Точка отсчёта

      Впервые после войны она встретила Теодора Нотта в книжном магазине. Весь взъерошенный, сгорбленный, словно боявшийся сделать лишний шаг, он стоял в тени дальних стеллажей, листая книгу.       Она долго рассматривала его, размышляя о том, как общество быстро сломило людей подобных ему. Ведь Тео помогал Ордену с самого начала, однако всех интересует лишь то, что его мёртвый отец был Пожирателем.       Чувство острой несправедливости разожгло в груди такое знакомое раздражение. Захотелось привычно вздернуть вверх подбородок и защищать его, заслоняя собой.       Она должна помочь. Им всем.       Гермиона не заметила, как задела рукой книгу, которая тут же с грохотом повалилась на пол. Испуганно выпучив глаза, она наблюдала за тем, как Нотт вздрогнув, резко обернулся в её сторону. За пару мгновений его лицо сменило целый спектр эмоций от испуга и озлобленности до какой-то слишком тёплой, слишком искренней приветливости.       — Гермиона Грейнджер, кто бы мог подумать, что мы увидимся в книжном магазине?— широко улыбнувшись, он медленно подошёл к ней.       Девушка, слегка покраснев, выдавила жалкое подобие улыбки. И как она вообще выжила на войне с такой аккуратностью?       — Рада тебя видеть, Теодор,— она судорожно искала, что же ему сказать, в то время как Тео наклонился и поднял упавшую книгу, протягивая ей,— спасибо, я…Я как раз хотела её купить.       Он кивнул, бросив взгляд на название, прищурился.        Пауза затянулась.       В тот день она впервые купила книгу, к которой после даже не прикоснулась.              Тео предложил ей сходить в кафе неподалеку, и она не нашла ни одной причины, чтобы отказать ему.       Нотт оказался на удивление отличным собеседником. Они долго обсуждали новости о последних исследованиях в области колдомедицины, смеялись и спорили, будто были старыми друзьями.        По правде говоря, Гермиона даже жалела, что они упустили столько времени, ведомые предрассудками о факультетах и статусах. Она могла бы предположить, что была бы очарована таким Теодором, начни они общаться ещё в Хогвартсе.

* * *

      Эта встреча послужила началом новой неожиданной дружбы. Они встречались на обедах и в те выходные, когда Гермиона не была с Джинни и Гарри или не пряталась за стопками книг в своей маленькой квартирке, укутанная в огромный шерстяной халат.        Тео Нотт, определенно, заслуженно стал неотъемлемой частью её жизни.       Его неутолимый интерес к науке, тяга ко всему новому, возбуждали в ней неконтролируемое ликование. Гермиона почти прыгала от восторга, когда его глаза загорались таким чистым, неподдельным интересом, стоило ей поделиться с ним чем-то новым для него.       Грейнджер едва ли могла объяснить себе странные порывы, к которым подталкивал её Теодор. И сломанный маховик, подаренный ему в одну из встреч совершенно точно не возглавлял их список.       

* * *

      Когда кошмары прошлого отступают за пределы реальности, прячась на задворках сознания, когда, просыпаясь от собственного крика, можешь с облегчением вздохнуть, успокаивая себя, что это был лишь страшный сон, когда встречи с друзьями уже не воспринимаются как последние, Гермиона наконец осознаёт, что всё это было не зря.       Дом на площади Гриммо уже давно стал для неё чем-то вроде убежища, безопасной тихой гавани, где можно побыть собой, не боясь осуждения.       Публичность всегда налагает на тебя большую ответственность. Любой неосторожный шаг, неправильная интонация — и толпа готова уничтожить того, кого в общем-то должна была защитить. Одна ошибка — и будешь уничтожен ты.       Видеться с Гарри и Джинни по субботам стало чем-то вроде привычки. Наблюдая за их неподдельным тихим счастьем, Гермиона на какой-то миг ощущала то тёплое, разливающееся по венам спокойствие.              Словно ей достаточно одного взгляда на них, чтобы воссоздать для себя то, чего она никогда не ощущала на своём опыте.       Сегодня новоиспечённый аврор Джинни Поттер была как-то особенно воодушевлена. Она слегка подпрыгивала от нетерпения, но наотрез отказывалась говорить, что же произошло, пока не придёт Гарри.              В гостиной горел приглушённый свет. Гермиона сидела, откинувшись на спинку дивана, изредка поглядывая на суетящуюся миссис Поттер.       — Лучше расскажи мне, как твои дела? — Джинни села напротив подруги, привычным жестом проводя по её волосам.       Гермиона слегка нахмурилась, будто борясь с собой, а затем опустила плечи и шумно выдохнула. Джинни лишь вопросительно приподняла бровь и кивнула.              Грейнджер развернулась к подруге спиной, ощущая, как та медленно провела рукой по её волосам.       — Мне кажется, я потерялась,— начала девушка, пока Джинни осторожно заплетала её волосы.       Она всегда чувствовала себя спокойнее, когда говорила о своих чувствах, не смотря на человека. Джин знала об этом, а потому, ещё в Хогвартсе, между ними появилась эта маленькая традиция (когда кто-то из них хотел поделиться чем-то волнительным, болезненным ).       — Что ты имеешь ввиду?       — Я делаю так много, но, кажется, не делаю ровным счётом ничего, — Грейнджер шумно выдохнула, собирая мысли в кучу,— я не сделала совершенно ничего для тех, кто действительно в этом нуждается.       — Что ты такое говоришь, Гермиона? У тебя столько успешных дел, даже мой муж мог бы позавидовать,— тихо хихикнула Джинни, слегка дёргая подругу за волосы и заканчивая плести косу.       — Ты понимаешь о чём я, Джин. Ничего не изменилось за эти четыре года.       — Тебе что-то мешает, не так ли? Не хочешь поговорить об этом?       Гермиона набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы ответить, как в гостиную влетел взволнованный Гарри Поттер.       — Это правда?       Всё, что он смог выдавить из себя, пока пытался отдышаться. Измятая аврорская мантия, красноречиво намекала на то, что бежал он прямиком с очередного задания.       Удивительно, как любовь может резко поменять человеческие приоритеты.       Джинни взволнованно поджала губы и как-то неуклюже поднялась с дивана. Несмело кивнула, снизу вверх глядя на Поттера.       Тот несколько мгновений вглядывался в её лицо, словно пытаясь отыскать на нём ответы на все свои вопросы.       Мгновение — и тишину комнаты разрезает его задушенный выдох и её тихий всхлип. Гарри подхватывает девушку на руки и кружит, широко улыбаясь и что-то невнятно бормоча.       Чувство, что она становится лишней в этот личный для её лучших друзей момент, давит на Грейнджер всё сильнее. Она о чём-то не знает. Но это ведь нормально, не так ли?       Словно опомнившись, Поттеры поворачиваются к ней. Оба такие счастливые, светятся.       — У нас будет ребёнок,— от волнения Джинни говорит это так громко, что Гермиона непроизвольно вздрагивает.              Они ждут её реакции. Кажется, на неё только сейчас обрушилось осознание, насколько быстро они все повзрослели.       У её друзей совсем скоро будет семья.       Джиневра как-то по-своему истолковывает её ответ, а потому начинает настороженно поглядывать на Гарри, словно подозревая его в чём-то.        Абсолютно беспочвенно, очевидно.       Грейнджер мотает головой, отгоняя поток сумбурных мыслей. Сейчас не время.       — Ох, Джин, Гарри, я так рада за вас. Это так неожиданно,— она искренне улыбается им и видит, как плечи Джинни опускаются, а рука Гарри, стискивающая плечо жены, расслабляется, — вы так долго мечтали об этом.       Гермиона накидывается на друзей с объятиями, шепча поздравления.       Они проводят вечер за разговорами о ремонте для детской и спорами о будущем имени. Слишком рано? Возможно. Но разве когда люди счастливы, им есть дело до сроков?       Уходя, она крепко обнимает Джинни, когда та напоминает о незавершенном разговоре.       Сейчас не время.       Гермиона не будет снова поднимать эту тему. Есть вещи гораздо более важные разговоров о собственной никчёмности.       —Вы будете замечательными родителями, я знаю это,— говорит она напоследок.

* * *

      Родная квартира встречает её оглушающей тишиной. Гермиона тяжело вздыхает и сутулится. Механически выполняет рутинные задачи, стараясь как-то занять руки.       Её друзья нашли своё счастье друг в друге. Она действительно рада за них. И почти успешно игнорирует скребущее чувство, определения которому не может дать.       Лишь когда в пустой квартире, пропахшей чаем и чернилами, выключается свет, она сдаётся и тихо всхлипывает, уткнувшись в потрёпанную игрушку. Лёжа на диване, ругает себя за странную реакцию и даёт свободу удушающей злости.       Поттеры здесь ни при чём. Кажется, она только сейчас осознала, как далеко находится от того, к чему так долго шла.       Осознание, что ты жил совсем неправильно, не оправдал своих ожиданий, всегда бьёт под дых без предупреждения.        Она была так велика в своих замыслах, но абсолютно бездарна в их осуществлении.

* * *

      Утро нового дня принесло с собой не слишком приятные открытия.       Во-первых, Гермиона чувствовала себя совершенно отвратительно.       Во-вторых, желание спрятаться под одеялом и сетовать на жизнь, ковыряясь в своих ошибках, казалось гораздо привлекательнее похода в министерство и работы над воплощением своих планов.       С трудом отлепив лицо от подушки, девушка медленно поднялась. Старенький диван жалобно скрипнул, заставив её поморщиться.       Ледяной душ просто обязан спасти положение.       Собственное отражение не стало для неё утешением. Раздражение дошло до точки кипения. Она выкрутила кран с холодной водой и зажмурилась.       Если бы маховик времени был в рабочем состоянии, она с удовольствием пропустила бы этот день.       Министерство встретило её шумными разговорами в коридорах и бесчисленными стопками фолиантов.        Может, к черту это всё?

* * *

       За работой незаметно летели недели. Неожиданные важные дела находились будто сами собой, не оставляя даже шанса отвлечься.       Гермиона приходила домой, когда было далеко за полночь. Сил хватало лишь на то, чтобы стянуть с себя одежду и упасть на кровать.       Тео отказывался отменять их еженедельные встречи. Лишь поэтому её рутина разбавлялась сном на его плече во время совместного просмотра фильмов.       Он никогда не злился на неё, а от его понимающей и такой тёплой улыбки Грейнджер становилось стыдно за свою слабость.       — Гермиона, мне нравится проводить с тобой время. И мне совершенно плевать на то, что ты заливаешь слюной свой собственный диван. У меня только одна просьба,— хитро улыбнулся Тео.— Будь добра, не храпи так громко, я почти не слышу диалоги.

      Всё изменилось одним вечером.

      Гермиона сидела на кухне, привалившись плечом к стене. Мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию, поэтому она вот уже час, а может все четыре, бездумно пялилась на рисунки поблёкших цветов на стареньких обоях.       Лишь чей-то громкий топот и чертыхание заставили её вздрогнуть и выйти из оцепенения.       Тео влетел в кухню подобно огромному смерчу. И без того небрежные кудри превратились в какой-то атомный взрыв. Широко раскрытые глаза, шумная отдышка.       Она уже видела такое состояние.       О, нет.       — О да, Грейнджер. Есть дело.       Стоило ли говорить о том, что её причитания и отговорки были виртуозно проигнорированы, а вечер свернул в неожиданное русло?

* * *

      Первым, что хотела сказать Гермиона, когда прочла заметки Тео, было: «Во что ты ввязался?». Но глядя на его горящие азартом глаза, девушка лишь шумно вздохнула и потёрла виски.       — Значит ли это, что ты влезаешь во что-то очень опасное?— спросила она, нервно постукивая ногтями по кружке с давно остывшим чаем.       — Опасное? О чём ты говоришь? Это же огромный шанс.       — Да, но, что, если всё это лишь фикция? Ловушка?       — Перестань вести себя как наседка, Грейнджер,— девушка обиженно поджала губы. Тео накрыл её ладонь своей, успокаивая,— война далеко позади. А это,— он указал на блокнот,— шанс узнать о чём-то действительно важном.       — Насколько законно показывать эту информацию кому-то?— Гермиона прищурилась, когда Нотт начал демонстративно рассматривать потолок,— Тео!       — Я не знаю, ясно?— волшебник поправил упавшую на лоб чёлку.— Никаких распоряжений о неразглашении не поступало.       — И ты думаешь, что сможешь копировать записи и разбирать их ради,— девушка подняла руки вверх и изобразила кавычки,— «нашего» совместного исследования?       — Гермиона, мы с тобой,— Теодор наклонился к ней ближе, девушка неловко дёрнулась, когда он провёл носом по её скуле, а затем прошептал,— неисправимые заучки.       Грейнджер отодвинулась от Нотта, чувствуя, как щёки вспыхнули от возмущения. Она уже собралась ответить ему тирадой о том, почему она считает, что это абсолютно точно не так, но Тео жестом остановил её.       — Это даже не обсуждается, прими уже своё истинное «я»,— он тепло улыбнулся ей,— разве ты не хотела бы покопаться в чём-то, что ещё нескоро станет достоянием общественности? Провести собственное исследование?       Гермиона подняла руки вверх, сдаваясь. Тео самодовольно усмехнулся.       Остаток вечера и ночь они провели за обсуждением его записей и выдвижением теорий.

* * *

      Следующие дни Грейнджер провела за работой, почти не вылезая из своего кабинета.       Её стол был непривычно завален служебными самолётиками, а сов она и вовсе начала игнорировать после десяти странных писем, прилетевших ей за первый рабочий час.