Встретимся с тобой на четвертом этаже

Когда я вышел, Арсений уже сидел без капельницы и что-то читал. Я подошел к нему, наклонился облокотившись вытянутой рукой о стену и заглянул в его книгу. (А): Что читаешь? (Ар): «Улыбнись, пока не поздно». (А): И как тебе? Он поднял голову вверх и посмотрел на меня, размышляя над ответом несколько секунд. (Ар): Интересно. (А): А картинки есть? (Ар): Нет. (А): А что-то правовое? (Ар): Нет. (А): Давно начал её читать? (Ар): Нет. Я перевел взгляд и увидел, как он на меня смотрел. Арсений будто боялся, что если сейчас отведет взгляд в сторону, то я уйду. Он смотрел мне не в глаза, но на лицо точно. (А): Что ты интересного заметил на мне? (Ар): Сам ты. Я посмеялся и встал прямо, убрая руки за спину. Затем кивнул на дверь, смотря на него. В этот момент Арс почти что незаметно выдохнул и снял свои очки. (А): Пошли в столовку. (Ар): Честно? Не очень хочется. Я не пойду. (А): Как это ты не пойдёшь? (Ар): Возможно на обед пойду. Иди без меня. Я посмотрел на него серьёзно, скрещивая руки на груди. (А): Вставай и пошли. (Ар): Нет. (А): Арс, ты офигел? (Ар): А что я? (А): Сам меня всегда гнал в столовку, мол, еда важна, ешь. А сейчас выпендриваешься? (Ар): Ничего я не выпендриваюсь. (А): Ну замечательно, теперь ты взял привычку не есть. Была бы моя воля я бы рассказал помощнице. Хотя знаешь? Я так и.. Я не успел договорить, как Попов резко встал с кровати, притянул меня к себе за руку и поцеловал. Сначала, я хотел его оттолкнуть и положил на его грудину руки, но он поцеловал меня напористее и я расслабился. Мы простояли так примерно минуту, прежде, чем он отстранился и ухмыляясь посмотрел на меня. Я нахмурился и поджал губы, а Арсений лишь тихо засмеялся, наблюдая такую реакцию. (А): Бесишь меня. (Ар): Я знаю. И мне это нравится. Мы идём в столовую или так и будем стоять? (А): Идём. Он протянул мне руку, я взял её и пошел из палаты в сторону кухни. Когда мы пришли в столовую, то сразу сели за наш, уже присвоенный, стол. Арсений выглядывал среди толпы людей в коридоре Лёню, а я сверлил взглядом каких-то интернов, сидящих за соседним столом. Это были молодые парни в компании одной девушки. Ребята были одеты в санитарную форму, в зелёных чепчиках и что-то очень энергично обсуждали. Иногда их радостные и возмутительные возгласы доходили до нашего стола. Но, честно говоря, было трудно что-то расслышать среди гула разговоров по всей столовой. Где-то шумели ложки, где-то тарелки, стаканы и другая посуда. А где-то со стороны и вовсе плакали маленькие дети, заставляя уши завять в трубочку, а брови нахмурить настолько сильно, на сколько это возможно. А учитывая, что это невозможно вообще, было тяжело не слушать происходящее рядом. Арс повернулся в сторону санитаров, когда заметил мой взгляд. Я смотрел на одного интерна, потому что он был похож на старого знакомого из школы, но, видимо, меня не правильно поняли... Арс посмотрел на меня с возмущением, но я не обратил внимание, и тогда он пнул меня ногой под столом, нахмурив свои тёмные брови и прищурив очаровательные голубые глаза. Я прошипел от неожиданности, потирая ушибленное место, а после, перевел в его сторону взгляд и вопросительно кивнул. Конечно я понимал, зачем он так сделал, но, если Арсений хочет, чтобы я перестал, пусть говорит об этом прямо. Не надо мне игр в гляделки. (Ар): Хватит так пялиться. Ты будто его глазами уже раздел. (А): Что? Кого? (Ар): Того интерна за столом. (А): нет. Я просто... Он просто похож на моего знакомого. Арс покачал головой, закатывая глаза. Следущие слова оправдания были просто проигнорированы. Попов уставился в коридор, жуя не вкусную кашу с недовольным лицом. (А): Стоп, ты что, ревнуешь? (Ар): С чего ты взял? Нет. Я заметил то, как он крутит ложку в руке, после чего заглянул под стол и убедился в своих довыдах. Его нога дёргалась так, будто у него не ХОБЛ, а эпилепсия. Обычно люди так делают, когда нервничают или не находят себе места. Ну или им просто скучно, но не думаю, что ему стало скучно так внезапно. Я понял, что он мне соврал, поэтому пододвинул свой стул ближе к нему и толкнул плечом в плечо. Однако и это было проигнорировано. Ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы забрать у него эту несчастную ложку. (Ар): Ложка то тебе моя зачем? (А): Чтобы ты посмотрел на меня. Он нехотя перевел на меня взгляд, натянуто улыбнувшись. В этом взгляде читалось какое-то напряжение, будто Арсений может прямо сейчас сорваться, встать и уйти. Попов и сам был напряжен, это было заметно по его рукам. Такой весь таинственный, недотрога... Я незаметно просунул вторую руку под стол и положил его на коленку Арсения, осторожно проходя взглядом по всей столовой, чтобы убедиться, что этого никто не видел. (А): Может правда есть не будем? (Ар): И что предлагаешь? (А): Притвориться спящими? (Ар): Разбудят. (А): Уйти из палаты. (Ар): Куда? (А): Ну, например, на процедуры. Будто мы забыли о завтраке. (Ар): Да ладно, давай уже посидим. Я кивнул и убрал руку с его ноги, после чего поставил локти на стол и задумался, положив в ладони голову. Спустя время пришла помощница, а за ней прибежал и запыханный Лёня. Он сел на своё место и пытался отдышаться, пододвигая к себе остывшую кашу и холодное противное какао. (А): Ты чего? (Л): Играл с Женей и Алисой. (П): Да, а я ищи тебя везде. Когда помощница ушла по своим делам, перед этим хорошенько отругав всех троих за то, что каша не убавилась, а время идёт, я с отвращением посмотрел на еду стоящую передо мной. Это была манная каша, которую я не любил с детства. Поэтому, с тем же отвращением, отодвинул от себя тарелку и взял бокал с какао. (Ар): А каша? (А): Не люблю её. (Ар): И что, ты ничего не поешь? (А): Могу бутер съесть. С какао. Арсений пододвинул свой бутер с маслом и сыром ко мне, кивая на него. (А): Я не буду. Мне своего хватит. (Ар): Ешь. По его взгляду было понятно, что с ним лучше сейчас не спорить. А то он этот бутер в меня затолкает вместе с кашей и даже не спросит буду ли я, не буду. Пришлось молча взять и откусить хотя бы часть, чтобы получить одобрительный кивок, место гневного взгляда. Он кивнул и продолжил есть кашу. В это время из столовой вышли те три интерна, но последний вышел под ненавистным коротким взглядом от Арсения. Мы с Лёней переглянулись, после чего мальчик вопросительно приподнял бровь, глядя то на меня, то на Попова. Однако я лишь пожал плечами, отпивая из своего стакана. (Л): А что сейчас было? (Ар): Ты о чём? (А): Ни о чем. (Л): Нет, ну правда. Что сделали те ребята, что ты на них так посмотрел? (Ар): Много знаешь - меньше спишь. (А): Лёнь, ешь. Тебя разве не ждут в игровой? (Л): Точно! Мальчик начал есть быстрее; почти что залпом выпил всё какао, встал из-за стола и убежал. (Ар): Вот это скорость... (А): Я тоже всё. Я невозмутимо посмотрел сначала на Арсения, а потом в его тарелку. (А): Мне тебя что ли кормить? (Ар): Я не маленький. (А): Ну.. (Ар): Так, мы не про рост. Я отвернулся, чтобы покашлять себе в кулак. Хотя скорее я хотел посмеяться, нежели покашлять, но у меня это не получилось. Арсений допил какао, встал со стула и ушёл на кухню сдавать свою тарелку. Он взял с собой и мой стакан вместе с тарелкой каши, к которой я даже не притронулся. Я встал со стула и пошёл в коридор, чтобы подождать его там, но когда вышел из столовой, ко мне почти сразу же подошёл вчерашний охранник с каким-то врачом, которого я видел впервые. (А): Здравствуйте... (В): Здравствуй. (О): Вот это он вчера под окнами лазил. С каким-то пацаном, почти такого же роста. Без курток, ещё чайник с окна выкинули! (В): А второй кто? Ко мне сзади подошел Арсений, не сразу замечая этих двоих за моей спиной. (Ар): Ну что пошли? Ой. Здравствуйте... (О): А вот и второй. Я посмотрел на Арса, всем своим испуганным взглядом говоря лишь одну фразу: «Он рассказал». Арс, на удивление, быстро понял эту фразу, но в ответ только неловко улыбнулся охраннику. (Ар): Извините нас за вчерашнее. Может мы забудем? (В): Нет, не забудем. Я главврач этого отделения и вы сейчас пройдёте в мой кабинет. Там мы позвоним вашим родителям и уже дальше будем смотреть, что с вами делать. (А): Но нам на процедуры нужно. (В): Молодой человек, вас вообще за нарушение больничной дисциплины можно отсюда выгнать. Это не первый ваш косяк, уже наслышан. Я хотел ему съязвить, но Арсений слегка толкнул меня плечом. Мне пришлось молча кивнуть, опустив виноватый взгляд в пол. **** Они не соврали, к сожалению. Вскоре приехали наши родители и были они явно не в настроении. Мы сидели все в кабинете врача, молча переглядываясь и метая глазами туда-сюда, лишь бы не смотреть на взрослых. Пока мой папа разговаривал с ним и с охранником, мы с Арсом разглядывали пол, когда чувствовали взгляды от наших мам. Они сверлили нас, молча посылая: «вам не жить», как только мы отсюда выйдем. Не издавая ни единого звука мы с Поповым мысленно попрощались друг с другом, говоря слова благодарности. (П): И что вы предлагаете? Не выгонять же их. (В): Конечно нет, но мы что-то должны предпринять. Это уже не первый раз и явно не последний. (П): Варианты имеются? (В): Да. Мы могли бы расселить их друг от друга, но я не думаю, что будет толковый результат. Отделение то одно. Плюс ко всему, свободные места есть только в соседнем крыле, а у них обоих здесь основное лечение. (П): Хорошо, другие варианты? (В): Мы можем предоставить к вашим услугам что-то по типу няни. (П): Как помощница кухарки? (В): Да, но няня будет с ними везде, и она будет проверять их палату каждые полчаса. (П): Прекрасно. Услуги платные? (В): Разумеется. У нас есть медсёстры, которые следят за маленькими детьми в возрасте 7-8 лет, если те лежат одни, или сироты. (П): Назовите сумму. Если есть построже, то давайте самую строгую. Главврач отвернулся в другую сторону своего стола, чтобы кому-то позвонить, а папа тем временем посмотрел на нас с Арсением. От этого взгляда нам обоим стало ещё более неуютно. Ощущение, будто нам заказывают ночную бабочку, а не няню. (В): Алло, Зиночка, пришли мне Таню, пожалуйста, в мой кабинет. Будь добра. Мужчина сбросил трубку и тут же снова повернулся к нам, но уже с лёгкой улыбкой на лице. (В): 2 тысячи за день. Мама Арсения стала искать кошелёк в сумке, но папа остановил её жестом руки. (П): Я всё оплачу. Давайте сразу на неделю вперед. Всё-таки, наверняка, это мой оболтус сын вашего подговаривает. (В): Хорошо, подпишите здесь и здесь. Папе дали подписывать все необходимые документы, а нас выпустили в коридор. Мы стояли возле двери, пока мамы сверлили нас недовольными взглядами. Было очень неловко делать какое-либо движение под таким пристальным, укоризненным взором. Кажется, я и Арсений даже не дышали. Лишь бы взгляд не стал серьёзнее... Хотя куда уж там. (Ар): Проще вы нас убейте, чем так смотреть. Можно? (М.А): Молчи. (А): Мам, ну ты хоть что-то скажи. (М): Доигрались? (А): Что мы? Мы не виноваты, что чайник вылетел. (М.А): Как это вообще произошло? (Ар): Таракан. (М.А): О господи. (Ар): Какая ещё нянька? Мы совершеннолетние. (М): Так вот сейчас не надо. (А): Что? (М): Пока вы не женитесь и не заведёте детей, вы всегда останетесь для нас маленькими. Будь вам хоть 19 хоть 23. (М.А): Верно. Но даже при таком раскладе вы останесь нашими маленькими детьми. (Ар): Прекрасно, мам. Зная о моей ориентации, ты подтверждаешь что-то о женитьбе и детях. (М.А): Ну ты же не только по мальчикам. (Ар): Но нравится-то мне сейчас именно парень. Я посмотрел на раздраженного Арсения, а затем перевёл взгляд на маму. Слова никак не выходили из моего рта. Пора бы уже рассказать всю правду, а не ходить вокруг да около. Но чёрт, как же тяжело это сделать. (А): Мам, мне надо тебе рассказать кое-что. (М): Ты ещё что-то натворил? Когда успел? (А): Нет. (М): А что? (А): Мне тоже нравятся не только девушки. А если быть точнее, то они мне, кажется, вообще не нравятся... (М): Что? (А): Можешь на меня обидеться, но мне нравится парень. Понимаю, что тяжело признать. Понимаю, что я вас, возможно, позорю. Если нужно, я могу от вас съехать и... (М): Так. Скажи мне только одно. (А): Что?.. (М): Это Арсений? Арсений резко закашлялся подавившись воздухом или, возможно, слюнями. Пришлось побить его по спине, чтобы он прямо тут не умер. Когда тот закончил, я посмотрел на его маму, а потом снова на свою. (А): Ну... Да. (М.А): Теперь всё понятно. (Ар): Что сразу понятно? (М): Многое понятно. Но няню мы вам не отменим. Мало ли что вы тут делаете. Это больница, а не клуб. Арсений закатил глаза отворачиваясь, а я посмотрел на дверь кабинета, из которого вышел папа секунду назад. (М.А): Сколько я вам должна отдать за няню? (П): Ничего. (М.А): Что? (М): Не нужно. Раз уж мы заобщались, я думаю, это будет лишним. (П): Именно. Тем более я уже говорил, что, возможно, это всё из-за моего сына, а ваш просто жертва. (А): Папа. (М.А) Ох, ну что вы. Давайте тогда сейчас к нам в гости? У меня дома пирог вкусный. Вино. (М): Замечательно. Так и поступим. (П): А что касается вас. Папа подошел ближе к нам с Арсением и взял обоих за шеи притягивая к себе. (П): Я надеюсь вам дадут суровую няньку. (А): Ну папа. (П): Не папкай. Заслужили. Я вас предупреждал. Спустя пару минут к нам подошла женщина небольшого роста. На вид она была очень серьезной и подошла она только к нашим родителям, отвлекая их от обсуждения вечера, который они планировали. (Т): Здравствуйте, я Татьяна. Няня Антону Андреевичу и Арсению Сергеевичу. (М): Добрый день. Да, мы их родители. (М.А): Здравствуйте. (П): Здравствуйте. (Т): Я не буду позволять им вольничать, нарушать больничную дисциплину, не спать и не есть. (П): Как замечательно. (Т): Вот мой номер, если что-то случится - я сразу же доложу вам и главврачу. (М): Хорошо. (М.А): Спасибо Вам. Пока они стояли обсуждали то, почему нам её решили нанять, мы с Арсом сидели на лавочке и обдумывали то, что сказали про друг друга. Небольшое волнение вскружило мне голову, а руки начало незаметно трясти. Каждый раз, когда он двигался, мне становилось ещё больше плохее, чем было секунду назад. Нужно обязательно поговорить об этом наедине...

****

Когда родители уехали, женщина подошла к нам и нахмурилась, поставив руки в бока. (Т): Итак. Несколько правил, которые вы обязаны соблюдать: павило первое - не ходить никуда из палаты без моего ведома, если это не срочно; правило второе - докладывать мне всё, о том, что вы делали в столовой или процедурном кабинете. Остальное по мелочам узнаете на ходу. Вам понятно? (А): Вообще-то мы, конкретно вам, ничего не должны. Женщина посмотрела мне прямо в глаза строго и холодно. Арсений, испугавшись за меня, сразу закивал, осторожно взяв меня за запястье. (Ар): Мы вас поняли. Мы сейчас же пойдём на лучевую терапию и фильтрацию лёгких. Он встал с лавочки, взял меня под руку и быстрым шагом увёл к лестнице, стараясь не оглядываться назад. (А): Какого чёрта? Я не закончил. (Ар): Ты хочешь получить подзатыльник от неё? (А) Она не имеет права нас трогать. (Ар): Поверь, жирафик, многим всё равно на свои обязанности. Они считают, что у них есть только права, по которым они что-то могут получить. (А): Если она хочет войны - она её получит.