Встретимся с тобой на четвертом этаже

Меня разбудил резкий стук двери, как от сквозняка. Возможно кто-то не придержал дверь, но из коридора и правда веяло холодом. Я открыл глаза и посмотрел в сторону двери. Там никого не было, поэтому я отвернулся к окну и смотрел на снег, который падал медленно, но уверенно и в то же время, его было очень много. Всё было хорошо до тех пор, пока с пола резко не встал Попов. Я испугался и сел подальше, потому что я такого не ожидал. (Ар): ой прости, я тебя напугал? Я нахмурился и развел руками в воздухе. Мои первые мысли были: “да нет знаешь, я просто так отсел с испуганным выражением лица„. (Ар): я к тебе шел, меня не пускали и я проник..сам..без разрешения. Но меня заметили и пришлось прятаться, я думал ты спишь. Я улыбнулся и расслабился. С ним мне было комфортнее. Я боялся, что снова отключусь, что мне снова станет холодно, что меня больше никто не обнимет, поэтому мне стало спокойнее от его присутствия. Он не стал обходить кровать, а сел на край со стороны где стоял. (Ар): завтра новый год уже. Обалдеть. Стало грустно от этой фразы, потому что я знаю, что он уедет первого числа. Я отвернул от него голову, чтобы он не видел моё печальное выражение лица. (Ар): ты чего? Но я не повернулся к нему, я покачал отрицательно головой и продолжил смотреть на дверь. В этот момент увидел, как палата открывается. Я быстро повернулся к Арсению и спихнул его на пол. К счастью он не ударился, ну или почти, и спрятался под кровать. В палату зашла медсестра с тем самым железным чемоданчиком, подошла ко мне и начала всё подготавливать. (М.С): сегодня маску снимаем тебе. Дышать лучше стало? Я быстро закивал головой, давая согласие на снятие. Она коротко посмеялась и начала брать кровь на анализ. (М.С): Попов, на полу холодно. Хоть бы за шкаф сел тогда. Я закрыл глаза и поджал губы понимая, как мы с ним спалились. Он медленно сел нормально и посмотрел на неё. (Ар): а я это, я тут..мы это. Я..полы мыл. (М.С): и как? (Ар): прекрасно, чистые. (М.С): вопрос: чем ты их мыл? (Ар): шт...ш..тряпкой. (М.С): и где же она? (Ар): выкинул. Я повернулся к нему и попытался сделать удивленное лицо, будто я его первый раз за сегодня вижу. (М.С): мальчики, за кого вы меня держите? Сначала один к одному бегал, теперь этот тут буквально ночует. Мы с Арсом виновато улыбнулись. Она убрала пробирки в свой чемоданчик, посмотрела на Арса и кивнула ему на кровать. (М.С): не сиди на полу, на кровать сядь. Он молча поднялся и сел на соседнюю кровать. Следующие пару минут он наблюдал за тем, как мне снимают кислородную маску. (М.С): не орать. Не беситься. Плохо становится - зовёте меня. Касается обоих. Не только он тут болеет. Температуру мерил? (Ар): да. (М.С): хорошо. На полу не сидеть, из палаты не выходить. Заходит какой-то другой врач - не прячешься, а сидишь на месте. Мы кивали под каждое её условие и наконец, когда она ушла и закрыла дверь, Арс пересел ко мне на кровать. (А): я могу говорить. (Ар): наконец-то я могу тебя бесить и ты не будешь меня испепелять взглядом. (А): я могу тебе ответить. (Ар): лучше так, чем молча убивать. Я посмеялся и сел, чтобы у меня не было никакой опоры. (Ар): полегче, тебе пока только маску сняли. Я молча обнял его прижимая к себе. Он не ожидал такого резкого действия, но обнял в ответ. Мы сидели так не очень долго, потому что он мне сказал лечь назад, чтобы мне не стало плохо. (А): а ты как сам? (Ар): в палате ужасно скучно. Ни тебя, ни Лёни, никого. Я уже всех работников на посту достал. Хожу туда-сюда, они меня уже просят сесть куда-нибудь. (А): а самочувствие? (Ар): кашля почти нет, да и температура в норме. Три капельницы осталось всего. (А): а как мы новый год встретим? (Ар): ну, с алкоголем явно отмена. (А): почему? Он невозмутимо на меня посмотрел и облокотился одной рукой о кровать, сидя на краю. Я поджал ноги к себе, чтобы он сел удобнее. (Ар): я могу по другому сделать. (А): как? Он встал с кровати, приподнял меня и подвинул ближе к аппарату, взял с соседней кровати подушку, положил к моей и лег ко мне. Я сразу положил голову ему на плечо и вытянул ноги назад. (Ар): удобно? (А): да. (Ар): зато можем сок попросить. (А): какой сок. (Ар): не знаю, фруктовый. (А): я не о том. Мы договаривались на другое. (Ар): да, чтобы потом тебе плохо стало? Договор переносится на неопределенный срок. Мы лежали и разговаривали ни о чём до тех пор, пока случайно оба не заснули. Держались за руки, переплетая пальцы. Он положил свою голову на мою, потому что я специально лег ниже него. **** Дверь в реанимационную палату открылась и кто-то зашел. Мы обратили внимание сквозь сон, но через секунду забыли об этом. Я думал, что мне это показалось. Но после этого “показалось„ я услышал кашель. Медленно открыл глаза и посмотрел на свою маму. Она стояла и наблюдала за нами. Я слегка толкнул Арсения, чтобы он тоже проснулся до конца. Это сработало, он открыл глаза и сел прижимаясь к стене, шепотом прошипел: (Ар): что же меня сегодня все палят. (М): ой, я вас разбудила? (А): не особо. Мы с Арсом сидели и боялись сказать и слова, но он не отпускал мою руку. (М): да чего вы. А то я не знаю о вас. (А): мама. Она немного отодвинула и села на стул, который возле кровати. (А): а папа где? (М): кофе покупает в автомате. (Ар): я тогда пойду. (М): да сиди. Твоя мама тоже тут. Тебя искала, я сначала заглянула сюда, смотрю, вы спите. Позвонила им, они придут сюда. Мы вместе приехали. Мы оба покраснели, отпустили руки друг друга и я спрятался по шею в одеяло. Арсений слез с кровати и сел на соседнюю. Мама не выдержала и засмеялась с нашего смущенного вида, прикрыла рот рукой и не могла остановиться. (А): что смешного, мам. (М): простите, просто вы такие милые, когда смущенные, я не могу. Арсений покашлял, когда посмотрел в сторону двери. На пороге стоял мой папа и его мама. (П): что мы уже пропустили? О, Антон, тебе маску сняли. Мама успокоилась и забрала у мамы Арса её сумку. Поставила к себе на коленки. (М.А): привет, сынок. Привет Антош. Она обняла Арсения, но меня обнимать они побоялись, потому что у меня на руке всё ещё был тот прибор, который следил за серцебиением. Я вылез из под одеяла и сел облокотившись о стенку. (П): ну, рассказывайте. Как у вас дела? (М): как самочувствие? (М.А): а домой, Антош, когда? (Ар): можно помедленнее? (А): я запутался в вопросах. (П): просто расскажите оба, как у вас дела? (А): у меня уже лучше. Могу снова дышать сам. (М.А): мы очень рады. (Ар): а я кашлять перестал. Почти. (М): наконец-то. (П): ну вот, а вы помедленнее просили. (М.А): сынок, мы смотрели квартиру. Однокомнатная, с ремонтом. (М): да, там ещё мужчина такой хороший сдаёт её. Мой папа покашлял и посмотрел на маму. (М): добрый. (М.А): а Гарфилда берёте? (А): чего? (П): что чего? (А): я не понимаю. (Ар): можно не здесь это обсуждать? (М.А): ой, а вы ещё не поговорили? Его мама закрыла себе рот рукой, а моя повторила тот же жест. (П): молодцы, проспойлерили. (Ар): забудем. (А): нет. Я тоже хочу быть в теме. (Ар): просто у меня мама переезжает. Она себе квартиру смотрела. (М.А): да. (М): конечно. Папа молча отпил кофе, который всё это время держал в руке. (А): а почему тогда не здесь? (Ар): тебя нельзя нагружать сейчас. (А): у меня больны легкие, а не мозг. (Ар): я всё сказал. После этой фразы, последовало долгое, протяжное “уууу„ от моего отца, а следом звук удара маминой рукой о плечо папы. Мы закрыли эту тему и больше не поднимали о ней разговор. Хоть я и не был доволен этим, но устраивать драму при родителях тоже не хотелось. **** Когда родители ушли - был уже обед. Я пытался прогнать Арсения в столовку, но он не уходил и игнорировал все мои аргументы. Я сидел нахмурившись и смотрел на него, пока он завязывал шнурки на кроссовках. (Ар): а ты, напомни-ка, сколько не ел? (А): а я причем? (Ар): действительно. (А): ну, с того дня как попал сюда. Он поднял голову и посмотрел на меня, встал с кровати и ушел из палаты. Я сел и напрягся, потому что подумал, что он обиделся на меня. Хоть я и был напуган и моё сердце колотилось с большой скоростью, я старался чтобы это не отображалось на мониторе и ко мне не пришла медсестра. спустя пару минут Арсений слегка толкнул ногой дверь. Он стоял в проходе с двумя тарелками и ложкой в зубах. Я молча, испуганно смотрел на него, он подошел к кровати, поставил на тумбу тарелки, подошел снова к двери и закрыл её. Сел на край кровати и посмотрел на меня. (Ар): доставка. (А): вот и ешь. (Ар): нет, ты будешь. (А): нет. (Ар): Антон. (А): Арсений. Он протянул мне ложку, я отвернулся и услышал протяжный, тяжелый вздох. Снова повернулся и хотел спросить, что он так вздыхает, но мне в рот "прилетела" ложка с картошкой, которую тушат с мясом, или что они там с ней делают. Я хотел начать возмущаться, но он мне снова набрал картошку из тарелки и запихал в рот. (Ар): не разговаривай с полным ртом. Он самодовольно улыбнулся, пока я жевал, недовольно скрещивая руки на груди. (Ар): прожевал? (А): прежде чем ты сейчас ещё что-то сделаешь, я спрошу. Какого черта? (Ар): такого, что тебе надо есть. Бледный как мел.  (А): я не хочу один. Он закатил глаза и демонстративно засунул себе в рот ложку, посмотрел на меня. Я кивнул и расплел руки. (А): засчитано. (Ар): наконец-то. Набрал снова ложку и протянул мне. Я хотел её взять в руки, но он отодвинул руку и тут же подвинул назад. Я понял, что он мне её не отдаст, поэтому съел так. Я не сказал бы, что это плохо, когда тебя кормят, но это как минимум странно выглядит со стороны. Но мне было всё равно. Я радовался, что он тоже ест. Суп оказался рассольником, поэтому я сразу от него отказался, потому что там рис. Арсению пришлось есть его самому. **** Он отнес тарелки и снова напросился ко мне у медсестры. К счастью, его пустили, но с условием «ненадолго», которое он конечно же благополучно проигнорировал. Мы лежали в обнимку на кровати, как лежали до этого, и думали каждый о своём. Я думал о сегодняшнем дне, о завтрашнем новом годе, о том что хочу в нашу палату. Ещё раз окинул реанимационную невозмутимым взглядом и прижался к Арсу сильнее. Он посмотрел на меня и обнял крепче. (Ар): холодно? (А): нет. Прошло много времени, прежде чем объявили ужин. Попов хотел сделать тоже самое, что и на обеде, но во время ужина реанимационная закрывается и его не пустили. Я снова остался один. Один я, монитор для измерения сердцебиения и других показателей и тарелка с запеканкой, которую я от себя отодвинул как можно дальше. А вот чай я выпил, он был вкусным. Мне разрешили включить свет, но мне нравилось сидеть одному в полумраке, смотреть на снег в окно и свет от уличных фонарей. Или же смотреть на свет, который исходил из коридора, через стеклянное окошко в двери. Медсестра приходила с градусником и заодно забрала у меня стакан с тарелкой, к которой я так и не притронулся. Температура была в норме, мне сказали, что завтра должен прийти мой врач, с результатами рентгена, которые я так и не забрал. Я ложился с мыслью о том, что завтра я буду с Арсом всю ночь один.