Проект Э.Р.И.К.

Он не помнит. Всю ночь он пытался его выучить и всё утро вспомнить. От таких усилий голова гудит, прямо за глазами чувствуется напряжение. При каждом шаге в сторону кабинета химии Кайл притворяется, что боль в ноге такая же, как и в голове. Наказание, быть может — что-то, чему он может предаться из-за своего разочарования. Несколько раз за день он ловит себя на том, что намеренно подвергает себя боли. В моменты особого раздражения он рассеянно трёт букет синяков. Смешно. В голову приходит мысль о том, чтобы рассказать кому-нибудь, но потом он вспоминает, что это глупо, и пытается не рассмеяться от собственного идиотизма. Он дважды-трижды-четырежды проверяет штанину, дабы убедиться, что она опущена. По собственному опыту парень знает, что учителя всегда вкладывают во всё слишком много смысла — особенно когда это не имеет значения. Это тоже смешно. Очень, очень смешно. Ха ха. Видите? Он смеётся. Кайл опускается на своё место и вытаскивает из рюкзака учебник и карандаш. Разложив их, спустя мгновение он вынимает ещё и тетрадь. Ни о чём не задумываясь, подросток принимается расписывать страницу различными каракулями. Так бы он это назвал: бессмысленные каракули. Вроде маленьких сердечек или чего-то подобного, но не их он чертит. Он набрасывает слова, озвучивает предложения, кромсает фразы и составляет новые, бессмысленные слова из алфавита, который ему хотелось бы знать менее хорошо, лишь бы оградить себя от неприятной необходимости вглядываться в этот язык, пока тот насмехается над ним со страниц тетради. Потому что именно так он и делает, не так ли? Он насмехается над ним открытыми буквами и крупными завитками, полукругами букв G и широкими у основания буквами А… Внезапно, буквально на полуслове он переключается между алфавитами. Всё равно он предпочитает еврейскую азбуку алеф-бет английской системе письма. Она всегда была приятнее глазу, не говоря уже о небольшой сентиментальности. Есть в иврите что-то успокаивающее, словно одного его ему достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. В каком-то смысле, наверное, он пробуждает глубоко в душе Кайла что-то, что напоминает ему о том, кто он такой и с кем всегда будет связан.

מִזְמוֹר לְדָוִד: יְהוָה רֹעִי, לֹא אֶחְסָר.

Mizmor leDavid: yevah roi lo achsar. Псалом Давида. Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. (И вместе с тем заверение: я не отступлю.) Кайл едва слышит голос мисс Джеймс. В общем-то, он едва слышит звонок к началу урока. То, что заставляет его подобраться, это движение — то, как сдвигается стул напротив, и то, как на него садится Эрик. Неожиданный плюх, небрежный и совершенно равнодушный. Кайл замечает телефон у него в руке. Он улавливает эту деталь, сосредотачиваясь на ней, как ястреб. Когда Эрик поднимает глаза и смотрит на него, Кайл отводит взгляд. Ему кажется, что он заметил ухмылку, но желания проверять теорию нет никакого. Парень пододвигает тетрадь ближе к себе, стараясь аккуратно прикрыть рукой записи. Мисс Джеймс объявляет, что сегодня их ждёт тестирование. В тот момент Кайл чувствует себя потерянно. Он не… ожидал этого, что совсем на него не похоже. Обычно он в курсе таких мероприятий и начинает готовиться к ним, как только преподаватели упоминают о тесте за две недели до или около того. Ошарашенный, Кайл только и может, что взбодрить себя. Пока что он хорошо справлялся на уроках, так что шанс столкнуться со сложностями на тесте невелик. Подросток откладывает всё, кроме листка с формулами, калькулятора и карандаша. Остальная часть класса быстро следует его примеру, шелест рук одноклассников, копошащихся в карманах рюкзаков, на несколько секунд заглушает голос учительницы. Как только шум стихает, мисс Джеймс снова начинает говорить. — Этот тест охватит всё, что мы выучили в этом модуле и последний раздел предыдущего модуля, — декларирует она. Женщина перебирает бумаги на своём столе и вынимает пачку тестов. Кайл старается смотреть внимательно, наблюдать так, как всегда это делал, но что-то ему мешает. Эрик ёрзает, стул скрипит, и Кайл переключает внимание, дабы убедиться, что он не собирается снова начать пинаться. Эрик даже не смотрит на него. Его глаза направлены на мисс Джеймс. Кайлу требуется секунда, чтобы прийти в себя, сглотнув странный комок, затвердевший в горле. Сделать это оказывается легко, и спустя считанные секунды мальчик вдруг понимает, что он отвлекается от своих наблюдений. Мысли пытаются ему мешать, но мальчик не позволяет. Он отталкивает их, заставляет спрятаться, пока он даже вспомнить не сможет, что изначально сделало его таким раздражённым. Мисс Джеймс раздаёт листочки с тестами, начиная с первых парт, обходя все столы, чтобы передать тест каждому ученику лично. Кайл не нервничает. — Поэтому, если вы были внимательны на уроках, — произносит она, глядя на ученика, печально известного сном во время уроков, — у вас не должно возникнуть никаких сложностей с тестом. Она проходит по следующим партам, шикая на нескольких ребят, ведущих весёлый диалог о недавнем тренде в социальных сетях. Кайл стучит ластиком карандаша по поверхности стола, сопротивляясь желанию порисовать на бледных участках пластика. Это было бы незрело, и в его памяти ещё свежи лекции учителей, которые ему пришлось выслушивать как раз по этой причине: не рисуй на столах, ты их портишь. В кармане у Кайла вибрирует телефон. Его первый инстинкт — просто проигнорировать, но это так не работает. Больше не работает. Он оглядывается на Эрика, который по-прежнему на него не смотрит. В этот раз, однако, Кайл замечает явную ухмылку, из-за которой губы у того вот-вот разомкнуться. Смешок, но сдерживаемый, подавленный ради… ради чего? Того, чтобы выглядеть отчуждённо? Надменно? Равнодушно? Как бы там ни было, Кайлу по барабану. Он бросает взгляд на мисс Джеймс, чтобы убедиться, что та занята чем-то своим, прежде чем вынуть телефон и максимально быстро проверить сообщение.

________________________

Жиртрест Сегодня 13:16

НОВОЕ ЗАДАНИЕ!!: завали тест. ;)

________________________

С покрасневшим лицом Кайл засовывает мобильник обратно в карман. Хотелось бы ему забыть увиденное, но чем больше парень старается об этом не думать, тем сильнее им овладевает беспокойство. Он ёрзает, царапая кончик карандаша ногтем большого пальца, наблюдая за тем, как графитовая стружка осыпается на кожу и размазывается от соприкосновения. Он должен завалить тест. Это ради его матери, верно? Он сделает всё что угодно, лишь бы она была в порядке. Кайл опускает свой карандаш и растирает стружку между пальцами. Теперь их кончики испачканы; подушечки слегка посерели. Собственная кожа на ощупь кажется странной, почти восковой, но слишком сухой, чтобы действительно быть таковой. Он вспоминает вид мёртвого тела, но конкретные обстоятельства, при которых он с ним встретился, видятся как сквозь сон. Он просто помнит его вид. Восковой, безжизненный, неподвижный, как манекен. Фигура. Мисс Джеймс протягивает ему тест. Мальчик тупо сверлит его взглядом. Предмет, тест, листок бумаги — что-то иноземное, чуждое, что в данный конкретный момент он не может определить или постичь. На странице напечатаны слова, но его мозг никак не свяжет всё воедино. Английский и вопросы, изображения частиц и атомов и задачи, которые он умеет решать. Его сердце ухает вниз. Оно гулко бьётся в груди, этот стук. Он отдаётся в животе, нечто пугающее. Кайл берёт карандаш в руку и записывает своё имя в верхней части теста, в специально отведённом для этого месте. Охваченный морозящей тошнотой, Кайл понимает, что и вправду может завалить тест. Не потому, что так сказал ему Эрик, а потому, что в буквах нет никакого смысла. 2 H2S + 3 O2 —> 2 SO2 + 2 H2O Он хватается за цифры. 2 2 3 2 2 2 2 2 И одна за другой H S O Буквы начинают обретать смысл. Это словно пробуждение. То, что он понимает. То, что его устраивает, предмет, в котором ему удобнее всего спрятаться. Вся причина, по которой он вообще учится, обновляется и снова являет себя, и в тот самый момент он может думать ясно. Только на секунду Кайл поднимает глаза на Эрика, и, так как тот не обращает на него внимания, он не сопротивляется, когда уголки губ сами собой приподнимаются. Даже так, он потирает рот, пряча улыбку от посторонних глаз и пытаясь сделать вид, что задумался. Кайл отнюдь не хороший актёр, но он сомневается, что кому-то действительно есть до него дело. Тест захватил внимание всех учеников, не считая поддавшегося искушению поспать пацана в углу. Кайл принимает решение. Заверение: я не отступлю. Имея уже почти пять минут в запасе, Кайл принимается за дело так быстро, как только может. Он без проблем решает задачи, получая подлинную радость от химии, как от предмета. Возможно, он работает слишком быстро, а может быть недостаточно быстро — он не знает. Но что-то будто бы не так. Он знает, что это лишь его воображение, но ощущение всё равно кажется реальным. Как только время на решение теста истекает, Кайл выключает калькулятор и собирает вещи. Через несколько минут урок подойдёт к концу. Он мельком просматривает ответы, проверяя, что сделал всё правильно. Насколько ему известно, он хорошо справился. Глупо, по правде говоря, но это чувствуется, как успех. Это победа. Небольшой бунт, неповиновение дарит ему чувство свободы. Он никогда не думал, что будет этому радоваться. Стэн часто говорил, что Кайл всегда и всё старается делать по правилам. Иногда он говорит, что Кайл помешан на том, чтобы делать всё правильно — и это глупо (так глупо), но Кайлу приходится сдерживать ещё одну улыбку, потому что он сделал это. Вопреки приказам, он решил тест верно, и под конец этого дня он обнаружит, что Эрик не главный. По факту, он обнаружит, что Эрик никогда не был главным. Звенит звонок. Кайл собирает вещи и приносит тест к учительскому столу, перед выходом отдавая листок мисс Джеймс. Освободившись, Кайл теперь не может не хихикнуть. Господи, насколько же глуп он был? Реально поверить, что у Эрика Картмана есть какое-то секретное влияние на здоровье его матери? Без сомнений, Эрик просто воспользовался его слабым местом. Оглядываясь назад, это совершенно очевидно — до боли очевидно, честно говоря. Его грудная клетка наполняется дискомфортом, и парень с трудом сдерживает желание съёжиться из-за своей доверчивости. Серьёзно, он знает Эрика всю свою жизнь. Как вообще можно было повестись на такую идиотскую ложь? Поверить во что-то столь очевидное и вопиюще утрированное, нечто настолько, блин, нелепое во всех отношениях? Кайл проскальзывает мимо группы старшаков, затем обходит стадо измученных первогодок с глазами-блюдцами. Он помнит, как сам был таким. Правда он не заморачивался по этому поводу. Просто ненавидел тот факт, что все остальные ненавидели его лишь потому, что он первогодка. Походу, это распространённая тема в старших школах. Кажется, старшеклассники всегда питают своеобразное отвращение к младшим. Честно говоря, Кайлу интересно, неужели это просто естественным образом выученное поведение… он определённо ловил себя на раздражении по отношению к первогодкам. — Ты покойник. Кайл вздрагивает, чуть не задушив себя лямкой рюкзака при резком развороте. Дыхание едва поспевает за биением сердца, которое подскочило из-за вброса адреналина от испуга. Он останавливается, ударяется спиной о стену, выпуская из лёгких лишь крохотный выдох облегчения, когда замечает, что это Стэн. С широко раскрытыми глазами и взволнованно-удивлённым выражением лица, Марш спрашивает: — Воу, чел, ты в норме? — Всё путём, — быстро и уверенно бросает Кайл, хотя боль, никогда не угасающая, из-за неудачной остановки волной разносится по ноге. Он не обращает внимания на желание потереть ушибленное место, отвлекая себя поддержанием разговора. — Почему я покойник? —… чего? — недоумевает Стэн. — Ты сказал, что я покойник, — Кайл приподнимает одну бровь и скрещивает руки на груди. — Так что я сделал в этот раз? С тревожным выражением лица Стэн оглядывает коридор. — Ээ, — начинает он, растягивая гласную. Его щёки розовеют. — Я не говорил, что ты покойник, я… вообще-то ничего не говорил… На долю секунды в воздухе повисает напряжение, прежде чем Стэн неуверенно усмехается и весело фыркает. — Ты сходишь с ума, — произносит он. Кайл закатывает глаза. — Ага, — отзывается Брофловски. Должно быть, он услышал обрывок чьего-то разговора и слишком бурно отреагировал. Такое случается не в первый раз. Он трогается с места и жестом подзывает Стэна, чтобы тот шёл за ним. Следующий урок у них совместный, так что имеет смысл пройтись вместе. — Ну я хотя бы не пользуюсь девчачьим шампунем. Стэн смеётся и игриво пихает Кайла. — Господи, чувак, ты такой идиот. Кайлу остаётся только согласиться.