Небо Калифорнии

Час пополудни,

вчерашний день. Чонгук сидел в парке на лавочке и переписывался со своим интернет-другом из Кореи Пак Чимином. Парню необходимо практиковаться в английском для поездки на конкурс парикмахеров в Нью-Йорк. Он полгода назад отправил заявку на сайт знакомств для иностранцев, где и познакомился с Чоном. Они сразу поняли, что многие интересующие их темы совпадают, и очень быстро нашли общий язык. И продолжили общаться даже после того, как Чимин вернулся с конкурса домой. Пак с восторгом воспринял чудесную новость о нашедшемся брате-близнеце лучшего друга Чонгука и постоянно просил написать всё подробнее. Тэюн сегодня пришёл с работы очень поздно, а утром, когда Чонгук пошёл его будить, то не смог сделать этого, увидев нахмуренные от непроходящей боли брови друга. Опять ему попался какой-то клиент извращенец, и чего ж Тэ так с ними не везло… Ну, пусть поспит, Тэхёну можно что-нибудь наврать. А Тэхён, кстати, сам уже на пять минут опоздал. А, нет, всё-таки, пришёл — стоит и смотрит издалека. И чего смотрит? Ещё сидя в кафе в первый же день знакомства, Чонгук заметил этот взгляд Тэхёна. Только по нему одному уже можно было понять, что это не Тэюн — взгляд его нового знакомого прожигал до костей, хотя сам он и казался отстранённым. Да ещё и эти синие линзы… они делали его холодной, безжизненной, хотя и пиздецки красивой, куклой. Внешностью Тэюна Чонгук тоже восхитился с первого взгляда — тот подошёл к нему, потерянному, брошенному всеми, одинокому мальчику, и протянул руку, излучая тепло, свет и безусловную любовь. Но к нему у Чона не было таких чувств, которые вызвал в нём его брат. Ни разу за год знакомства у Чона не учащалось сердцебиение рядом с Тэюном, не перехватывало дыхания от его взгляда и не просаживался голос от лёгкого смешка. А сейчас он, кажется, влип по полной. Но Тэхён, он же практически аристократ по сравнению с ними. Они, парни, занимающиеся проституцией, всего лишь грязь под его ногами. Он переживал, что парень откажется признавать своего брата, когда узнает, где и кем тот работает. Надо было скрывать это как можно дольше, чтобы братья успели получше познакомиться и прикипеть друг к другу. Что-то придумав по поводу невыспавшегося друга, Чонгук увёл Тэхёна в магазин за продуктами к пикнику. Зная, что у парня денег куры не клюют, он набирал в тележку всё то, на что обычно жалел тратить впустую деньги. Но через несколько минут, остановившись, вдруг осознал, что в наглую использовал Тэхёна как кошелёк, и ему стало стыдно. Вряд ли он оставил бы хорошее впечатление о себе, когда такое меркантильное отношение просто бросалось в глаза. «Не жили хорошо, нечего и начинать», — с грустным вздохом подумал он и решил брать только то, что хотелось самому Тэхёну, захватив напоследок пачку солёного попкорна. А потом Тэхён назвал его улыбку красивой, и Чонгук поплыл… далеко по бурным водам своей мечтательной души, не видя берегов и не имея возможности причалить к суше. Общаясь с Кимом в парке, он строил у себя в голове воздушные замки, с удовольствием нацепив на глаза розовые очки, совершенно забыв, что они всегда, всегда разбиваются стёклами внутрь. А ведь он это даже где-то читал… *** А сейчас, стоя в бликах розово-голубых огней, смотря на белого железного коня рыцаря своих сказок, он почти физически ощущал, как замки рушатся, стёкла бьются, а бурные воды затягивают его в пучину безысходности. — О, Гуки, это же пиздецки шикарная тачка Тэ? — удивился Тэюн, когда проследил за его взглядом. — Пойду поздороваюсь. — Но не успел он сделать и трёх шагов, как машина газанула и умчалась прочь. — Чего это он? — «Чего это он»? — возмущённо прошипел Чонгук. — И ты ещё, блять, спрашиваешь? Мы грёбаные проститутки, Тэ, а он олигарх, сам же говорил. Да он теперь и близко к нам не подойдёт. Вот ещё, пачкаться ему таким дерьмом, как мы. — Гуки… — Хватит языком чесать, — подошёл к ним сзади один из охранников и дал обоим затрещины, — ближе к дороге подойдите, а то спрятались они за девчонками. На вас сегодня брони нет, так что ловите на живца. Особенно это тебя касается, мелкий. — Обратился он к Чонгуку с кривой ухмылкой. — А то совсем прибыли не приносишь в последнее время, босс недоволен. Тэюн бодро пошёл к дороге, а Чонгук понуро поплёлся за ним, прохаживаясь туда-сюда вдоль дороги. Примерно через полчаса им повезло, когда Тэ подскочил к симпатичной фиолетовой машинке, стоявшей в ожидании зелёного сигнала светофора, и через опущенное окно увидел двух симпатичных брюнеток. — Девчонки, спасайте, мы с младшеньким, — кивнул он на стоявшего чуть позади Чонгука, — план не выполняем. Снимите нас на групповушку, будьте лапочками. Подруги посмеялись, переглянулись и кивнули ему на задние сиденья, а Тэюн, осветившись радостной улыбкой, подозвал Чонгука, который вслед за ним заскочил в машину, стараясь не задерживать движение. Чонгук не очень любил работать на выезде, ведь чаще всего возвращаться приходилось своим ходом. Ночью на общественном транспорте это было сделать проблематично, единственный вариант — тратиться на такси, а это значительно снижало выручку. А эти девочки никак не хотели поддаваться на уговоры и не желали разворачиваться, чтобы снять номер в их отеле. Первый прокол. Второй прокол произошёл уже через полчаса, когда парни расположились с девушками на соседних кроватях в квартире у последних. Чонгука чёрт дёрнул оторваться от своей пары и бросить взгляд на друга. Разыгравшееся воображение представило вместо него Тэхёна, и Чон соскочил с кровати, в истерике застёгивая рубашку и джинсы, вспомнив сегодняшнюю встречу. Пока он отсиживался на полу в ванной, Тэюну пришлось отрабатывать за двоих. — Что, блять, на тебя нашло? — спрашивал его друг, когда они возвращались обратно на последнем автобусе. — Чёрт, я такая сволочь, — бубнил Чонгук, зарывшись пальцами в волосы, — заставил тебя работать вместо себя. — Забей на это, они были симпатичные, — отмахнулся Тэюн. — Ты мне вот что скажи: с чего вдруг у тебя истерика случилась? Такого не было, даже когда ты только начинал. Тебя какая-то сука обидела? Я ж урою, ты знаешь, только скажи. — Блять, ты знаешь, как я тебе благодарен, что ты не бросил меня тогда. Но, сука, я впервые пожалел, что уговорил тебя взять меня к вам в отель. — Пиздец, я так и знал, — Тэюн сжал челюсти и заиграл желваками. — Блять. Это из-за Тэхёна? Тебе стыдно за то, кто мы? — Он так газанул оттуда… и мне жаль, если он не захочет больше с тобой общаться. — Да брось. Мы же родные братья, не будет такого, — твёрдо, хотя и не со стопроцентной уверенностью ответил ему Тэюн. — Он, как и я, всю жизнь мечтал найти семью. Вряд ли он настолько идиот, что из-за такой ерунды откажется от меня. Но мне почему-то кажется, что ты не обо мне беспокоишься. Чонгук ничего ему на это не ответил, да это и не нужно было. Тэюн всё понял уже днём, увидев, каким взглядом друг смотрел на его брата. Тяжело вздохнув, Чон отпустил ситуацию. В любом случае, вариантов, кроме как продолжать работать, у них не было. Больше он не срывался. *** Проснувшись ближе к обеду, Тэюн написал Тэхёну сообщение с просьбой встретиться, но ответа не получил. Более того, Чонгук категорически отказался идти в кафе вместе с ним. День был солнечный и почти жаркий, а в кафе было комфортно от прохладного воздуха кондиционеров. Тэюн сидел за столиком в одиночестве и неторопливо пил кофейный напиток со льдом. Он не готовил никакую оправдательную речь, оправдываться ему было не за что — он работал вполне легально, по трудовому договору, регулярно проходил медицинское обследование и имел действительную лицензию до конца года. Не всем же иметь свой салон красоты, кому-то и работать нужно. А если у тебя нет никакого образования, то вариантов не так уж и много. Сразу, как только восемнадцатилетний Ким Тэюн выпустился из приюта, его взял в оборот парень, с которым он познакомился в клубе — Пак Богом — и тот предложил ему работу официантом в стриптиз-клубе. Работа была так себе, характер Тэюна оставлял желать лучшего, а начальство не собиралось и дальше терпеть его выходки. С Богомом связь он потерял, и замолвить за него словечко было некому. Уволившись, он устроился в кафе в пригороде, но там было слишком скучно, и работа по десять часов в день изматывала его слишком сильно. Перебиваясь с одной на другую неквалифицированную работу, он едва сводил концы с концами. Через несколько лет он снова встретил Пака, тот выглядел совсем по-другому — одежда из дорогих бутиков, причёска выделялась стилем, машина сверкала блестящими покрышками. Между делом тот обмолвился, что мог бы взять его к себе на работу, в шикарный дорогой лав-отель. Недолго думая, Тэюн согласился. А год назад он встретил Чонгука, бродившего по улицам, совсем продрогшего и голодного, и сердце у него сжалось от такого зрелища. Уйдя со смены раньше времени, он отвёз парня к себе домой, накормил, отмыл и уложил спать. Несколько недель Чон приходил в себя, а потом твёрдо решил, что не будет больше сидеть на шее старшего, а пойдёт работать. Тэюн стал образцом для подражания, и он не мог придумать ничего лучше, чем попросить помочь устроиться на работу в тот же лав-отель. Тэ долго отговаривал его, убеждая, что и сам может потянуть их обоих, а Чону стоит подумать о каком-то образовании, но младший был непреклонен и в итоге сам пришёл, и подписал договор, уточнив, что он друг Тэюна и тот может за него поручиться. И ни разу за все эти месяцы Чонгук не сказал ему, что жалеет. До вчерашнего дня. Тэюну было наплевать, что подумал о нём брат, ему даже плевать, что тот, возможно, не захочет больше общаться. Есть такие люди, которые других осуждают, а сами, по сути, не лучше. Но ему не плевать, что Чонгук со вчерашнего дня ходил убитый, хотя и пытался делать вид, что ему всё безразлично. Размышляя обо всём этом, Тэюн и не заметил, что провёл в кафе несколько часов, а Тэхён так и не пришёл. Написав ему ещё одно сообщение, он со злостью запихнул телефон в карман и пошёл собираться на работу. *** Чонгук сидел перед зеркалом в комнате отдыха для персонала и заканчивал наносить макияж. Он был мастер в этом деле, постоянно смотрел обучающие видео на ютубе и совершенствовался с каждым разом всё больше. Он никуда не торопился, на сегодняшний вечер на него заказана бронь. Через полчаса к нему в номер должен прийти постоянный клиент. Настроения не было, но хайлайтер делал его лицо чуть менее угрюмым. С Тэюном он сегодня не пересекался и, честно говоря, даже не представлял, как ему дальше смотреть в лицо человека, которое так похоже на лицо одного глупого, но отчего-то запавшего ему в сердце ханжи. Он вдруг осознал, что впервые за двадцать один год влюбился, и это чувство вызывало в нём только раздражение и желание вывести это ненавистное имя из своего заражённого любовью разума. Ему нужно как можно скорее вытравить из своей души все тёплые чувства, возникшие за эти пару дней, нельзя позволить росткам влюблённости прорасти глубже. Глупо надеяться, что этот «богатенький мальчик» спокойно воспримет их работу и захочет продолжить общение. Да даже если он каким-то чудом смягчится и начнёт общаться с братом, то с ним-то уж точно — нет. Брат — это брат, а он кто? Никто. И чем больше он размышлял, тем сильнее он злился, и к тому моменту, как за ним пришли, он накрутил себя настолько, что его руки немного потрясывало. Пройдя по служебным коридорам, он поднялся на лифте на третий этаж и остановился у зарезервированной комнаты. Сделав глубокий вдох, он постарался успокоиться и открыл дверь. — Добрый вечер, мистер Зи, — поприветствовал он своего постоянного клиента, невысокого брюнета средних лет. На самом деле, Чон прекрасно знал этого мистера Циммермана — владельца крупной брокерской компании — но у них в заведении принято называть клиентов по первой букве фамилии, для сохранения безопасности персональных данных, так сказать. Чонгук прикрыл за собой дверь и улыбнулся мужчине, слегка склонив голову. — О, Чонгук, малыш, как я рад тебя видеть! — мистер Зи поднялся с кресла и пошёл к нему навстречу. Приобняв парня за талию, он повёл его вглубь комнаты. — Давненько вы у нас не были, — чуть ли не пропел парень заученную фразу, поправляя и без того идеальную причёску. — Что же вы меня так надолго бросаете? — Прости, малыш, много забот. «Забот — хуёт. Как будто мне есть до этого дело». — Печально, — Чонгук протянул руку к галстуку мистера Зи и начал медленно расслаблять узел. — Чем хотите заняться сегодня? — Выпьем, поболтаем, для начала? — Как скажете, — неохотно промурлыкал Чон, подходя к столику с шампанским и закусками, — с удовольствием вас послушаю. — Как прошёл твой день? — с неподдельной заинтересованностью спросил мистер Зи, садясь в удобное широкое кресло. Он слегка расставил ноги и призывно похлопал по коленям, смотря на парня снизу-вверх. — Как обычно, — Чонгук взял с подноса клубнику и с улыбкой сел на колени мужчины, а тот привычным движением обнял его за талию, — проснулся, принял душ, позавтракал, поиграл в стрелялку на телефоне, пообедал, ещё раз принял душ и пришёл сюда. Как видите, мои дни полны лени и скуки. Развлечёте меня? … Клубничку? — спросил он, проводя по губам клиента спелой ягодой. — О, да, — мистер Зи открыл рот и высунул язык, а Чонгук не понял, откуда в нём вдруг взялась эта неприязненная дрожь, ведь он перед работой всегда оставлял все свои эмоции дома. С трудом поборов это чувство, он положил ягоду мужчине на язык и слегка погладил его по скуле. — Следующую поделим? —он кокетливо закусил губу, взяв с подноса вторую клубнику. Дождавшись, когда мистер Зи прикусит край ягоды, он наклонился к нему и откусил половину клубники, слегка мазнув губами по губам мужчины. Довольно облизнувшись, бизнесмен усмехнулся, глядя на парня. — Ты похож на кролика, когда жуёшь. «Блять». — Да что ж вы меня все кроликом называете?! — не сдержался Чонгук, вскочив с коленей клиента. — Ну, малыш, чего ты такой злой сегодня? — Да не малыш я, чёрт побери! — рыкнул Чон в сердцах. Чонгук совсем потерялся, он не мог пересилить свою злость и раздражение, настроение клиента было безнадёжно испорчено. Подняв трубку внутреннего телефона, мистер Зи вызвал управляющего. Услышав это, парень подбежал к мужчине с извинениями. — Нет, мистер Зи, я в порядке. Простите за грубость, просто на меня сегодня таксист накричал, и я до сих пор немного раздражён, но через пять минут я буду в порядке, — пытался хоть как-то объяснить своё поведение он, но клиент был непреклонен и даже не смотрел в его сторону. Через пять минут в дверь постучали, и Чонгук обречённо опустил голову, когда в комнату вошёл сам Пак Богом. Коричневые лакированные лоферы отражали свет желтоватой лампы, а бежевый костюм-тройка безукоризненно отутюжен. Все знали, что отрывать его от дел чревато, и ничего хорошего сегодня Чона уже не ждало. Управляющий окинул взглядом из-под очков обоих присутствующих и сухо спросил у мистера Зи: — Суть ваших претензий? — Чонгук сегодня злой и раздражительный, у меня сбился настрой, секс мне больше не нужен. Я снимаю бронь и не уверен, что хочу оставаться его постоянным клиентом. — Нет, мистер Зи! — начал было Чонгук, но остановлен громкой пощёчиной управляющего. — Тебе слова не давали, Чонгук. Мистер Зи с жалостью посмотрел на наливающийся кровоподтёк на щеке парня, но не сказал ни слова в его защиту. Он поднял с пола свой портфель и, проходя мимо управляющего, кинул: — Ладно уж, можете засчитать ему сегодняшний приём, деньги я не отзову. — Не сомневайтесь, засчитаю, — не глядя на него ответил Богом, сжимая и разжимая кулаки. Как только дверь за клиентом закрылась, в комнату вошёл один из личных охранников Пака и, схватив Чонгука за шкирку, потащил его в кабинет управляющего. Еле передвигая ногами, запинаясь на каждом повороте, Чон доковылял до дальнего крыла отеля и с трудом сдержал крик, когда охранник с размаху втолкнул его в дверь кабинета. От удара дверь распахнулась и чуть не слетела с петель. — Аккуратнее, Клык, — покачал головой Богом, заходя следом за ними, — жалко же… дверь. Итак, Чонгук, — повернулся он к притихшему парню, стоящему посередине кабинета с опущенной головой, — у тебя на сегодняшний вечер бронь, которая уже оплачена, и клиент попросил засчитать тебе приём. Ну а кто я такой, чтобы отказывать клиенту? Выбирай: я или Клык. — Нет, — начал отступать к двери Чонгук, но его остановила болезненная хватка охранника. — Ясно, значит выбор за тебя сделаю я сам, — сделал вид, что задумался, управляющий. — Клык, оставь нас. Охранник толкнул Чонгука в сторону стола Пака с такой силой, что тот упал на колени, затем кивнул начальнику, вышел за дверь и закрыл её с той стороны на замок. — Что ж ты за проблема такая ходячая? — покачал головой, наигранно сетуя, управляющий. — Ты же обещал, что будешь не хуже Тэюна. — Простите. — Ты только что потерял постоянного клиента, Чонгук. При чём, одного из самых щедрых. — Серьёзно сказал Богом. — Не в твоих интересах разбрасываться постоянниками, когда ты абсолютно не умеешь ловить клиентов на дороге. Я мучаюсь с тобой уже семь месяцев, а ты до сих пор имеешь полтора инвалида в неделю. Ну или тебя имеют, не суть. — Я исправлюсь. — Встань, Чонгук, я посмотрю на тебя. Чон встал, опустив голову, боясь посмотреть в глаза управляющему, а тот внимательно осмотрел его с ног до головы. Зацепив пальцами его подбородок, он заставил Чонгука поднять голову и молча смотрел ему в глаза бесконечную минуту. — Знаешь, тебе очень, очень далеко до своего друга. Я даже думаю, что вместо тебя сегодня твою бронь отработает он. — Нет, давайте я сам, — возразил Чонгук, понимая, что Тэюн отсюда не уйдёт до утра, так как был любимчиком управляющего, не в очень хорошем смысле. — Я потерял клиента, я и отработаю. — Отработаешь, — усмехнулся Пак, — и даю тебе отгулы на неделю, начиная с завтрашнего дня. — Зачем? — не понял Чонгук. — Восстановиться. — От чего? — Чон испуганно медленно отступал назад. — От падения с лестницы, — усмехнулся управляющий и ударил парня наотмашь по скуле. — Весьма болезненного падения. От неожиданного удара Чонгук пошатнулся и потерял равновесие, но Богом не дал ему упасть, схватив за рубашку и ударив второй рукой по другой скуле. Чон знал, что отвечать управляющему равносильно смерти, поэтому только надеялся, что ударов будет не слишком много. Чувствуя во рту металлический привкус крови, понял, что губа разбита, но молча терпел пощёчины, которые Пак наносил ему с нескрываемым удовольствием. Отойдя к столу выпить глоток воды, управляющий поправил массивные кольца на своих руках и с ухмылкой посмотрел на шатающегося парня, прикидывая в голове, надолго ли того хватит. Вернувшись к своей жертве, он нанёс ему около семи поставленных на занятиях боксом ударов в живот и по бокам, напоследок подбив глаз. Чонгук лежал на бордовом ковре в кабинете управляющего, скрючившись от боли, не произнося больше ни слова. Богом сидел за своим столом и молча перебирал бумаги, когда дверь его кабинета вновь открылась. Чон почувствовал, как его, небрежно дёргая, поднимают на ноги и кладут его руку на плечо, отводя в сторону выхода. — Клык, скажи ему, пусть заходит, — поднял на своего охранника глаза управляющий, — а этого домой закинь. Ничего не видя из-за отёков на лице, Чонгук наощупь следовал за охранником, когда услышал тревожное «Гуки!» рядом с собой. — Нет… — еле слышно выдавил он окровавленными губами. — Всё будет хорошо, Гуки, не переживай, — услышал он такой родной голос и почувствовал руку Тэюна на своём плече. — Увидимся дома. Кое-как дойдя до квартиры после того, как охранник довёз его до дома, Чонгук выпил обезболивающее и обработал раны — за неделю ему нужно полностью восстановиться, иначе он растеряет и оставшихся клиентов. Богом знал, куда бить так, чтобы было больно, но без серьёзных травм. Его целью было не изуродовать, а проучить. Что ж, урок усвоен. И вот сейчас, казалось бы, самое время пожалеть о том, что пошёл вслед за другом заниматься проституцией и возненавидеть его. Но на самом деле он не знал, кем бы ещё смог пойти работать. Когда его семья узнала, что он бисексуал и выгнала его из дома, Чонгук ещё даже не успел окончить школу. Целый год он скитался от одного до другого бывшего одноклассника, но потом их родители устали содержать чужого ребёнка — здорового, требующего усиленного питания, парня — и, в конце концов, никто больше не соглашался его у себя приютить. Блуждая по улицам Лос-Анджелеса третий день подряд без еды и приличного ночлега, он не заметил, как набрёл на ярко освещённый неоновыми огнями лав-отель. Подняв глаза на розово-голубые вывески, он, обессиливший, сполз по стене и сел на мокрый от прошедшего дождя асфальт. В ярком свете он заметил приближающегося к нему ангела — нереально красивого блондина в белой рубашке и светло-голубых джинсах. Его улыбка согрела душу Чонгука, а протянутая рука дала надежду, что ещё не всё потеряно. А теперь, лёжа в кровати, он ронял слёзы на подушку, потому что где-то в кабинете управляющего его персональный ангел расплачивался за его ошибки. Он всегда всё портил и винил себя в этом, но несмотря на это, друг его любил, как родного. В то время, как родной брат Тэюна, имея богатого папика, отказался от него, не желая связываться с неравным себе, не удосужившись даже узнать его поближе и понять, насколько он прекрасный человек. Тэхён такая лицемерная сволочь.