Часть 1
12 февраля 2022 г., 00:47
«Ты веришь в судьбу?»
Что вообще такое эта ваша «судьба»? О ней взволнованным шёпотом переговаривались Джинни и Лаванда, прячась за балдахинами своих кроватей и раскладывая карты, чтобы узнать, что же им уготовано в будущем. Трелони с придыханием выдавала всё более абсурдные предсказания, свято веря, что путь каждого можно предугадать. Будто истории наших жизней написаны заранее, нужно лишь сосредоточиться на магическом стеклянном шаре и он — вы удивитесь — без проблем покажет, какие носки вы будете носить через пару лет. Если свой жизненный путь действительно можно было подсмотреть, то неужели это происходило бы так просто? И почему все эти предсказания, оказывается, можно изменить, стоит только заранее узнать исход? Она слушала, правда слушала, что говорила профессор Прорицаний. Слушала и задавалась вопросом, где же их всех так ловко обманули, что теперь последствия собственных решений называются судьбой? Если само понятие судьбы заключает в себе лишь совокупность последствий принятых решений, правильных или ошибочных относительно общественной морали, она готова была принять существование этого понятия. В таком случае, нужно воспринимать судьбу критически, искать проблемы в самом себе. Размытый и мистический ореол вокруг этого слова, возвышение судьбы до чего-то очень масштабного позволяет людям снять с себя ответственность за свои же действия. Будто бы их собственная жизнь им же не подвластна. Будто они лишены выбора изначально и поступают именно так, как за них решили. Словно им всегда нужен невидимый поводырь, позволяющий сделать лишний шаг и готовый принять на себя всю вину за неугодный для ведомого исход. Возможно, дело в том, что мы боимся. Боимся признать, что наше решение было неверным, что мы оступились и теперь нужно сделать два шага назад, чтобы всё исправить. Человек имеет забавную склонность называть судьбой только то, что ведёт его к сокрушению, открещиваясь от ответственности за самого себя. Ведь гораздо проще существовать, имея личного всемогущего врага, виноватого абсолютно во всём. Сердце Гермионы Грейнджер не было похоже на сухой лист пергамента, а о дружбе с Гарри Поттером никто не писал на линиях её ладоней. Приглашение в Хогвартс не было величайшим даром, от которого нельзя было отказаться. Оно было лишь совокупностью случайностей. Она могла остаться в мире маглов, могла отказаться от магии и жить обычной жизнью. Но она сделала свой выбор, и, окажись он неверным, Гермиона вряд ли говорила бы всем, что так решил злой рок. Гермиона Грейнджер не верила в предначертание. Возможно, именно поэтому, когда Волдеморт пал, а Золотое трио стали приравнивать практически к святым, когда безжалостную, бессмысленную бойню, называемую войной, обрекли судьбоносной, она не выдержала. Самая умная и храбрая ведьма столетия сбежала. Конечно же, не буквально. Она пряталась от мира за книгами, тратила галлеоны, полученные за заслуги на войне на помощь тем, кто, по её мнению, действительно в этом нуждался. Когда закончилась война, мир вокруг неё не изменился в ту же секунду. Плохие люди не исчезли как по щелчку. Проблемы заточения эльфов не решились, а сиротские приюты лишь пополнились. Она честно пыталась найти хоть одну причину для затяжного празднования Великой победы. Но реальность била её по щекам не хуже Жалящего. Когда исчезло большое зло, общество не стало мирно выстраивать новый справедливый мир. На войне их учили* * *
Первые полгода своей новой работы Гермиона провела за бесчисленными фолиантами в душной комнатушке пыльного архива. Она так наивно верила, что делает что-то важное. Ещё чуть-чуть, ещё пара документов, которые нужно изучить — и вот она поможет угнетённой стае оборотней, а затем доберётся и до волшебников. Стоит только подождать. Однако время шло, проблемы не решались, все её планы оставались лишь черновиками в ежедневнике. Грейнджер честно выполняла то, что ей поручали. Но как только дело доходило до её собственных проектов, девушка просто терялась. Нет, она ни за что не признается, что просто испугалась. Последствий, неизвестности, мнимой неудачи. Ведь это не в духе Героини войны. Она не должна быть слабой, не должна бояться. Тогда почему все вечера она проводила за книгами, совершенно не связанными с её планами? Почему подавляла чувство вины и всё чаще задумывалась, что то состояние, в котором сейчас находятся угнетённые — это нечто закономерное, совершенно обычная иерархия, в которую не нужно вмешиваться? Она ведь не обязана спасать абсолютно всех, она уже помогает тем, кто в этом нуждается. Лишняя работа будет здесь ни к чему, лишь собьёт с* * *
Полуночная тишина старинного особняка была разрушена ритмичным постукиванием чьих-то ботинок. Белокурая девушка испуганно вздрогнула, нервно водя руками по сиденью кресла в поисках палочки. — Так и знал, что найду тебя здесь,— хриплый голос. Какой-то слишком знакомый. Девушка вжалась в кресло, зажмурилась. Соберись. Рывок. Палочка направлена на него. Она искренне надеется, что ему неизвестно, что её оружие сейчас едва ли опаснее зубочистки. Руки дрожат, когда она решается посмотреть на незнакомца. Сердце пропускает удар. — Твою же мать, Малфой! Я могла тебя убить,— блондинка резко выдохнула и опустила палочку, оседая на кресло. — Если бы за тобой действительно пришли, ты бы уже давно была мертва, Даф,— Драко ехидно усмехается и подходит ближе. Ситуация, конечно, забавная, но кое-что не даёт девушке расслабиться. Она встаёт с кресла и делает несколько шагов назад. — Как я могу убедиться, что это действительно ты? Малфой ненадолго замирает, глядя на неё с интересом и чем-то похожим на одобрение. — Что ж, мне, как опасному маньяку, убивающему богатеньких девственниц, известно, что…— он делает театральную паузу, в то время как Дафна возмущенно вспыхивает, поднимая палочку вверх,— ах да, прости, кажется я ошибся, ведь здесь нет ни… Он не успевает договорить, как в него прилетает огромная подушка. Малфой не удерживается на ногах и падает на ковёр, по-мальчишески хохоча. — Какой же ты кретин, Салазар,— Гринграсс закатывает глаза.— Как ты вообще здесь оказался? Мне ждать армию авроров, охотящихся на твою задницу? Драко садится на ковре, обняв подушку. Это действие отзывается какой-то болезненной ностальгией где-то у неё под рёбрами. — Я договорился с Поттером,— начинает он таким тоном, будто они говорят о новом сорте чая, а не о нарушении приговора. — Заводишь новых друзей? — ехидно подмечает Дафна, присаживаясь рядом с ним. Смотреть на него сверху вниз кажется чем-то неправильным. Драко с отвращением морщиться, заставляя её хихикнуть. Мгновение оба сидят молча, внимательно разглядывая друг друга. Они не виделись всего год, а ощущение, будто прошла целая вечность. Девушка подмечает небольшие морщинки на лбу и в уголках его глаз и задумывается о том, как быстро эта действительность заставила их повзрослеть. Им обоим есть, о чём молчать и о чём скорбеть, но они вряд ли разделят эту боль на двоих, как раньше. — Скучала по мне? — он самодовольно улыбается, но за этим высказыванием она видит нечто большее, однако решает подыграть. Самое время представить, будто они не сидят на руинах собственного прошлого. — Не так сильно, как ты по мне, — подмигивает Дафна,— только прошу, больше никаких любовных посланий, — девушка снисходительно смотрит на друга, пока тот пытается изобразить бесконечное горе. Дафна тянется вперёд и крепко обнимает Драко. Тот, слегка замешкавшись, неловко притягивает её к себе. Впервые за долгое время тишина не кажется ей удушающей. Кажется, последний раз они сидели вот так, не боясь за собственные жизни, пару вечностей назад. Гринграсс грустно улыбается. Это не навсегда, всего лишь исключение ради одной встречи. Девушка глубоко вдыхает, наслаждаясь таким родным запахом его парфюма. Никакой апокалипсис не заставит Малфоя выглядеть или, не дай Мерлин, пахнуть не достаточно идеально. Привычки превыше всего. — Не можешь устоять?— она чувствует, как он улыбается в её волосы. — О, ты даже не представляешь, насколько,— ехидно отвечает Гринграсс,— ты пахнешь как тётушка Бернадетт в её лучшие годы. Малфой ощутимо вздрогнул, Дафна подняла голову, чтобы посмотреть на него и, не сдержавшись, громко рассмеялась. Лицо Драко отражало неподдельное отвращение, смущение и, кажется, весь набор эмоций, которые в принципе мог изобразить единственный наследник рода Малфоев, одновременно. — Это был удар ниже пояса. Ты просто отвратительная, злая ведьма,— он отодвинулся от девушки и обиженно скрестил руки на груди,—ты хоть понимаешь, что эта женщина могла бы стать ядерным... — Как невежливо, мистер Малфой. У неё был прекрасный… — …оружием массового поражения, эти её… — …парфюмерный салон, где она изобретала самые лучшие ароматы во всей Магической Британии. — Я завидовал её мужу, кажется, он придумал какое-то заклинание, иначе как?— он с искренним ужасом на лице приложил ладонь к сердцу.—Как можно было выжить рядом с ней, если у тебя есть нос? — Тебе лучше знать,— Даф сделала драматичную паузу и принюхалась,— а я узнаю ноты её любимого мускуса в твоей парфюмерной композиции, — она ловко увернулась от летящей подушки и коварно улыбнулась,— признайся, ты просто был безответно влюблён в неё. Тётушка была просто сногсшибательна. Вторая подушка прилетела аккурат ей в лицо. Они могли бы разговаривать целую вечность, обходя острые друг для друга темы, однако Гринграсс понимала, что он пришёл сюда не за этим. Малфой, кажется, уловил изменения в её настроении, а потому в миг посерьёзнел. — У нас не так много времени,— грустно улыбнулся он, поднимаясь с ковра, а затем подал ей руку. — Даже сам Избранный не всесилен,— понимающе кивнула она,— идём.* * *
В детстве они любили прятаться от родителей в дальней беседке сада Гринграссов. Она бы с радостью предложила Драко поговорить там, но от их любимого сада остались лишь общипанные кусты и разобранные на доски беседки, возле которых лежали останки разбитых статуй. Предполагалось, что всё имущество будет распродано на аукционе, а вырученные деньги пойдут на помощь пострадавшим на войне. Однако всякий аврор, проводящий надзор за Дафной считал делом чести разрушить какую-нибудь реликвию или предмет искусства. А потому поместье быстро превратилось в кладбище для ненужных и разбитых вещей. Когда они зашли в комнату Гринграсс, Драко по-хозяйски распахнул двери на балкон, расслабленно прислонился к перилам и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. — Ты идёшь? Дафна громко фыркнула, привлекая к себе внимание, а затем помахала ему рукой. В темноте блеснула руническая вязь. — Я, конечно, люблю тебя, но не готова умирать ради одного разговора, уж прости,— она пожала плечами и присела на край кровати,— но тебе необязательно сидеть здесь со мной,— поспешно добавила она, когда он вдруг дёрнулся, намереваясь вернуться. — Они серьёзно считают, что ты сбежишь? — О, не включай режим папочки, Драко. Мы оба не в лучшем положении. Он долго и пристально вглядывался в её лицо, словно ждал, что она вот-вот сломается и начнёт жаловаться ему, как в детстве, ища защиты. — Так о чём ты хотел со мной поговорить?— напомнила она. Драко раздраженно фыркнул. — Гринграссы всё так же хранят свои тайны? Дафна удивлённо подняла брови, но всё же кивнула. — Если я скажу тебе, что появился шанс найти её, ты поможешь? Она шумно втянула носом воздух, с подозрением глядя на друга. — Ты с ума сошёл? Это опасно. Мы даже не знаем, жива ли она. Драко выдохнул, крепко сжав балконные перила. — Да или нет, Даф? Я задал вопрос. Гринграсс посмотрела ему в глаза, а затем прищурилась. — Ты и так знаешь ответ, Малфой. Он вопросительно выгнул бровь. Дафна закатила глаза и, высоко подняв брови, не без язвительности в тоне произнесла «да». Он облегчённо выдохнул, пробормотав что-то неразборчивое и, опустив руки, вошёл в комнату. — Пора посмотреть, что завалялось в вашей семейной библиотеке,— Драко подошёл к ней, а затем наклонился и слегка сжал плечо девушки в приободряющем жесте.— Мы найдём её. Дафна промолчала, отрешённо смотря в окно, и даже не вздрогнула, когда послышался хлопок аппарации. Если у них действительно появился шанс найти её, то Гринграсс сделает всё, что в её силах.* * *
— Я могу быть уверен в том, что она не сбежала?— голос главного аврора, а по совместительству его круглосуточного надзирателя, а также огромной занозы в заднице в одном флаконе, вовсе не заставил его глаз дёрнуться. Это была игра света. Драко раздражённо закатил глаза. Кто бы сомневался, что Поттер будет дежурить в его квартире? — Я всегда подозревал о твоих тайных чувствах ко мне,— он довольно ухмыльнулся, глядя, как раздражается Избранный, становясь похожим на закипающий дряхлый чайник. — Уже поджидаешь меня в моей спальне? — Прекрати ехидничать, Малфой, ты не в том положении,— Поттер как-то слишком быстро сдулся, стянул очки и начал нервно протирать их рукавом мантии. — Почему именно руны? Она ничего не сделала,— Драко скрестил руки на груди, озлобленно глядя на брюнета. — Остынь, Драко,— Гарри устало посмотрел на него. Словно Малфой был чем-то вроде надоедливой мухи. Захотелось послать к чертям остатки своего воспитания и хорошенько встряхнуть этого выскочку. — Не я распоряжаюсь, как и кого наказать,— уголки его губ слегка дёрнулись в подобии утешающей улыбки.— вряд ли я по своей воле согласился бы быть твоей нянькой. —О, будь уверен, я тоже не в восторге от твоей компании,— Драко ни за что не признается, что ему нравилось наблюдать за работой авроров, пусть и в качестве привязки к мальчику-который-не-здох-и-всех-спас. — Раз уж мы всё выяснили,— Поттер взглянул на часы и почесал затылок.— мой дозор на сегодня окончен. — Да-да, великому Избранному нельзя задерживаться,— Малфой усмехнулся, а затем как-то резко посерьёзнел.— Спасибо, Поттер. — Не обольщайся, Малфой,— прежде чем зачерпнуть рукой порох, Гарри обернулся.— не думай, что я всегда буду помогать тебе. Затем он исчез в пламени камина. Драко раздражённо рыкнул и прислонился лбом к стене. Как выбраться из той задницы, в которую их всех загнали собственные родители? Он устал. Чертовски устал искать лазейки, чтобы помочь им всем. В соседней комнате послышался шорох. Раздалось противное скрипение, и скрежет. Малфой тяжело вздохнул и подошёл к двери. Медленно отворил её, устремив взгляд вниз. — И что ты натворил в этот раз?
