Salvation

Глоток крепкого, неразбавленного виски вновь заставляет почувствовать суровый и горький вкус реальности. Жизнь бьет ключом по мягкому затылку, не оставляя иного выбора, как просиживать штаны в баре, почти на окраине города, чаще всего в одиночестве. Но этот раз стал исключением. — Я думаю, тебе уже хватит. — усмехается молодой человек, придерживая своего компаньона на данный вечер, что грозился уснуть прямо на его плече. — Серьезно, давай я отвезу тебя домой. Резкий кивок головой, что уже совсем не соображала. Впрочем, он не вслушивался в слова своего собеседника, лишь хотел было прилечь, чтоб прийти в себя хоть немного. Сколько алкоголя было им выпито? Много. Намного больше нормы его организма. Завтра, когда он проснется, будет чувствовать себя просто отвратительно. Быть может, даже с кровати встать не сможет. Вот только, сейчас это не имело никакого значения. Сейчас было хорошо: мысли смешались в одну единую и покинули голову, в глазах двоилось, а удержаться на ногах было сложнее обычного. Это то самое состояние, когда ты еще не валяешься в слезах на полу, но уже пьян настолько, что многих событий и не вспомнишь. Сильные руки придерживают хрупкое тело, усаживают на заднее сидение такси, а после их обладатель усаживается рядом, называя адрес своего дома. Машина выдвигается, едет не спеша, а Сказитель мирно посапывает на чужом плече. Благо, его не тошнило, а лишь клонило в сон. Через полчаса черный мерседес останавливается у многоэтажки. Юноша оплачивает поездку и вытаскивает уже бодрствующего Скарамуччу. Придерживает за плечи, идет медленно и несколько раз уточняет как тот себя чувствует. Так они доходят до двери в квартиру. Первым заходит Скарамучча, усаживаясь на тумбочку для обуви. Ему помогают снять злосчастные кеды и ведут в гостиную, на диван. Он устраивается там и глядит на компаньона, что устроился рядом. Глядит, и видит только то, что хочет. — Ты разочарован во мне? — подает голос синевласый. Он уставился в пол, ощущая как горят собственные щеки, а во рту стало сухо. — Почему ты спрашиваешь? — послышался голос с легкой хрипотцой от усталости. — В тот раз у тебя был такой пустой взгляд… Прости что все так вышло. — О чем ты, Скар? — Я не думаю, что тот поцелуй был ошибкой. Казуха, я чувствую к тебе что-то необъяснимое. Вот только он совсем не Казуха, которого перед своим лицом сейчас видел сказитель. Яркие, необычайного цвета, почти бордовые глаза, нельзя было сравнить с голубизной Тартальи. А рыжая макушка, с вьющимися кудрями, никак не схожа с пепельным оттенком. — Хорошо, я понял, — отвечает разочарованный таким признанием Чайлд и предлагает Сказителю занять свою кровать. — Мы же ляжем вместе, как всегда? — уточняет тот и бредет в комнату, без сил на кровать падая. — Да-да, конечно. — соглашается он и трет виски. Ночь будет длинной.

***

Утро добрым не бывает, как говорится. Первые пятнадцать минут после пробуждения, Скарамучча хочет умереть и молится, чтобы боги помогли ему. Остальные пять минут, до прихода Тартальи, который услышал шум, он пытается понять где он и что было вчера. Впрочем, он помнил некоторые моменты, сложить цепочку из них не получилось. — Проснулся? — спрашивает рыжий, пройдя в свою комнату. Он осматривает синеглазого с легкой усмешкой. — Как себя чувствуешь? — Просто прекрасно, черт возьми. — язвит тот и трет глаза. — Где Казуха? — Тот блондинчик? — пытается делать вид, что не понимает почему тот вдруг о нем заговорил, а сам перекручивал в голове их вчерашний диалог. — Я ведь… — хрипит. — Я ведь говорил с ним вчера. — Может, тебе приснилось? — парирует рыжеволосый. — Впрочем, он сказал что уже выехал и совсем скоро будет здесь. Так что собирайся, поедешь домой. — Чего? Скарамуш подскакивает с кровати и пытается найти свои штаны, он даже позабыл о ноющей голове и боли в теле. Он спешно прощается с Тартальей и открывает дверь, выбегая в подъезд. Не хочет столкнуться с ним у лифта — бежит по ступенькам и… Спотыкается. Все как в замедленной съемке — он летит вниз, закрывая глаза и пытается принять менее болезненную позу для падения. Тепло. Вдруг стало так тепло. Он что, умер? Претендует на звание самой глупой смерти в мире. — Успел, — на выдохе произносит мягкий голос, поглаживая Сказителя по волосам. Он успел, он поймал его. Юноша цел и невредим, отделался лишь легким испугом. А синеволосому хватило простого прикосновения, чтобы понять кто перед ним. — Ка. зуха… Скарамучча оказывается на ногах, стоит на ступеньку выше от Каэдэхары. Тот мягко улыбается и помещает свои руки на порозовевшие щеки, смотрит в голубые глаза с легкой улыбкой. Он скучал. Безумно скучал. Скучал, и не знал куда свои чувства подевать. — Казуха, я… — Не говори ничего, прошу. Одним шагом он сокращает дистанцию между ними, поглаживая сухими пальцами чужие щеки. Скарамучча кусает губы, вновь оказавшись так близко к нему, чувствуя его сердцебиение и запах дома. Да, от него пахло именно так — уютом. Светловолосый притягивает того к себе, они оба ощущают дыхание друг друга на своих губах и пытаются угадать, кто же из них не выдержит. Сказитель закрывает глаза и накрывает чужие губы своими. Всего на пару секунд, совсем не долго, и отстраняется. Но даже в это было вложено столько чувств, что, казалось, совсем скоро его разорвет от всего этого. — Почему ты шел по ступенькам? — задает интересующий его вопрос Сказитель. — Длинная история, — отвечает парень с алыми глазами, кивая. — Поехали домой. Казуха обязательно расскажет ему о своем сне. Он знает все, что произошло в этот вечер. Он знает все, что Скарамуш сказал Тарталье. Он видел то, как юноша попытается скрыться от него и сперва упадет, повредив ногу, а потом и рванет прямо под колеса автомобилю, не заметив. Но не сейчас, конечно, сейчас не время.