Проект Э.Р.И.К.

— Картман, что ты делаешь? Машина припаркована перед домом Брофловски. Сам Кайл стоит на обочине, крепко сжимая в руке дверь. Он ещё её не захлопнул, поэтому может уловить голос Кенни. Такой странный вопрос подталкивает его оглянуться. Кайл едва успевает увидеть, как Эрик вылезает из машины. Желудок словно подскакивает к горлу. Если бы он не опустошил его ранее, то почти наверняка сейчас бы уже его рвало на тротуар. — Не кипятись и оставайся в машине, Кенни, — говорит Эрик. Он бросает ключи блондину. Тот ловит, не замешкавшись ни на мгновение. — Блин, да можешь хоть поехать на ней домой, мне по барабану, главное завтра в школе верни ключи. Если Маккормик что-то и отвечает, Кайл этого не слышит. Он застрял, пялясь, наблюдая, как Картман захлопывает дверь, обходит автомобиль и поднимается по дорожке. Он идёт к дому, и от этого во рту у Кайла становится немного горько. Он сглатывает густую слюну и отступает от машины. Дверца пассажирского сиденья распахивается, и наружу выскакивает Кенни. Он быстро закрывает её за собой и запихивает ключи в карман парки. Кайл чувствует, как в груди нарастает напряжение, когда видит, что Эрик останавливается на крыльце. Кенни кладёт руку на плечо Кайла, твёрдо, уверенно. Парень вздрагивает… он не поднимает взгляд, этого не требуется, потому что подросток знает, что это Кенни, но дрожь всё равно прокатывается катком по телу. — Нахера ты остаёшься, Картман? — интересуется Кенни. Он похлопывает Кайла по спине, побуждая двигаться. Таким образом он ведёт его вперёд. С рукой у себя на плечах Кайл может лишь слепо следовать, как бы сильно ни сопротивлялись его ноги. — Нужно кое-что у него одолжить, — отвечает Картман. Он переступаем с ноги на ногу, морщит лицо. Очевидно, парень недоволен вмешательством Кенни. Добравшись до ступенек, Маккормик отпускает Кайла и первый поднимается по ним на крыльцо. Не знай Кайл в чём дело, он бы решил, что Кенни отгораживает его от Эрика, как ранее сам Брофловски отгораживал Айка. Кайл поднимается по лестнице и роется в кармане в поиске ключей. — А ты что здесь забыл, Кенни? — возвращает вопрос Эрик. Кайл находит ключ и вставляет его в замочную скважину, проворачивая до щелчка. — Захотелось зайти в гости, — бросает Кенни. Кайл заходит внутрь. Блондин следует за ним. Кайл поворачивается, чтобы захлопнуть дверь сразу за Маккормиком, но не успевает. Эрик преграждает путь и не даёт двери закрыться, вытягивая руку, чтобы закрыть лицо от удара. Он хмурится. — Какого хуя, Кайл? — рявкает парень. — Лицо мне разбить пытаешься? Хочешь, чтобы я тебя засудил? — Ох, собираешься меня засудить? — рявкает в ответ Кайл. — С каких пор… — Заткнись, еврей. Без согласия самого Кайла, его голос перестаёт работать. Он закрывает рот и отводит взгляд. Всё, что ему остаётся, это надеяться. Брофловски оглядывает гостиную, убеждаясь, что Айка нет поблизости. Его нет. Но с кухни доносится шум, и у него есть подозрение, что его источником является либо брат, либо отец. Что-то толкает Кайла, и он отступает на шаг. Не успевает подросток ничего понять, как дверь уже оказывается полностью открыта, а Эрик заходит в дом. Картман ногой захлопывает за собой дверь, руки спрятаны глубоко в карманах. Кенни пихает его. Эрик от неожиданности отшатывается, громко ударившись спиной об входную дверь. Его лицо вспыхивает. — Ай, Кенни, какого? — Иди ты, — шипит Кенни. — Не толкай его так, окей? Плечи Маккормика напряжены и напоминают собой квадрат. Кайл открывает рот, чтобы что-то сказать, как-то вмешаться, сделать хоть что-то, но нет. Он не может. Он физически не может заговорить. Это такое странное явление, как будто горло полностью парализовало. Как будто он забыл, как издать хоть звук. Он плотно смыкает челюсти и кусает внутреннюю сторону щеки. Горло всё ещё болит, замечает парень, и всё, что ему хочется сделать в комфорте собственного дома, это почистить зубы и принять душ. Никто ничего не сказал, но Кайл весьма уверен, что от него пахнет рвотой. — Не указывай, что мне, блять, делать, — говорит Эрик. — У тебя здесь нет никакой власти, Кенни, бедняки никогда не занимают руководящие должности, они становятся чёртовыми склизкими социалистами, которые разрушают страны. Щёки Маккормика загораются от злости, а глаза начинают блестеть. Кайл сглатывает и шепчет что-то. Но ни Кенни, ни Эрик его не слышат и продолжают ссориться. Он их не винит. Даже он сам себя не услышал. Он забывает, что пытался сказать, как только слова вырываются наружу. — Что, нечего на это ответить? — подначивает Картман, вынимая руки из карманов. — А? Нечего ответить, мусорный ребёнок? Нечего ответить, наркоша? — Я не употребляю наркотики, — скрипит зубами Кенни. — И я как никто другой верю в тяжёлый труд. Эрик усмехается. Кенни с угрозой поднимает руку. — Выметайся, — говорит он. — Пока я не проломил тебе череп. — Валяй, — Эрик указывает на себя. — Давай же, Кеннет, врежь мне, попробуй. Кайлу хочется разрядить обстановку. Он в третий раз пытается открыть рот, но даже не знает, что сказать. Мысли так сильно разбегаются, роятся в голове, что на ум не приходит ни одного логического способа прервать спор. Он боится подать голос. Боится сказать не то, и это непривычное для него чувство. Возможность произнести что-то совершенно неподходящее или необоснованное заставляет руки дрожать. Мысль о том, что он не сможет заговорить, ужасает. Он не может дышать. — Выметайся, — говорит Кенни. — Я в последний раз тебе говорю — уходи. Эрик пихает блондина в плечо, такая же угроза, как занесённая рука Маккормика. — Что не так, трейлерный мусор? Правительство обрубило тебе язык? О нет, точно, оно обрубило только твоё соцобеспечение. Кайл делает вдох, но это никак не закрывает его потребность в кислороде. Не удовлетворяет. Он больше не чувствует сердце в своей груди. Оно бьётся слишком быстро? Или слишком медленно? Оно вообще бьётся? Он умирает? Тело онемело. Оно слишком лёгкое. — Я не шучу, Картман, уходи, — настаивает Кенни. С кухни доносится шум. Кайл оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айк выглядывает из-за угла. Его тошнит. Его сильно тошнит. Только не вырвать. Только не вырвать. Кайл пропускает пальцы сквозь волосы. Снова и снова, пока кожа головы не немеет — и даже после этого. Его сердце бьётся, так? Он его не чувствует, но в то же время знает, что оно бьётся слишком быстро. Должно же, верно? Он не может дышать. Он продолжает расчёсывать пальцами волосы. Дыши. Дыши. Не смей вырвать. Не получается. Безнадёжно. Какого хуя. Не смей рвать. Хватит. Хватит говорить хватит. — Кайл? Нет нет нет. Дыши. Ну же. Хватит. Посмотри на стену. Смотри на стену. Смотри на неё. Стена. Диван. Журнальный столик. Айк, дверной проём, пол. Не могу дышать. — Чё с ним, блять, такое?

[Разве это не прекрасно, Кайл? Его подлый язык сухие частички содранной кожи Ты же знаешь, люди приходят сюда умирать Сюда, в эту больницу люди приходят сюда и в девяноста процентах случаев они, блять, не возвращаются и это, Кайл, прекрасно нога начинает шататься сильнее машина качается в ответ весь напрягается дыхание застревает в горле к нему нельзя прикасаться он рассыплется Ермолка? Надень её Что значит «надень её»? Ну, дай-ка подумать Наверное, это значит Что ты творишь? Не надо Не делай этого, не надо… Кровь сочится из единственного пореза лужица собирается на покрытом вырезать его восемнадцатилетние не делай больно моему брату лезвие впивается]

Хватит просто прекратите просто перестаньте просто остановитесь хватит — Заткнись, Картман, от тебя никакой помощи. Кайл, ты меня слышишь? — Почему он так психует? — Не знаю, но от тебя реально совсем никакой помощи, так что можешь уже свалить? — Что, и ты просто так всё это оставишь, Кинни? — …Кайл? Эй, что с ним такое? Что с моим братом? — О чём ты, Картман? Я с тобой больше не ругаюсь. — Кажется, у него паническая атака. — Паническая атака? Ёбаная паническая атака? — Не матерись при ученике средней школы, жиртрест. ЯМАТЕРЮСЬКОГДАХОЧУНИХРЕНАПОДОБНОГОХВАТИТПИЗДЕТЬБОЖЕМОЙНЕУЖЕЛИНЕПОНЯТНОЧТОПРОИСХОИТпочемукайлнеможетздравомыслить?ПОЖАЛУЙСТАПРОСТООСТАВЬТЕМЕНЯВПОКОЕблятьблятьблятьВЫМЕТАЙСЯ ХЛОП Кайл хватает ртом воздух. Он закрывает руками лицо. Он не понимает. Не понимает. Не может сделать глубокий вдох. Не может. У него мокрые щёки. Он ничего не видит. В голове пустота. Кожу покалывает. Он чувствует себя грязным. Хватит хватит хватит. Кто-то его хватает. Кайл отбрыкивается. Он умрёт. Пустите его. Он умрёт. Пустите его. Эрик, пусти меня. Я закричу. Я закричу, я… — Не надо, не кричи, не нужно кричать. Пахнет дымным железом. Кайл цепляется за ткань в попытке сбежать. Она толстая. Куртка? Он хватается за крутку? Он не может дышать. Хватит. Воздух слишком плотный. Хватит хватит хватит. Пожалуйста хватит эрик прекрати пожалуйста — Дыши вместе со мной. В голове у Кайла рой пчёл. Пустота превращается в пчёл, и теперь он слышит лишь их жужжание. Они врываются внутрь его лёгких и вырываются наружу и он ничего больше не может сделать он хочет сдаться хочет чтобы это прекратилось он просто хочет чтобы всё это исчезло. Мама мертва Стэн мёртв Кайл напуган и испорчен а Эрик хочет заняться с ним сексом. Ему никогда из этого не выбраться. Пути назад нет. Это всё его вина. Он был недостаточно хорошим. Он не смог никого уберечь. Он всё проебал. Он бесполезен. Он портит всё, до чего дотрагивается. Стоит сделать миру одолжение и убить себя. Спрыгнуть с моста и сдаться. — Закрой глаза. Кайл борется с человеком, который его держит. Нет. Оставьте меня в покое. — Доверься мне. Закрой глаза. Хорошо. Хорошо. Глубокий вдох. Лёгкие Кайла выталкивают воздух наружу, как только он делает вдох. — Задержи. Что задержать? — Хорошо. Кайл хватается за куртку удерживающего его человека. Он чувствует землю под ногами. Он чуть более осведомлён о своём положении в пространстве. Он более осведомлён о факте своего существования. Он не знает, к лучшему ли, но он чувствует себя более осязаемым. Руки вокруг сжимают его сильнее. Кайл поднимает голову с чужой груди. Он видит светлые волосы Кенни. Он хватается за него крепче, крепче, так крепко, как только может. Он вздрагивает при виде Эрика. — Хорошо, хорошо, — говорит Маккормик. — Всё хорошо, ты в порядке. Хуже некуда. Всё ужасно. Полная лажа. Кайл всхлипывает. Сегодня случилось слишком много всего. Это слишком. Всё это слишком. — Я это ненавижу, — скулит Кайл. — Ненавижу ненавижу ненавижу ненавижу… — Я знаю, — говорит Кенни. — Я знаю, знаю, всё хорошо, я знаю. — Хочу, чтобы это прекратилось, — выпаливает Кайл. Он утыкается лицом в плечо Кенни. — Я просто хочу, чтобы это прекратилось, я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. — Я знаю, — повторяет блондин. Сломанная пластинка. Слёзы Кайла начинают течь с новой силой. Дыхание стабильное, хотя лёгким не хватает кислорода. Руки онемели. Он всхлипывает. — Выгони Эрика, — говорит Брофловски. — Выгони его, хочу, чтобы он ушёл. — Кайл… — Выгони его, выгони его выгони его выгони его выгони… —… нет, Кайл, его уже нет, — говорит Кенни. — Он уже ушёл, он ушёл, его нет, всё хорошо. — Да вот же он, прямо здесь, — рявкает Кайл. Он не поднимает голову. Ему это не нужно. Он знает, что Эрик ещё тут. Он чувствует его присутствие. — Его нет, Кайл, клянусь, он ушёл. Кайл поднимает голову, слёзы продолжают течь по его лицу, грудь продолжает вздыматься и опускаться с каждым судорожным всхлипом. Эрика здесь нет. — Но я же его видел, — хнычет Кайл. — Я его видел, я… — Его нет, — произносит Кенни. — Ты в порядке. Ничего не в порядке. Ничего. Кайл медленно успокаивается. Он не знает, когда к нему приходит осознание, но Айк присоединился к объятьям, а папа гладит Кайла по спине. Ничего не в порядке.