайл, нет, — смеётся Марш, предпринимая ещё одну попытку схватить пульт. Кайл поднимается на колени, с трудом удерживая равновесие на матрасе, но ему всё равно. — Прости, не подвергай меня этой пытке. — Не-а, слишком поздно. — Кайл, — ноет Стэн. Он не двигается в сторону пульта целую минуту или две. Это значит, что они просматривают сцену добрые четыре или пять раз. Каждый без исключения раз Кайл перематывает к началу, не уставая от вечного повтора. Растущий дискомфорт Стэна лишь делает всю ситуацию в десяток раз лучше. Наконец нервы Марша сдают. Он встаёт и подходит к части постели, на которой сидит Кайл, намереваясь забрать пульт. Кайл не позволяет. Он вскакивает на кровать, потому что не собирается так просто сдаваться. Ему сейчас слишком весело — и Стэн всё ещё в некоторой степени улыбается, поэтому технически шалость пока не вышла за рамки. — Чувак. Чувак, ты меня убиваешь, — говорит Стэн. Сцена подходит к концу в шестой (или, может быть, седьмой) раз, после чего Кайл перематывает. Опять с начала. Стэн стонет, запрокидывая голову. — О. Мой. Бог. — «А теперь, в честь нашей особой гостьи»… — цитирует Кайл, подстраиваясь под слова Ким Дарби. Стэн вскарабкивается на кровать, судя по всему, сытый по горло всеми этими проделками. Кайл продолжает повторять реплики, даже когда Стэн снова настойчиво тянется за пультом. Держать равновесие становится немного сложно, баланс теряется из-за того, что оба парня стоят на относительно неустойчивом — и вероятно старом — матрасе, но Кайл не жалуется. — Кайл, отдай пульт, — просит Стэн. — «Картошка-фри», — произносит Кайл. Стэн двигается так, словно собирается потянуться за пультом, и Кайл отводит его назад — но Стэн его обманывает. Вместо этого он делает выпад, подпрыгивая на матрасе, чтобы завладеть пультом. Внезапно застигнутый врасплох, Кайл вскрикивает, звук где-то между шоком и весельем. Он покачивается вперёд, головой врезаясь Стэну в грудь. Марш тут же роняет пульт. Тот падает ему на ногу, но парень даже не вздрагивает от удара. Кайл чувствует, как лицо начинает гореть. Стэн удерживает его в ровном положении за плечи, и всё, о чём может думать Кайл, это покалывание от соприкосновения. — Вот чёрт, — веселье закончилось, и улыбка сползла с лица Стэна. Кайл хочет, чтобы она вернулась. Он знает, что она исчезла не навсегда, но так сильно желает, чтобы она вернулась. Он хватается за руки Стэна, чтобы выровняться, и смаргивает лёгкую дезориентацию, возникшую из-за едва не состоявшегося падения. На какой-то момент они просто смотрят друг на друга. Затем Стэн спрашивает: — Ты в порядке? Ты немного покраснел. — Я в норме, — отвечает Кайл. Его щёки ноют. Он понимает, что это из-за улыбки, но всё равно не может не думать о теплоте своей кожи. Стэн знает. Должен знать. Да? Чувство вины из-за покалываний иглами на плечах пугает Кайла. Он отстраняется, медленно опускаясь на постель. — Я в порядке, чувак, ты просто вывел меня из равновесия, и всё. — И всё? — спрашивает Стэн, плюхаясь рядом секундой позже. Кайл кивает. — И всё.