Безумный мир, в котором мы живём

Цансэ-саньжэнь мало что помнила перед смертью. Была вспышка боли, быстрое: «Ха, я этого не ожидала», а затем она упала на землю, и мир вокруг неё исчез. Следующие несколько лет её второй жизни прошли как в тумане, и когда она, наконец, вновь обрела контроль над своими чувствами, она была очень благодарна за это. В конце концов, кому нужны яркие воспоминания о том, как её кормила грудью неизвестная женщина — независимо от того, была ли эта «неизвестная женщина» её новой матерью — или о том, как её положили в кроватку, спеленали одеялами и она не могла пошевелиться? Цансэ никогда не задумывалась о том, что такое реинкарнация, но она и представить себе не могла, что у неё будут яркие воспоминания обо всём, что произошло в её предыдущей жизни. Это было ужасно, особенно когда в первый год она думала только о муже и ребёнке, о том, всё ли с ними в порядке, и о том, удалось ли Вэй Чанцзе выбраться живым с той ночной охоты. Она не видела, чтобы он был ранен, поэтому могла только надеяться, что ему удалось убить зверя и вернуться к Вэй Ину целым и невредимым. Он, несомненно, будет огорчён, но огорчение лучше смерти. Мысль о том, что её муж умрёт рядом с ней, а их маленький, беззащитный ребёнок останется совсем один, и никто не подумает его искать… Ну что ж, она не любила думать об этом слишком много, иначе это заставляло её чувствовать себя на грани приступа тревоги. Вэй Чанцзе и Вэй Ин были в порядке, и как только она сможет самостоятельно покинуть эту чертову гору, она найдёт способ разыскать их и очень спокойно объяснит, что она их жена/мать в теле маленького мальчика. Да, это было не совсем нормально, но когда хоть что-то из того, что она когда-либо делала, было нормальным? На самом деле её не слишком беспокоило перерождение в мужском теле. Она могла приспособиться. Тот факт, что она переродилась в одного из Лань, был гораздо более насущным вопросом.

***

Её новое имя было Лань Цзинъи. Цзинъи было нормальным именем, если говорить о новых именах. А вот Лань — нет. У Цансэ никогда не было нормальной фамилии — она была молода, когда её нашла Госпожа, и почти не помнила своей прежней жизни. Цансэ-саньжэнь — это титул, и для мужа она всегда была Цансэ. Она подумывала о том, чтобы взять его имя, ей нравилась идея Вэй Цансэ, но так и не решилась. Теперь она застряла в роли Лань, и она должна была сделать что-то плохое в своей прошлой жизни, чтобы заслужить это. Неужели это из-за того случая, когда она за спиной назвала Юй Цзыюань старой коровой? Справедливости ради, женщина намекала на то, что она флиртовала с её мужем, как будто Цансэ, когда-нибудь, увидит в Цзян Фэнмяне что-то большее, чем хорошего друга и названного брата. Независимо от того, прокляла её Юй Цзыюань или нет, Цансэ теперь застряла в этом теле. Она застряла в этих ужасных белых траурных одеждах, и будет обречена на жизнь, похожую на монашескую. Вскоре ей ограничат приток крови к мозгу при помощи одной из этих лент на лбу, и, что ещё ужаснее, ей будут напоминать о правилах Гусу Лань до конца её второй жизни. Они могли напоминать ей об этом сколько угодно, они могли пытаться вдолбить их в неё, если считали, что у них есть на это время, — но это не означало, что она действительно должна была их слушать. Хм. Может быть, в конце концов, это будет не так уж и плохо. Возможно, она сможет свести с ума этих душных старейшин Лань. Если бы они были похожи на старого козла Лань Цижэня… Ох. Её глаза расширились, почти комично. Её мать издала звук умиления, рассказывая о том, как мило она выглядит, а Цансэ улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и притворилась, что не прикидывает в тишине, как лучше сбрить козлиную бородку Лань Цижэня.

***

Лань Цижэнь был практически в полном ужасе, когда, проснувшись, обнаружил, что его козлиная бородка таинственным образом исчезла. Конечно, никто не подозревал трёхлетнего малыша в совершении такого ужасного преступления. Цансэ изо всех сил старалась выглядеть как можно более невинной, пока её отец качал головой и бормотал о том, как непочтительны дети в наши дни. Очевидно, Лань Цижэнь допрашивал младших учеников; Цансэ чувствовала себя немного виноватой, но потом вспомнила выражение лица Лань Цижэня, когда она увидела его проходящим мимо тем утром, и о, это того стоило. Она была уверена, если бы им не промыли мозги, младшие ученики согласились бы с ней. Теперь она была одной из них, и ей нужно было только лучше научиться их понимать.

***

Когда Цансэ узнала о смерти Цзян Фэнмяня, она провела большую часть дня в поисках тайника с алкоголем Лань. Она его не нашла, потому что его, очевидно, не существовало, и разве это не ужасно? Однако ей нужно было как-то отвлечься от всего этого. Она не хотела думать о том, что один из её самых близких друзей мёртв, или о том, что она почти не видела его за годы до смерти, потому что общение с ним означало общение с его женой, а это было просто утомительно. Она не знала, как умер Фэнмянь, слышала об этом лишь вскользь, а старший ученик, упомянувший об этом, лишь обеспокоенно посмотрел на неё, когда она попыталась выпытать больше информации. Цзян Фэнмянь был мёртв и уже несколько лет. Его сын был новым лидером клана Цзян, и если это правда, то с момента её смерти должно было пройти немало времени. Она ненавидела это. Ей было противно торчать здесь, вдали от мужа, от сына, от той жизни, которую она когда-то знала. Она ненавидела не знать, всё ли с ними в порядке. Она подумала о Цзян Фэнмяне, который был одним из её первых друзей после того, как она покинула гору учителя; Цзян Фэнмянь, который сопровождал её и Чанцзе во всех их приключениях, пока обязанности главы клана и женитьба не заставили его вернуться в Юньмэн. Цзян Фэнмянь, который даже в последующие годы расстояния всегда оставался её другом. Он был мёртв, а для неё он только что был жив. Как и Вэй Чанцзе, как и Вэй Ин. Были ли они ещё живы? И сможет ли она когда-нибудь это узнать? Она слышала о смерти Цзян Фэнмяня из случайных сплетен, но кто станет обсуждать судьбы слуги и его сына? Она найдёт способ вернуться к ним, твёрдо решила она. Цансэ не знала, сколько времени на это уйдёт, но как только она сможет выбраться из этого места и спрятаться, не будучи пойманной и утащенной обратно, она уйдёт и снова найдёт своих парней.

***

Очевидно, ей не пришлось ждать так долго, чтобы снова увидеть своих мальчиков, хотя в то время она этого не знала. Когда пришло объявление о свадьбе между Хангуан-Цзюнем и Старейшиной Илин, Цансэ не могла сказать, что это её сильно взволновало. В начале того года она присутствовала на свадьбе двоюродного брата своей матери и заснула на середине церемонии. На свадьбе Лань было скучно, и она даже не смогла тайком выпить спиртного, потому что его не было! Она, конечно, знала, кто такой Хангуан-Цзюнь, даже если видела его лишь однажды мимоходом: племянник Лань Цижэня и сын Цинхэн Цзюня, и, судя по тому, что она видела его мельком, он был таким же занудой, как его отец и дядя. Хотя, надо признать, очень, очень хорошо выглядел. Судя по всему, Хангуан-Цзюнь собирался жениться. Она понятия не имела, кто такой этот старейшина Илин, но её отец был раздражён, а мать сказала: — Я уверена, что он прекрасный мальчик, — голосом, который подразумевал всё, что угодно, кроме сказанного, и Цансэ решила, что кем бы он ни был, Лани, вероятно, не были его большими поклонниками. У неё было чувство, что они прекрасно поладят. В день свадьбы её нарядили в хорошие парадные одежды, которые на самом деле ничем не отличались от её обычных, и вынесли на руках у матери. Это было самое лучшее в том, чтобы снова стать ребёнком: тебя можно было носить на руках буквально везде, а объятия казались ещё более удивительными. — А-Йи выглядит расстроенным, тебе не кажется? — сказала её мать, слегка нахмурившись. Цансэ не была расстроена, она боялась очередной долгой и скучной церемонии, но она была достаточно взрослой, чтобы не жаловаться на это вслух. Чанцзе закатил бы глаза и сказал, чтобы она подождала ещё десять минут. — А-Йи, не волнуйся, — сказал её отец, смеясь, — я уверен, что Старейшина Илин не ест детей. Цансэ вытаращилась на него. — О, хватит об этом, — зашипела мать, ударив мужа по руке. — Если Хангуан-Цзюнь женится на нём, то я уверена, что он не может быть таким плохим, как о нём говорят. — Разве он не ударил наследника Цзинь по лицу? — Это то, на чём ты решил сосредоточиться? А не на том, что он в одиночку уничтожил большую часть секты Вэнь? Цансэ подавилась собственной слюной и через мгновение обнаружила, что у неё отказали лёгкие. Родители смотрели на неё с беспокойством в глазах. Боги, что же произошло в мире после её смерти?!

***

Оказалось, что свадьба на самом деле была не такой уж скучной, хотя бы потому, что она сильно отличалась от последней свадьбы Лань, на которой она присутствовала. Во-первых, окружающие были одеты в одежду разных цветов, явно принадлежащие не только членам ордена Лань. Конечно, этот Хангуан-Цзюнь был сыном Цинхэн-Цзюня и братом нынешнего главы секты. Не было ничего удивительного в том, что собралось много народу. Они тоже не молчали. Мужчина в пурпурной одежде клана Цзян, Цансэ почувствовала, как её глаза на мгновение задержались на этом одеянии, и ощутила приступ ностальгии, громко спорил с сидящей рядом женщиной; мужчина в одеянии ордена Цзинь пытался успокоить плачущего ребёнка, а женщина рядом с ним забавлялась; целая группа незнакомых пожилых мужчин и женщин, которые разговаривали слишком громко для обычной тишины Облачных Глубин. Вся эта группа собрала более чем несколько взглядов от окружающих членов клана Лань. Цансэ очень предпочла бы сидеть там. — Не сутулься, — шепнула ей мать, как раз когда женихи вошли в внутрь. Цансэ наблюдала за ними расширенными глазами. Хангуан-Цзюнь выглядел ещё великолепнее, чем в последний раз, когда она его видела, и Цансэ подумала, сможет ли она вырасти и выглядеть хотя бы наполовину так же хорошо. Если нет, то она обязательно подаст жалобу. Если ей суждено переродиться в мужчину, то она хотела бы быть сексуальным мужчиной. Мужчина рядом с ним, Старейшина Илин, выглядел… странно знакомым. Цансэ не могла понять, в чём дело. Возможно, она слишком долго смотрела на него, потому что её мать наклонилась к ней и прошептала:  — Запомни, дорогой, он действительно не ест детей. Старейшина Илин засиял, глядя на Хангуан-Цзюня, и Цансэ снова охватила волна узнавания. Возможно, она уже видела его где-то раньше. Во всяком случае, он не выглядел так, будто у него была привычка есть детей. Она столкнулась с Вэнь Юанем во время банкета после церемонии. Он был здесь не единственным ребёнком, но Цансэ практически изгнала себя из всех здешних дружеских компаний. Мало того, что она была слишком шумной на вкус большинства из них, так ещё и общаться с кучкой трёхлетних детей, когда она по возрасту могла бы быть их матерью, было просто странно. Итак, все дети были в сборе, сидели группой за одним столом и выглядели почти жутко молчаливыми. Это была ещё одна особенность детей Лань — они все были такими тихими. Её Вэй Ин никогда не был таким. Конечно, они были очаровательны, но в первые несколько раз, когда она возилась с ними, как обожающая мать, взрослые стали смотреть на неё, как на одержимую; и хотя ей нравилось создавать проблемы, она также не хотела, чтобы они тащили её к лекарю, дабы излечить рассудок. Её родители продолжали уговаривать её пойти и присоединиться к ним, а Цансэ изо всех сил старалась не обращать на них внимания. В какой-то момент они решили проигнорировать её и молча принялись за еду в типичной манере Лань, к которой Цансэ так и не смогла привыкнуть, и она почувствовала, что уходит в себя. В комнате не было полной тишины, что было приятным контрастом по сравнению с обычными приёмами пищи в Облачных Глубинах. Другие кланы были громкими и шумными, и Цансэ стало интересно, к какому из них принадлежит Старейшина Илин. Среди моря людей она разглядела большое количество фиолетового цвета, принадлежащее Юньмэн Цзян, так что, возможно, он принадлежал к Секте Цзян. Ей было интересно, дружит ли он с детьми Фэнмяня. Она подумала, здесь ли её сын. Узнала бы она Вэй Ина, если бы он был здесь? Может быть, узнала бы, материнский инстинкт и всё такое, но, может быть, и нет. Она считала себя достойной матерью, но это было скорее из-за усилий, которые она прикладывала, а не из-за каких-то магических материнских способностей. Юй Цзыюань выглядела так, будто хотела физически вышвырнуть её из комнаты в тот раз, когда она сказала ей, что закопала Вэй Ина в грязь, но та всегда выглядела так, будто была в шаге от физической расправы, так что, возможно, ей не стоит принимать это близко к сердцу. Она всё ещё наблюдала за другими кланами, когда наткнулась на маленького мальчика, который выглядел примерно в том же возрасте, что и её нынешнее тело. — Дети сидят вон там, — сказала она ему, указывая. Мальчик, казалось, не слышал её. Он наблюдал за несколькими учениками секты Цзинь, которые, казалось, смотрели на Старейшину Илин и ухмылялись, и тут же нахмурился. — Если они попытаются испортить особенный день Сянь-гэгэ, я сам их убью. Это было так странно для ребёнка, что Цансэ уставилась на него. Мальчик моргнул. — О. Тебе, наверное, не стоит никому говорить, что я так сказал. — После секундной паузы он добавил: — Дети сидят вон там. Дело в том, что если бы кто-нибудь другой услышал странную красноречивую речь этого мальчика и угрозы смерти, они, вероятно, посмеялись бы над этим как над странной причудой или впечатляющим проявлением интеллекта. Цансэ, которая сама была взрослым человеком, переродившимся в тело ребенка, сомневалась в этом. Любой другой человек мог бы быть более осторожным в этом вопросе. Возможно, они попытались бы получить больше информации, прежде чем сделать свой ход. Цансэ просто надоело разбираться с этим самой, и она не видела никаких последствий того, что ошиблась. Если мальчик окажется обычным ребёнком, который, как выяснилось, удивительным образом изъясняется, то она сможет легко отмахнуться. А если он действительно был похож на неё… — Как тебя зовут? — спросила она его. — Вэнь Юань. — Хорошо, — сказала она. — А твоё другое имя? Мальчик — Вэнь Юань — моргнул. — Моё вежливое имя? У меня его пока нет. Она ярко улыбнулась. — Вообще-то, я имела в виду твоё имя в прошлой жизни. Ученик Не, проходивший мимо, бросил на неё странный взгляд. Она весело помахала рукой в его сторону. — Секта Лань такая странная… — пробормотал он про себя. — Моё что? — сказал мальчик, немного слишком быстро, чтобы быть убедительным. — Я не знаю, о чём ты. Она уставилась на него в ответ, не впечатлённая. Он замолчал на мгновение, а потом хмыкнул. — Ты тоже? Серьёзно? — Она кивнула. — Как ты узнал? Цансэ подняла бровь. — Ты шутишь? Ты даже не пытаешься это скрыть. — Я хочу, чтобы ты знал, я скрывал это от своей семьи в течение многих лет, и никто из них ничего не заподозрил. — Ну, я тоже, — ответила Цансэ. Это было странно забавно. — На самом деле скрывать от них не так уж и сложно. Я почти хотел бы, чтобы это было сложнее. Это определенно было бы интересно, это место такое скучное. Вэнь Юань фыркнул. — Я вырос на горе Луаньцзан, и меня воспитывает мой собственный сын. Цансэ мгновение посмотрела на него, размышляя, не шутит ли он. Очевидно, нет. — Это так круто, — вздохнула она. — Вэй Чанцзе. Цансэ почувствовала, что ей стало как-то холодно. — Что? — Вэй Чанцзе. Это моё второе имя. — Мальчик — чёртов Вэй Чанцзе, посмотрел на неё со знанием дела. Цансэ издала пронзительный крик и бросилась на него. Вэй Чанцзе, её замечательный, удивительный муж, который теперь, очевидно, тоже был в теле малыша, бесполезно озирался, прижавшись ближе. — О, посмотрите на моего А-Юаня! Уже заводит друзей! — услышала она издалека умиление Старейшины Илин. — Что ты делаешь? — шипел ей на ухо Вэй Чанцзе. — Это я, — прошептала она в ответ. — Чанцзе, это я. Он надулся. — Ты ещё даже не назвал мне своё имя, а ты… подожди. — Он напрягся, и его руки сжались вокруг неё. — Ты не… Цансэ? — Его голос дрожал. — Меня зовут Лань Цзинъи, — сказала она. — Хорошо, — согласился он, его голос был неистовым, — а как насчет твоего другого имени? — Моё вежливое имя? У меня его пока нет. Вэй Чанцзе отстранился и посмотрел на неё большими глазами. Она улыбнулась. — Моё имя, до всего этого, было самым проклинаемым именем, которое когда-либо произносили в Облачных Глубинах. Думаю, Лань Цижэнь до сих пор чувствует фантомные боли в своей козлиной бороде при каждом его произнесении. Глаза Вэй Чанцзе затуманились. — Скажи это, — просил он, его голос дрожал. Она наклонилась ближе и прошептала: — Цансэ-саньжэнь. Он вскрикнул, обхватил её руками и закружил. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на них, забавляясь, недоумевая или умиляясь их очарованию. Она мельком увидела, как её мать и отец в ужасе смотрят на их громкое выступление. Цансэ усмехнулась и закружила Вэй Чанцзе, когда он наконец остановился, и они оба смеялись, пока не упали на землю от головокружения. Цансэ улыбалась так, как никогда не улыбалась с тех пор, как попала сюда. Выражение лица Вэй Чанцзе повторяло её. — Нам нужно поговорить, — сказал он, всегда практичный в их отношениях. — Да, — согласилась Цансэ, потому что поговорить обо всём казалось очень хорошей идеей. Она вдруг осознала, что для того, чтобы Вэй Чанцзе оказался здесь, он должен был сначала умереть. Она не хотела слишком много думать об этом, даже от этой мысли ей становилось немного не по себе. И Вэй Ин. Что случилось с Вэй Ином? — Пойдём, — сказала она, потянув его за руку. Вдвоём они легко выскользнули из комнаты, никого особенно не беспокоили двое детей, убегающие играть.

***

Очевидно, что с Вэй Ином случилось то, что он женился на очень привлекательном, хотя и немного неэмоциональном, опытном культиваторе, а она наблюдала за всем этим и ни черта не понимала. — Я не знаю, как, — сказал ей предатель Вэй Чанцзе, похоже, забавляясь. — Он выглядит так же, как ты. — Заткнись, — пожаловалась она. — Он такой взрослый! Откуда мне было знать, что это тот самый маленький мальчик, которого я закапывала в грязь? — Знаешь, он сделал со мной то же самое. Цансэ моргнула. — Что, правда? — Ха, вот так тебе Юй Цзыюань! В конце концов, методы воспитания Цансэ были достаточно достойны, чтобы им подражал её собственный сын! Кроме того, она считала невероятно несправедливым то, что Вэй Чанцзе воспитывал Вэй Ина. Сколько времени она упустила! Если бы она знала, то давно бы уже притащилась на Луаньцзан, и будь проклят любой, кто попытался бы её остановить. Она старалась не думать о том, что её сын был демоническим культиватором, усмирил тёмную силу на горе Луаньцзан и почти в одиночку уничтожил орден Вэнь, но при этом спас его оставшихся членов… хаа, у неё всё ещё болела голова, чтобы думать об этом слишком много. — Какой он? — спросила она. Она подумала о мужчине, которого видела сегодня, и вспомнила серебристые глаза и знакомую улыбку. Вэй Чанцзе был прав, хотя она никогда бы не призналась в этом вслух; она должна была давно уловить эту связь. — Он потрясающий, — сказал ей Вэй Чанцзе, гордо улыбаясь. Цансэ почувствовала, как её сердце растаяло. — Я хочу с ним познакомиться, — потребовала она. — Прямо сейчас! Или — ладно, может быть, после свадьбы. Сегодня вечером. Нет, не сегодня, я дам ему спокойно насладиться брачной ночью. Но определенно завтра. — Она решительно кивнула. Вэй Чанцзе кивнул. — Завтра. — И я смогу допросить своего нового зятя. — Хорошо, — согласился Вэй Чанцзе. — Хотя, может, не стоит называть его зятем в лицо. Цансэ закатила глаза. — Не волнуйся, у меня больше здравого смысла. Вэй Чанцзе фыркнул, а Цансэ игриво посмотрела на него. — Расскажи мне больше о себе, — попросил он, придвигаясь ближе. — Подумать только, Цансэ-саньжэнь, истинный член секты Лань. — Не напоминай мне, — сказала она, вздрогнув. — Не могу поверить, что ты вырос на горе Луаньцзан! Я так завидую… — Да, — согласился Вэй Чанцзе, улыбаясь, — ведь кому нужны тепло и безопасность, когда можно жить на проклятом массовом кладбище. Цансэ торжественно кивнула. — Ты прав, — сказала она, — хватит о твоём скучном доме, давай поговорим об истинном источнике ужасов и кошмаров: Облачные Глубины. Они сидели бок о бок целую вечность, рассказывали истории, смеялись, улыбались друг другу и наслаждались обществом друг друга. Они не целовались, потому что оба сейчас находились в телах малышей, и это было бы странно. Цансэ не слишком возражала, потому что после всего этого времени, когда она не знала, что случилось с её мужем, и наконец получила его обратно — хотя и намного меньше, — она была не против отложить близость до тех пор, пока они оба не окажутся в менее неудобных телах. Вместо этого они держались за руки, и в какой-то момент Цансэ спросила, не возражает ли он против того, что на этот раз она в мужском теле. Она предположила, что ему может быть странно видеть свою жену в таком виде. Вэй Чанцзе улыбнулся и покачал головой. — Конечно, я не против, — сказал он. — Это всё ещё ты. Она снова обняла его за это, чувствуя, что сердце может вырваться из груди. Она так по нему скучала!

***

На следующий день она улыбнулась Вэй Ину, с немым благоговением вглядываясь в его знакомые красивые черты — Вэй Чанцзе ошибался, Вэй Ин был гораздо больше похож на него, и сказала:  — Я счастлив познакомиться с тобой и моим зятем! Вэй Ин моргнул. Будущий зять — его звали Лань Ванцзи, что было гораздо менее глупо, чем постоянно называть его Хангуан-Цзюнем, просто долго смотрел на неё. Она догадалась, что таким образом он показывает своё замешательство. — Он имеет в виду своего тестя, — вмешался Вэй Чанцзе. Ни Вэй Ин, ни его муж не выглядели менее растерянными. — Когда-нибудь мы поженимся. Цансэ сдержала смех и решительно кивнула. У Вэй Ина отвисла челюсть. — Боже мой! — завизжал он. — Вы оба такие милые! Лань Чжань, Лань Чжань, разве они не очаровательны! — Он вцепился в рукав Лань Ванцзи и начал дёргать его туда-сюда. Лань Ванцзи, который, несмотря на визжащего человека, вцепившегося в его руку, выглядел достойно, кивая. — Мгм. — Посмотрите на моего маленького А-Юаня, — фыркнул Вэй Ин, сцепив руки под подбородком. — Ещё даже не достиг двузначного возраста, а уже ухаживает за кем-то. Ты определенно мой сын. И это никогда не было бы странным. Повезло, что никто не задавался вопросом, когда дети делали странные, сомнительные вещи, а просто отмахивались от них, считая, что дети есть дети. Они могли ходить и говорить всем, что собираются пожениться, и никто и глазом не моргнёт. — Мы собирались пойти посмотреть на кроликов, — улыбаясь, сказал Вэй Ин. — А-Юань, почему бы тебе не попросить своего будущего мужа пойти с нами? Цансэ с готовностью кивнула. Она использовала любую возможность провести больше времени со своим сыном, который выглядел удивительно, совершенным и таким, каким она его себе представляла. Так она и оказалась в маленькой кучке пушистых зайчиков, а Вэй Ин, смеясь, навалил их на неё и Вэй Чанцзе, а Лань Ванцзи наблюдал за ними, как ей казалось, с малейшим намёком на улыбку на лице. Возможно. Его было довольно сложно понять. Она удовлетворенно вздохнула. Жизнь в Облачных Глубинах была бы не так уж плоха, если бы рядом с ней были муж и сын. Возможно, это была не та жизнь, которую она когда-то знала, но после её смерти ей дали второй шанс, и она собиралась использовать его по максимуму.