Встретимся с тобой на четвертом этаже

Я проснулся очень рано. Сидел и отсчитывал минуты, когда ко мне придёт врач. Я хотел услышать новость о том, что меня завтра выпишут, потому что чувствовал я себя более чем прекрасно. Минуты, часы шли, а врач или медсестра нет. Я уже устал сидеть или лежать. Хотелось походить хотя бы по палате, но я боялся, что если сейчас встану, то именно в этот момент кто-то зайдёт, поэтому я воздержался. Позже я задремал. Не знаю, сколько было времени на момент, когда я уснул, но сделал я это случайно. Из дрема меня вывел чей-то кашель. Я проснулся и заметил перед собой врача, который что-то писал в планшет, который он держал в руке. Он поднял с бумаги взгляд на меня и убрал ручку. (В): Антон, ты проснулся. Чудно. Он сел на стул рядом с моей кроватью, погладил бороду рукой и внимательно посмотрел на меня. Его харизме можно было только позавидовать. Довольно высокий мужчина в возрасте, белом халате и светло-голубых штанах. Не знаю, во что он был обут, но думаю это было стильно. Глядя на него, мне почему-то всегда хотелось спросить "а у Вас есть жена?". Мне кажется, у него она есть. Я мельком осмотрел его руки и нашел то, что искал. Обручальное кольцо на безымянном пальце. Такое стильное. Больше напоминало красное золото, чем лимонное. Хотя оно мало чем отличается на самом деле. Разве что цветом, ну и ценой. Такой вопрос мне задать хотелось из-за его харизмы. Все медсёстры точно его. Я улыбнулся от такой мысли и быстро попытался скрыть улыбку, чтобы не привлекать к себе внимания. Мужчина снова посмотрел на меня, взял снимок и направил его к окну. (В): чего смеешься, Антошка? (А): да так, о своём. (В): готов к новому году то? Я кивнул головой и сел удобнее. (В): как отмечать будешь? (А): смотря где. (В): не думаю, что тебя сегодня выпишут отсюда. Моё хорошее настроение хотело внезапно упасть. Мне стало как-то тяжело и от такого напряжения даже возле стены сидеть не хотелось, поэтому я выпрямился и взглянул на снимок. (А): а почему? (В): ты бледный. Как дышится тебе? Он убрал от света снимок, взял стетоскоп и подозвал меня к себе жестом руки. (А): уже намного лучше. Он посмеялся и начал слушать меня, я отвернулся в сторону, чтобы покашлять. (В): прям таки намного? Я кивнул и случайно прохрипел, пока глубоко вдыхал. Я поджал губы и опустил кофту под его невозмутимый взгляд. (В): по снимку тебе и правда лучше. Он задумался и отвел голову в сторону, пока я смотрел на свой снимок. (В): может финишная прямая перед выздоровлением? Честно говоря, я был бы рад, но мой мозг привык думать сначала о плохом, а уже потом надеяться на хорошее. Я скептически хмыкнул и положил снимок назад на тумбу. (В): так, ладно. Есть - ешь? (А): аппетита нет. (В): да у тебя его никогда нет. Есть надо всё равно. У тебя сил не будет, если есть не будешь. Он достал из кармана своего халата ручку и стал что-то помечать на бумаге. (В): сегодня одну ночь тут поспишь, а завтра в палату. Если лучше станет - через два дня дома будешь. Он подмигнул мне и осмотрел комнату. (А): а можно мне с кровати встать? (В): конечно, а почему нельзя? (А): мне только вчера сняли маску. (В): какую? Я пытался вспомнить название, и стал изображать руками маску на лице. (А): ну такую. (В): а, эту. Да нет можно, почему нельзя. Он встал со стула и поправил на себе халат. (В): ты меня понял? Ешь. Много ешь. И много воды. (А): понял. (В): ты идёшь на поправку. У тебя результаты анализов прекрасные, учитывая, какие были недавно. Руки болят? (А): нет, синяки все прошли. (В): это хорошо. Значит скоро мы с тобой распрощаемся. У тебя рентген показывает, что вся опухоль почти ушла. Там она осталась мизерного размера, поэтому ты и кашляешь так. Организм отвык дышать полными легкими, поэтому по началу будет отдышка. Нагрузки сведи к минимуму. Не курить, не пить алкоголь, не парить. (А): понял, принял. (В): молодец. С наступающим тебя. (А): спасибо и Вас с наступающим. Он улыбнулся, забрал с тумбы свои документы и вышел из палаты. Я снова остался один, но со странным ощущением. Вроде я и рад, что почти вылечился, а вроде меня бесит, что ещё ночь нужно быть тут. В этой палате. Я сел спустив ноги с кровати. Не решаясь встать, я молча залип на пол. Арсений ко мне не приходил, потому что, наверное, собирал свои вещи. Всё таки его завтра выписывают. А я так и не поговорил с ним. Молча осмотрев свою кровать, я сжал руки в кулаки, слегка ударил по кровати одной рукой и встал с неё. Сделал я это резко, поэтому у меня закружилась голова. Я чуть не упал назад, но устоял и тряхнул головой, скидывая это головокружение с себя. Глубоко вздохнул и отошел от кровати. Я не вставал с неё пару дней, у меня начали болеть ноги, поэтому я остановился, чтобы не упасть. Я чувствовал себя человеком, который заново учится ходить. Или маленьким ребенком, который только научился этому. Но обычно рядом с детьми должен быть кто-то взрослый, впрочем как и с тем, кто заново учится, а я был один. Совсем один. Тишина, которая была во всей палате, кажется, передавалась и на коридор. Там даже не было ударов дверей, когда их открываешь. Этаж будто опустел и кроме меня тут никто не лежал. Меня эта ситуация позабавила и я посмеялся в голос. Осмотрелся и понял, что стою как глупый по середине палаты, да ещё и смеюсь. В этот момент дверь в мою палату открылась, на пороге стояла медсестра с тарелкой каши и стаканом. Она невозмутимо осмотрела меня с головы до ног и покашляла, чтобы я прекратил смеяться. (М.С): тебе плохо? (А): нет. (М.С): зачем встал? (А): мне разрешили. Я устал лежать. Она закатила глаза, прошла в палату и поставила на тумбу посуду. (М.С): некоторые месяцами лежат и не жалуются. (А): очень рад за них. Но мне сказали, что я могу уже встать. (М.С): ты провод натянул, между прочим. Я удивился, потому что забыл о каком проводе идёт речь. Посмотрел на свои руки и понял, что у меня на пальце всё ещё тот прибор. Похожий на пульсоксиметр. (А): ой. (М.С): вот тебе и ой. Монитор сдвинул. (А): я забыл о нём. Снова подошел к кровати и присел на её край. Она поправила монитор и посмотрела на мои показатели. (М.С): волнуешься что ли? (А): нет, а что? (М.С): учащенное сердцебиение. (А): ну, если только немного. Она перевела взгляд на меня и я виновато отвернулся в пол. (М.С): ладно, думаю его уже можно снять. Что врач сказал? (А): почти ничего. Только то, что я здоров. (М.С): если бы ты был здоров, то тебя бы уже здесь не было. (А): хорошо, почти здоров. Она сняла с моего пальца прибор, отключив перед этим монитор, чтобы он не запищал. (М.С): теперь можешь ходить. А врач смотрел в монитор? (А): нет вроде бы. (М.С): значит ему надо будет сказать о показателях. Да уж, ладно. Если плохо станет - зови. Я кивнул и она вышла из палаты. Видимо врач сегодня был рассеянным, либо же ему хватило снимка, результатов анализов и того, что он меня послушал. Я посмотрел в сторону каши и брезгливо поморщился, отодвинул её, взял стакан с какао и выпил половину за раз. Всё оставшееся время до обеда, я лежал и смотрел в потолок. Спать мне не хотелось, но при этом было скучно. В больнице совсем нечего делать, когда твоё состояние улучшается. Ко мне заглянула другая медсестра и ввела мне химиотерапию по приказу моего врача. Предупредить меня он, конечно же, забыл. Видимо, он всё же был рассеян, чем сосредоточен. **** Во время обеда ко мне приходили, чтобы поставить на тумбу еду. Я ходил туда-сюда по палате, потому что не знал чем заняться. Мой телефон зазвонил, но не привычной мне мелодией. Я подошел к тумбе и взял с неё мобильник. Там был входящий вызов из нашей общей беседы с парнями. Я ответил, это оказался видеозвонок, поэтому я сразу направил телефон на потолок, чтобы не светиться на камеру. (М): Антон! (Г): алло! (А): господи, что вы так орёте? Я повернул камеру на себя и посмотрел в экран. По ту сторону экрана парни стояли на улице и пытались разглядеть меня. (М): ты где это? В морге? Гриша резко дал Мише подзатыльник и толкнул его. Тот упал в снег и послышалось короткое ругательство. Мне было весело наблюдать за ними, поэтому я засмеялся не сдерживаясь. (А): Гриша, прекрати бить Мишу. И нет, я не в морге. (Г): тебя перевели в другую палату? (А): я в реанимации. (М): а что ты там забыл? Он поднялся и посмотрел на пятно на куртке, повернулся к Грише и замахнулся на него. Он не успел увернуться и тот ударил его по плечу. (Г): больно вообще-то. (М): я энергетик из-за тебя пролил на куртку. (А): прекратите драться, на вас люди смотрят. (Г): хорошо, мам, не будем. (М): где мама? Мы с Гришей оба засмеялись глядя на Мишу. С этими парнями я был самим собой такой же, как и с Арсением. Мне было комфортно и уютно, когда я находился с ними, они умели поднять настроение, сказав всего лишь одну шутку, а нас бы уже понесло в смех. Поэтому я с ними и дружил. Нет, поддержка от них тоже была, но их юмор - это прекрасно. Наша дружба была похожа на семью, в которой я выступал мамой. Чаще всего за папу у нас был Гришан, ну, а Миша это и так понятно. Он вёл себя как ребенок с детского сада. Хоть я и был там как мать, настоящей мамой у нас скорее была Даша, девушка Гришана. Интересно, какого будет Мише, если я начну встречаться с Арсом. Мама и три отца, если честно, меня эта мысль рассмешила ещё больше и я заулыбался глядя на них, пока они опять из-за чего-то спорили. (Г): всё, Миш, заткнись. Антон, что ты в реанимации делаешь? (М): и где Арс? (А): Арсений вещи собирает, а мне плохо было. Я тут уже какой день лежу. (Г): жесть, а нам почему не сказал? (А): некогда было. (М): сейчас расскажи, как ты? Пришлось им объяснять всю ситуацию от начала и до конца, потому что тему перевести у меня бы не получилось. Во время разговора я, случайно, засветил тарелки с едой на тумбе и они пообещали приехать и ударить меня, если я не начну есть при них. Ну либо пожаловаться Арсу. К счастью, я успел съесть всё, до того как пришла медсестра, чтобы забрать посуду. Они не стали рассказывать ей о том, что это они меня заставили есть, за что я им благодарен. Ребята уже начали отмечать наступающий новый год. По крайней мере, мне так показалось. Потому что они были уж очень весёлые. (М): ты поговорил с Арсом? (Г): чего? О чём? (М): не лезь. Иди вон с Дашей обнимайся. (А): с вами Даша? (Г): сейчас должна подойти. (А): привет ей от меня. (М): Гриш, ну серьезно. Отойди. (А): а это не подождет? (М): нет! (Г): да! (А): о господи. (Г): от меня секреты? Я всё понял. (М): я думал, что ты глупый. (А): Миша. (Г): я не беру пример с тебя. (А): Гриша. На фоне послышался недовольный женский голос, который мы сразу же узнали. (Д): вы опять спорите? (А): Даша, дай им подзатыльники. (М): себе дай. (Г): меня бить не надо. (А): тогда заткнитесь оба. Гришан, секретов от тебя нет. Он хочет, чтобы я сказал Арсу, что он мне нравится. (Д): чего? (А): а ой. Я забыл, что Даша пришла. Гриша засмеялся и отошел от камеры, согнутый пополам от смеха. (М): теперь все знают, что ты гомосексуалист. (А): все - это одна Даша? (Д): господи, зачем я сюда пришла. (М): на улице холодно, пошлите ко мне? (Г): согласен. Он взял у Миши телефон из рук и направил камеру на Дашу. Девушка улыбнулась и помахала в экран. Я кивнул ей улыбнувшись. (А): я тогда спать пойду. (М): у тебя режим? (А): нет, я просто устал. (Г): да, Миша, у него в отличае от тебя - режим. (А): а чего ты его? (Г): он со вчерашнего дня не спит. (А): Мишаня, ты обалдел? (М): я хочу поставить рекорд. Не буду спать 12 дней и 26 минут. (А): почему именно столько? (Г): он где-то вычитал, что какой-то мужик не спал 11 дней и 25 минут, и хочет побить его рекорд. (А): Миша, ты спятил. (М): я буду известным. (А): ты будешь побитым, если не ляжешь сегодня спать. (Д): Миша, у того парня была бессонница. (М): а мне всё равно. Можете меня хоть избить. Я спать не лягу. Мы втроем закатили глаза от его слов. Гриша направил камеру на Мишу и тот начал строить смешное выражение лица. (Г): не волнуйся. Антона выпишут и мы тебя побьём. Да, Антох? (А): если он не уснет. (Д): отстаньте от него. Его проблемы будут. (А): а ты вообще за кого? У тебя сын не спит, а ты! (Г): да, Даша, не лезь. Это чисто мужские разборки. Она цокнула языком и взяла Гришу за руку. Мы разговаривали ещё недолго и могли ещё, но я всё же ушёл спать, потому что действительно устал. **** Меня кто-то укрыл одеялом, потому что я поджал ноги к себе, действительно было прохладно. Я хотел открыть глаза, чтобы посмотреть кто меня укрыл, но этот “кто-то„ поцеловал меня в висок и всё стало понятно. Родители приехать не смогли бы так рано, либо же наоборот поздно, поэтому, я думаю, это был Арсений. Родителям тут и нечего было бы делать. Даже если бы они приехали, они бы застряли в пробке. Ведь мы живём в Москве, а тут пробки это обычное дело, также как и в других больших городах России. Я надеялся поймать Арса за руку, поэтому вытащил одну руку из под одеяла и повел рукой в воздухе, но увы - ничего. Пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть где он. Он сидел рядом со мной, снова на уровне моих бедер и что-то читал. Я покашлял, чтобы привлечь к себе внимание, но он не повернулся. (А): читальня закрыта, уберите книги. Он слегка дернулся, потому что не ожидал услышать меня сейчас, и обернулся. (Ар): я тебя разбудил? (А): не совсем. Я захотел тебя за руку взять. Он улыбнулся и отложил книгу на тумбу. Я протянул свою руку и сделал требовательный жест, как изображают маленькие дети, которым что-то надо, но говорить они не умеют. Он сел ко мне в полуоборот и протянул мне свою ближнюю руку. Я взял его за неё и притянул на себя. Он еле удержался, чтобы не упасть на меня, а я обнял его руку, прижимая к себе. (А): а сколько время? (Ар): вроде бы ближе к ужину, а что? (А): ты вещи собрал? (Ар): да. От этого мне стало грустно, но не хотелось портить себе настроение, поэтому я молча кивнул И прижал его руку сильнее к себе. (Ар): я с тобой буду до завтрашнего утра. (А): хорошо. Я заставил его лечь ко мне, чтобы обнять его удобнее. Сначала он предложил закрыть дверь в палату, но я всем своим видом показал, что мне всё равно. Придёт кто-то, не придёт никто - разницы никакой нет. Я всё равно хочу лежать с ним в обнимку. Он не стал долго спорить, лег ко мне и обнял в ответ. Я любил лежать головой на его плече, любил его обнимать или вообще засыпать на нём. Но больше всего мне нравилось закидывать на него одну ногу. Он не возражал и больше его такие действия не смущали, потому что я это делал так часто, что казалось, будто я это делал с первой нашей встречи. Он предложил мне, чтобы он читал вслух книгу, которую принес с собой. Я согласился, ведь это был один из наших вечерних ритуалов, когда мы были в нашей палате. Читал он спокойно, не торопился и не запинался. Это меня успокаивало и я лежал головой на нём с закрытыми глазами, полностью расслабившись. Если честно, я до сих пор не понимаю, что в нём такого, что я не хочу его отпускать. Подумаешь у него красивые голубые глаза. У многих сейчас голубые глаза, ничего такого же в этом нет. Может потому что он вернул мне моё кольцо? Но это же бред, согласитесь. Я думал об этом большую часть времени, когда мы находились вместе. Но мне кажется, я никогда не найду ответ на этот вопрос. Никогда. Я навсегда буду его просто любить за то, что он рядом со мной. Осталось понять взаимно ли это, или мне это всё просто кажется. Вдруг я навязываюсь? Вдруг мне это всё кажется? Такие мысли меня убивали, поэтому я старался прекращать думать в такие моменты, потому что я просто себя накручивал. Я чувствовал себя маленькой двенадцатилетней девочкой, которая влюбилась в старшеклассника. Парни не привыкли разговаривать друг с другом о своих чувствах. Это казалось как-то неправильно. Но действительно ли это так неправильно или же нам это навязало общество? На самом деле, в нашем то веке, это довольно странный вопрос, но тем не менее он существует. И чтобы найти на него ответ, нужно поговорить с тем, кто заставил тебя об этом задуматься. Я нервно выдохнул и уткнулся носом в свою руку, которой обнимал Арсения поверх него. (Ар): ты чего? Дышать плохо? Могу окно открыть. (А): не плохо. Всё нормально. (Ар): точно? Посмотри на меня. Я приподнял голову и посмотрел в его сторону. Он зажал страницу в книге, на которой мы остановились и пристально осматривал моё лицо. (Ар): какой-то ты бледный. (А): я всегда такой. (Ар): да, но это не так как всегда. Бледный не телом, а глазами. (А): это как? (Ар): обычно они у тебя сияют. (А): волнение перед новым годом. (Ар): допустим я поверил. Он коснулся пальцем моего носа и улыбнулся. Я не смог сдержать улыбки от этого жеста и улыбнулся ему в ответ. После таких моментов хочется верить, что все эти размышления правильные и без разговора всё понятно, что я ему тоже нравлюсь, что я себя накручиваю, но человеческий мозг просто не способен сразу думать о хорошем. По крайней мере, более чем 50% людей так считает. Считает, что не всё всегда заканчивается хорошо. Но стоит ли относится к их числу? Непонятно. Думаю, это дело каждого. Хотелось бы не входить в их число, но в данный момент, за меня решает мозг, а не сердце. А пока загоны и накручивание себя существует - люди будут этим заниматься. Будут сковывать себя своими мыслями. Я решил, что не буду в их числе и буду действовать. Поэтому я не стал так быстро класть голову назад, и продолжил смотреть на него. Он снова начал читать, а я пристально смотрел в его глаза и почти не дышал. Я так раньше никогда особо не делал, поэтому по нему было видно, что он слегка смущен. Он перевел с книги взгляд на меня и и положил её на себя. (Ар): что? (А): ты меня бесишь. Он облегченно выдохнул и улыбнулся. (Ар): ты меня тоже. Ты мне читать мешаешь. (А): я знаю. (Ар): что ты хотел сказать? (А): ничего. (Ар): я продолжу читать? (А): я хотел тебя поцеловать. (Ар): ну целуй, что мешает? (А): от тебя слишком много вопросов. Я сел и вытащил из под него руку, которой обнимал его, убрал вторую и мы поравнялись на кровати. Я если честно уже жалел, что сказал это. Мне стало страшно, а вдруг он против, но пока я об этом думал, он сам притянулся ко мне и поцеловал. Сказать, что я в шоке - ничего не сказать, но я уже с ним целовался, почему я каждый раз реагирую как в первый? Я услышал как ручка двери поворачивается и оттолкнул его от себя. В этот момент в палату зашла медсестра. (М.С): Попов, температуру мерять. Он кивнул и сполз с кровати, положил книгу вниз страницами на постель и мельком посмотрел на меня. (М.С): идёшь, нет? (Ар): иду-иду. Они оба вышли из палаты, а я скатился по подушке вниз с неё. Я испугался, когда оттолкнул его, мне показалось, что это всё послышалось, но я оказался прав. Значит не зря я себя лишил такого кайфа, как поцелуй с Арсением. Такого бы медсестра явно не приняла. **** Он пришел с упадком сил, хотя по нему не скажешь, что у него низкая температура. Мы валялись до самого вечера, ему должны были делать капельницу, но он уговорил, чтобы её ставили в реанимации, раз уж меня не пускают в палату. Мы долго уговаривали мед.сестру, но после нашего «щенячего взгляда», она наконец согласилась. (М.С): из-за вас меня уволят. (Ар): ну, меня просто завтра выпишут и мы решили переночевать вместе. (А): ну новый год же. (М.С): уговорили, ладно. Мы с Арсением победно переглянулись и я не сдержал улыбку. Ему принесли капельницу и положили его на соседнюю кровать, чтобы я лежал на своей. Но после её ухода, мы передвинули капельницу и Арс лег ко мне. Я сидел у него в ногах и наблюдал за тем, как лекарство капает по одной-две капли в трубку, а по трубке течет в вену. За окном уже стемнело, были слышны короткие залпы от салютов где-то поблизости. Крики людей, которые с нетерпением ждали нового года. В коридоре было тихо, на нашем этаже, наверное, было бы не так опустошенно. Наверное там сейчас бегают туда-сюда пациенты, возможно кто-то к кому-то приехал, чтобы привести запрещенные продукты. Меня из раздумий вывел звонок на телефоне Арса. (Ар): алло, да? Я молча отвернул голову в окну и сложил руки на своих коленках. На самом деле, выглядело довольно уютно. Тусклый свет от лампы, за окном красивые залпы, разноцветные такие, а мы сидим на скрипучей кровати, в пижамах и наблюдаем за лекарством в капельнице. Я услышал какой-то шум из коридора, повернул голову к двери и заметил через стекло, что в коридорах выключился свет, затем и в палате. Послышался крик, я резко встал с кровати и подбежал к двери. Арсений хотел сделать также, но у него на трубке кто-то что-то говорил, а в вене была иголка, поэтому он оставил эту идею. Я выглянул из палаты и посмотрел по сторонам, ничего поблизости не было, я решил выйти в коридор и услышал вслед возмущение: (Ар): стой! А тапки! Куда пошел, Антон? Антон! Он продолжал меня звать, чтобы я обернулся к нему, но я уже вышел из палаты в одних носках. Я пошел дальше по коридору наугад. Дошел до холла и увидел небольшую толпу из медсестёр, которые светили с телефона всё перед собой. Не сказать, что прям толпу. Там было человека 2-3, но согласитесь, это уже много. Они стояли ко мне спиной и что-то бурно обсуждали. Я покашлял и они ко мне обернулись. Их всё же было трое, но за стойкой сидела ещё одна. (М.С 4): почему Вы не в кровати? (М.С 1): это Антон Шастун, могла бы догадаться. (М.С 2): Шастун? Тот самый Шастун? (М.С 3): тот самый, о котором нам говорили на собрании? Которому наняли няню в лице Татьяны?