Невозможное возможно

—Прощай, Фома. — Они стояли на мосту и смотрели друг на друга: Лёша с простреленной рукой и Паша с разбитой вдребезги душой. Рано или поздно, это должно было произойти, дружба между полицейским и криминальным авторитетом невозможна, что уж там о любви говорить. А они любят друг друга. Паша кладёт наручники в руку Фоме и уезжает первым, оставляя Лёшу с грузом стыда и вины. Фомин действительно чувствовал себя виноватым, если бы ни его возвращение, да и вообще смерть, которую он устроил, всё было бы нормально наверно. Пока Паша ехал домой, он проклял всех и вся, всю свою ебанную жизнь, себя и Фому. Вернувшись домой, он как обычно напился, чтобы заглушить свою боль внутри. Фома сидел в гостином зале на диване и тянул дорогой коньяк прямо из горла, слушая грустную музыку. Ему было не лучше, чем Паше, его раздирало чувство пустоты внутри, будто чего-то не хватало и он знал чего, а точнее кого. На него нахлынули все воспоминания, связанные с Семёновым, все лучшее, что он почувствовал и пережил с ним, и от этого он заплакал. Фома никогда не показывал своих чувств кому-либо, и не собирался, но сейчас по щекам текли скупые слёзы от всего того, что накопилось в его душе. Когда он понял, что Паша для него не просто друг, а человек, с которым он хочет провести остаток жизни, сам не знал, но он действительно чувствовал это, каждый раз, находясь рядом с Пашей, сердце стучало сильнее, его взгляд, его голос, его прикосновения, даже запах Семёнова, заставлял Фому чувствовать себя иначе. Неужели он стал одержим Пашей? Мужчина тряхнул головой и сделал глоток горького алкоголя, вытирая влагу со щек. Дотянувшись до телефона, он набрал номер майора и ждал ответа, но его не последовало. Ещё раз, ещё раз и ещё один раз, Фома пытался дозвониться до Семёнова, но слышал лишь. —Абонент не отвечает, перезвоните позже. — Не понятно, сколько раз Алексей пытался дозвониться до Паши: десять раз, двадцать, может пятьдесят или больше. —Да возьми ты трубку, мудак грёбаный. — заорал Фома, разбивая бутылку об стену. Почему его нет тогда, когда он так нужен. Ближе к вечеру Фомин ещё раз набрал номер и наконец-то он услышал Пашин голос. —Чего тебе, Фома? —Паша...— мужчина попытался сделать вид, что все нормально, но дрожащий голос и вновь подступающие горькие слёзы выдали его. —Леш, ты чего? Ты там плачешь что ли?! —Паш, приедь ко мне... пожалуйста. — Семёнов сбрасывает трубку и тут же Фома начинает рыдать, тарабанить кулаками по стеклянному столу. Стоит ему надеяться на приезд Паши или нет?