Невозможное возможно

Лёша скатился с дивана на пол, держа в руках телефон, в надежде, что Паша перезвонит. Но нет, тишина. А Семёнов в это время гнал на всех парах к Фоме, потому что понимал, что ему сейчас хуже некуда. Лёша никогда ему не звонил просто так, это всегда были деловые звонки и это в какой-то степени иногда обижало Семёнова, но они так и общались. В голове крутилось самое плохое: вдруг он напился и сознание потерял, или ещё чего удумает сотворить — это же Фома, от него можно ожидать всего чего угодно. Семёнов тряхнул головой, чтобы откинуть всё самое плохое, он и так в чертовском напряжение. Неизвестно сколько прошло времени, пока Паша наконец не подъехал к дому Фомы. Он бросил машину возле ворот и побежал в сторону двухэтажного особняка. А что, Фомин может себе позволить такую роскошь, ещё и за городом. Оглядевшись, Семёнов не нашёл ни одного охранника, даже возле дома, это удивило и напугало одновременно. Фома прогнал всю свою охрану, чтобы остаться одному, скрыться от лишних глаз. Паша бежал со всех ног по дороге и добежав до двери, начал стучать со всей силы. —Фома! Фома! Открой! Открой, твою мать! — Тишина. Семёнов обматерил чёртову дверь и уже приготовился, чтобы выбить преграду ногой, как вдруг её открыли. На пороге стоял Фома, от вида которого Пашу передернуло не на шутку: Лёшино лицо было бледным и заплаканным, по руке текла кровь, которая испачкала почти всю рубашку и брюки. Он вернулся из больницы и даже не переоделся. А зачем? Для кого? У него сил почти не было. —ебаный в рот...— ничего другого Семёнов не мог сказать. Фома поднял уставшие заплаканные глаза и посмотрел на Пашу. —Ты...ты приехал?— Мужчина натягивает улыбку и идёт в сторону гостиной, следом Семёнов, явно настороженный происходящим. —Ты звонил мне шестьдесят два раза, что случилось? Ты выглядишь очень херово. —Да, потому что...мне...мне нужна т-твоя помощь... —А больше тебе ничего не надо?! Я что, мальчик на побегушках? Как тебе что-то надо, так Паша приедь и помоги, а как я о чём то прошу, так сразу заноза в заднице, делам твоим и жизни мешаю, заебал меня, Фома, заебал уже. —Паша замолчал и выдохнул. Проблема Семёнова — это сначала говорить, а уже потом думать. И сейчас это произошло. Надавать бы по шее за это. Фома ещё больше побледнел, его затрясло от боли и обиды за всё сказанное только что майором. Они оба не идеальны, за каждым косяки, но ведь они столько пережили, столько лет вместе. Лёша искренне не хотел терять всё это, да и Паша тоже. «Какого хрена, Семёнов? Тебя кто за язык тянет придурок ебаный?»— выругался сам на себя мужчина и отвернулся, чтобы спрятать стыд на лице. —Паша...я...всего лишь хотел, чтобы ты приехал. Я соскучился, мне не хватает тебя, понимаешь? Ну что мне сделать сейчас? На колени встать и извиниться? —Еще не хватало. — пробурчал Семёнов. Услышав за спиной тяжёлый всхлип, он поворачивается и видит, как текут слёзы по лицу Фомина. Он никогда не видел его плачущим. Семёнов уже забыл всё, что было в прошлом, послал к чертям собачим все их ссоры, разногласия, даже тот цирк, который он устроил со своей смертью и воскрешением — всё послал. Между ними нависла тишина, казалось, слышно как бьются их сердца, разбитые друг другом. —Не могу я без тебя, Паш. Люблю я тебя, неужели ты не понял ещё?— Конечно Семёнов давно всё понял, просто не хотел признавать это, да и ему самому нужно было всё обдумать. —Лёш, ты всё ещё мой друг, я —Я не хочу быть твоим другом, Паша, я люблю тебя как мужчину, понимаешь? — Вот тут Семёнов выпал и задумался. Любить можно по разному и он прокручивал в голове любые варианты, но сейчас Фома прямо ему сказал о том, что Паша не хотел признавать. — И что ты молчишь? Не ожидал, что я признаюсь тебе?! Если ты уйдешь, я пойму и приму это, я ведь не могу тебя заставить. — Лёша говорил всё это и не верил собственным словам. Он не переживёт этого. Паша тоже не верит в это, он вообще перестал верить Фоме после его воскрешения, но не сейчас, когда его лучший друг стоит в слезах и признаётся в любви. Семёнов близко подошёл к Фоме, взял его за руку и прижал к себе, крепко обнимая его. Сердца обоих стучали в бешеном темпе, особенно сердце Фомы, трепещущее от любви. Паша отстраняется, берёт в свои тёплые руки лицо Лёши и мягко целует его. Они оба хотели чувствовать себя нужными, любимыми, нуждались в ласке, любви, заботе и сейчас это всё они видели друг в друге. Лёша в Паше, а Паша в Лёше. Фома без всякого сопротивления отвечал на поцелуй Семёнова, держась руками за сильные плечи, чувствуя его ладони, опустившиеся на талию. Даже боль в раненой руке утихла также как и в сердце. —Паша...— тихо выдохнул Лёша, оставляя на губах мужчины привкус выпитого коньяка. Паша приулыбнулся и перебил его. —Давай потом поговорим, ты всё еще плохо выглядишь. Иди душ прими, а я приберусь тут немного. — они оба посмотрели на осколки разбитой бутылки в углу. Фомин наконец улыбнулся и ещё раз обнял Пашу, чтобы точно осознать, что это не сон, не его пьяное воображение. Лёша послушно отправился в ванную, пока Семёнов собирал острые осколки и вытирал пятна от алкоголя с пола. Убравшись, мужчина поднялся наверх, чтобы проверить Фому, который сидел у себя в спальне и промывал рану спиртом. —Давай я помогу. — Паша сел рядом и старательно прошёлся проспиртованной ваткой по руке, а затем перевязал бинтом. Всё это время Фома смотрел на Семёнова и еле сдерживал улыбку, которая так рвалась наружу. Он предложил ему остаться у него до завтрашнего дня, на что Паша согласился и попросился в душ. Лёше нравилось как пахнет Семёнов, он пользовался одним одеколоном, который Фома ему когда-то подарил на День Рождение и теперь он пользуется только им. Мужчина взял в руки его сорочку и уткнулся носом в ткань, наслаждаясь любимым ароматом. Послышался скрип двери и Семёнов вернулся из ванной комнаты, по пути вытирая волосы полотенцем. —Фома ты.. —Зови меня по имени, а то надоело это прозвище. — Паша пожал плечами и взял с тумбочки свой телефон, лег на кровать и принялся чистить журнал вызовов от пропущенных звонков от Фомина. Лёша явно не доволен отсутствием внимания Семёнова к себе, потому отбирает телефон. —Эй, ты что делаешь, отдай! —А вот и не отдам. —Так значит? — Паша усмехается и наваливается на Фому, нависая над ним и прижав руки к кровати. —Поцелуешь меня, отдам. — Что-что, а шантажировать Фома умел как никто другой, потому Семёнов даже возражать не стал, наклонился и поцеловал его, отпуская руки, которые по итогу крепко обняли его шею. Сексуальное давление вспыхнуло за считаные секунды. Они целуют друг друга жадно, страстно, каждый проявляет ту или иную инициативу, раздевают друг друга, чтобы быстрее соприкоснуться горячими телами. Паша отстранился от губ и опустился по подбородку к шее, ведя губами дорожку из поцелуев по тёплой коже. Лёша кусает губы и глухо выдыхает, желая большего чем поцелуи. —Я хочу тебя, Паша. —Подожди, ты уверен? Так сразу? — Семёнов никогда не видел Фому таким...изнеженным, ласковым и страстным одновременно. —Разве ты не хочешь? — С неким сожаление спрашивает мужчина, коснувшись ладонью щеки. Семёнов пожал плечами и поцеловал внутреннюю сторону ладони, опускаясь к запястью, где шрам, который был знаком их крепкой дружбы. —Я люблю тебя, Паша. —Я тоже тебя люблю — они вновь впились в губы друг друга, выключая свет, погружаясь в темноту ночи. Всё таки невозможно возможно. Фраза, брошенная когда-то Фомой: "Ты мент, я бандит" уже потеряла всякую значимость, как только Фома понял, что влюбился до беспамятства и хотел лишь одного — чтобы Паша был рядом и любил его так же, как он. —Ты мой. — прорычал Семёнов, целуя каждый шрам на красивом мужском теле. —Я твой. — без сомнений ответил Лёша, скользнув пальцами в его волосы, притягивая к себе. Майор чувствует чужое возбуждение и понимает что в его штанах становится туго и твердо. Фомин решил взять инициативу на себя, роняет Семёнова на кровать и нависает над ним, оседлав его бёдра, бессовестно потеревшись о пах мужчины. —Блять, Лёша, я не...я не могу сдержаться. —А я и не прошу тебя сдерживаться. — сладко прошептал мужчина, прильнув к губам с ещё одним страстным поцелуем. Какой же Фома наглый, и это порой так нравится Семёнову. Они обошлись взаимной мастурбацией, удовлетворив друг друга сполна и испачкав тела горячим семенем. Совместный душ и тёплая кровать. Паша уснул довольно быстро, ведь ему завтра на работу, а Лёша чувствовал себя как в самом лучшем сне. Он прижимается к мужчине и обнимает рукой талию, чувствуя тёплую ладонь Семёнова на своей руке. Они вместе, а значит уже навсегда и никак по другому.