Точка отсчёта

      Они шли вот уже пару часов без остановки. Ноги нещадно ныли, царапины от веток жгли кожу рук.       Они шли цепочкой, впереди Тео, за ним Симонс, Дафна и Гарри, Гермиона, Драко и Харрисон.       Грейнджер сипло дышала, стараясь успевать за идущими впереди. Чёрт бы побрал людей с такими длинными ногами.       — Осторожно,— девушка успела почувствовать сильную хватку на плече, прежде чем её толкнули вбок и прижали к себе. Симонс и Поттер уже стояли рядом, выставив палочки.       Возглас возмущения застыл в горле, когда она заметила, на что чуть не наступила.       Лицо волшебника, застывшее в агонии, заставило её вздрогнуть.       — Что это за проклятие такое?— с ужасом прошептала Гринграсс, осматривая застывшего бедолагу.       — Это ещё не всё,— обеспокоено сказал Тео, указывая рукой вперёд.       В нескольких метрах от них начиналось болото. Хлипкий мостик над ним совершенно не внушал доверия. Как и застывшие каменные руки, торчащие из воды и будто цепляющиеся за полу-прогнившее дерево.       Чем ближе они подходили, тем отчетливее читался ужас в глазах Гермионы. Из-под толщи грязной, смердящей воды выглядывали лица и руки, скрюченные, окаменевшие. Аметистовые, опаловые, ониксовые, кварцевые.       — Они изменили проклятие Горгоны?— пробормотал Тео, аккуратно ступая на мостик.       — Этот фанатик хотел сделать себя богом? Пандора, Горгона, кто дальше? Ферма церберов и пегас на привязи? Помешанный псих,— поморщился Малфой.       Они медленно плелись друг за другом, удаляясь всё дальше от берега.       Гермиона вдруг заметила нечто знакомое в чертах лица застывшей аметистовой статуи. Ужас колючими иглами пронзил её тело. Она успела открыть рот в немом крике, прежде чем её схватили за плечи и несильно встряхнули.       — Это же… это…— хрипела она.       Невилл исчез во время Финальной битвы. Они думали, что его забрали в плен, просили Авроров о повторном обыске подземелий и подвалов домов Пожирателей. Но там было пусто. Никаких следов.       И вот он здесь. Полупрозрачный, покрытый илом, с животным отчаянием в остекленевших глазах, тянущийся к куску дерева, но навсегда застывший в метре от него. Так и не обретший своего спасения.       — Не смотри, Грейнджер. Просто иди,— Малфой отпустил её плечи и слегка подтолкнул вперёд.       Она пыталась сосредоточиться на собственных ощущениях, не думать о том, что мог чувствовать бедный Невилл, которого они не смогли вовремя спасти.       Теплая ладонь мягко опустилась на её плечо и оставалась там, пока они не добрались до берега.

* * *

      Первый отрезок пути был пройден. И если верить координатам на карте, им предстояло пройти ещё несколько километров до ближайших зданий.       Поттер объявил о привале ровно тогда, когда Гермиона уже была готова свалиться на землю.       — Спим по двое в палатке, раз в час меняемся для осмотра периметра и проверки защитного купола,— Харрисон ткнул пальцем в Гарри и Симонса.— Вы дежурите первыми.       Грейнджер достала из сумки заранее приготовленные пакеты с едой, Дафна левитировала несколько брёвен, сложив их по кругу, как импровизированную беседку. Тео и Драко развернули палатки.       — Я займу нам палатку получше,— тихо проговорила Гринграсс, забирая из рук Гермионы свою порцию.       Ведьма лишь удивлённо кивнула.       Поев в молчании, все, кроме Поттера и Симонса разошлись по палаткам.        Малфой выторговал себе одиночную, чем заставил Гермиону и Гарри синхронно закатить глаза и фыркнуть.       Время идёт, но что-то остаётся неизменным.

      * * *

      Лежать на практически голой холодной земле, смягчённой чарами и тоненьким куском ткани, было неприятно. И чертовски больно.       Грейнджер старалась не ёрзать, чтобы не разбудить давно уснувшую Дафну.       — Грейнджер?— шёпот Гринграсс заставил девушку вздрогнуть.— Я знаю, что ты не спишь. Ты пыхтишь, как паровоз.       — Я не хотела тебе мешать,— смутившись, проговорила брюнетка.       — Здесь жутко неудобно спать,— недовольно протянула Дафна, поворачиваясь. В полумраке было сложно различить её черты.       Когда пауза затянулась, Гермиона решила, что Гринграсс всё же заснула, однако девушка внезапно заговорила.       — Я знаю, ты считаешь нас исчадиями ада. Слизерин, змеи и всё такое,— начала она.— Наверное, это стресс и усталость свели меня с ума, но я хочу попросить тебя присмотреться. И разглядеть за своими детскими травмами и предубеждениями в нас нечто большее, чем картонных плохих персонажей.       — Считаешь, у меня есть предубеждения насчёт тебя?— спросила Гермиона.       — Ты каждый раз смотришь так, будто тебя сейчас ударят. И я говорю не только о себе. Мы уже не дети, и не плоские картинки с твоими плохими воспоминаниями,— Гринграсс потянулась и слегка задела руку Грейнджер своей.— Дай шанс всем нам.       Гермиона не успела ничего ответить. Ткань палатки отодвинулась, Симонс протиснулся внутрь.       — Грейнджер! Вставай, твоя очередь.       Под возмущённое бормотание Дафны, Гермиона спешно оделась и вышла наружу.       Холодный ночной воздух бодрил. Одинокий свет Люмоса отбрасывал причудливые тени на палатки.       Было до жути тихо.       Ведьма прищурилась, скользя взглядом по периметру, но не обнаружила второго часового. Кажется, ей придётся проверять всё одной.       Пройдя несколько кругов и трижды проверив и укрепив защитный купол, она устало прислонилась к дереву.       Голова гудела. Ноги жутко ныли. Она уже проклинала себя за то, что не смогла поспать в палатке. Состояние было хуже некуда, а это только начало.       Послышался шорох открывающегося замка. Из палатки показалась светлая макушка.       Малфой выпрямился во весь рост, потягиваясь.       Гермиона невольно засмотрелась на него.       Что-то действительно изменилось. В нём, в ней, в них всех. Этот Драко Малфой был для неё чем-то диким, непонятным. Она понимала, что война оставила свой отпечаток на каждом, но не переставала ждать от него оскорблений и колкостей в свой адрес, когда он делал что-то для неё.       Блондин махнул ей рукой, подходя ближе. Гермиона кивнула ему в ответ.       —Не спится?— шепотом спросила она.       — Это самое отвратительное место для сна,— поморщился он, прислонившись к дереву в нескольких сантиметрах от неё.       — Ты знал, на что идешь.       Малфой улыбнулся, разглядывая её.       — Ещё бы.       Они молча обошли периметр, остановившись у того же дерева. Малфой прочистил горло, нервно одёргивая рукава свитера.       — Грейнджер, я…— начал он, смущённо.— Я рад, что именно ты… что ты здесь, с нами, несмотря на все разногласия, что были между нами в прошлом.        Хотелось громко рассмеяться.        Она часто представляла себе в школе, как он плача, раскаивается перед ней, просит прощения. Думала, что от этого она почувствует облегчение, отпустит груз этой обиды и злости и будет счастлива.       Но легче не стало.        Как он мог называть всё то, что говорил о ней, что делал с такими, как она, разногласиями?       — Я знаю, что сейчас уже поздно. Да и раскаяние, если честно, самая бесполезная вещь на свете,— затараторил он, пока Гермиона удивленно смотрела на него.— Я не могу изменить прошлого, исправить свои ошибки.       — Но ты выбираешь, как вести себя в настоящем и сам определяешь своё будущее. Сейчас,— выдохнула она, ободряюще кивая, хотя внутри всё неприятно скрежетало.       Будь добра с ним, чтобы не было проблем.       Она видела, как в темноте блеснула его тёплая, искренняя улыбка, которую он обычно дарил только Дафне и Тео. Сердце невольно сжалось. Как он может вызывать в ней такие противоречивые эмоции?       — Ты права. Но мне нужно быть уверенным в том, что я делаю что-то не зря,— он протянул ладонь к её лицу и бережно заправил выбившийся локон за ухо.— Ты дашь мне шанс?       — Ты всегда такой самоуверенный?— Грейнджер вопросительно выгнула бровь.       — Возможно,— хмыкнул он.— Я же Малфой. Самоуверенность — моё второе имя.       Гермиона хихикнула и протянула ему руку. Блондин потянулся к ней, намереваясь… Сделать что? Она едва готова осилить даже рукопожатие.       Раздражение от заглушенной обиды выплеснулось.       — Под влиянием жалости, о которой ты, вероятно никогда раньше не слышал, я простила тебе твоё прошлое,— прошипела она, тыча пальцем ему в грудь.— Пыталась помочь тебе, твоей семье, хотя могла бы радоваться, что вы получите по заслугам. Да, я простила тебе прошлое.       На какую-то долю секунды ей показалось, что ему больно, что он ошарашен её ответом даже больше, чем она сама. Однако острые черты его лица довольно быстро исказило выученное безразличие.       — Но я ни слова не сказала тебе о настоящем и будущем.       Небрежно махнув ему рукой, она ушла на другой конец лагеря, игнорируя тянущее чувство вины.        Она знала, ему тоже было несладко. Понимала, ему хочется всё исправить. Но ненависть и обида, так прочно обвившиеся вокруг её чувств, захороненных где-то глубоко в груди ещё в детстве, не могли исчезнуть так быстро.

* * *

      Утром второго дня лил дождь. Мокрая земля противно чавкала под ногами.       Отталкивающее заклинание приходилось обновлять раз в полчаса.        Гермиона с завистью наблюдала за восхищённым Тео, который, казалось, совершенно не замечал мерзкой погоды.        Он изредка останавливался, заставляя их и без того раздражённую процессию громко пыхтеть и возмущаться, делал пометки на карте.       Согласно расчётам, они должны были оказаться возле первой базы до заката. Сложно представить, что их там ожидает. Заброшена ли она? Проводятся ли там эксперименты до сих пор?       Они не знали ровным счётом ничего, шли по призрачным координатам, которые запросто могли оказаться ловушкой.       Лес постепенно начинал редеть. Вдали проглядывалась широкая, слега поросшая зеленью дорога. Идти в открытую становилось опасно. Им пришлось сделать остановку, чтобы наложить на себя Дезиллюминационные чары.       Сердце Гермионы колотилось всё сильнее по мере их приближения к концу леса. Она не была готова увидеть, что всё это время происходило в этом месте, пока они все наивно верили в то, что освободили всех.              Дафна нервно сжимала руки в кулаки. Они так близко.

* * *

      Первым, что они замечают, покидая лесную чащу, становится покосившийся домишко без окон с соломенной крышей и заросшим огородом.       За ним нестройным рядом расположились маленькие хижины, больше напоминающие детские шалаши. Неопрятные, кривые и до жути странные в своей неуклюжести.       — И ради этого мы сюда шли?— справа от Гермионы слышится громкое фыркание.       — Это может быть иллюзией,— шикает Грейнджер, недовольно косясь на пустое пространство возле дерева.       — Нужно пройти туда и осмотреться,— слышится голос Тео.       — Ты с ума сошёл? Нас же поймают,— шипит Дафна, и, судя по звукам, удачно хватает Нотта за шиворот.       — Ай, поосторожнее!— слышится возмущённое бормотание Гарри.       — Уйди с дороги, пока этот идиот не испортил нам всё.       — Да успокойтесь же вы!— шипит Гермиона.— Ведёте себя хуже подростков.              — Нам нужно разделиться,— горячее дыхание опаляет её макушку, заставляя вздрогнуть. Чёртов Малфой не знает, что такое личное пространство.— Так у нас будет больше шансов всё осмотреть и не попасться.

* * *

      Грейнджер прислушивалась к тихим шагам где-то позади себя. Она, Дафна и Гарри с Тео обходили поселение со стороны леса.       Шорох листвы заставлял девушку вздрагивать и осматриваться. В сознании тревожно скребётся мысль о том, что за ними кто-то следит, но она отмахивается от неё.       Громкий возглас застревает в её горле, когда шеи резко касается что-то острое. Судорожный выдох. Она замирает, затравлено вглядываясь в пустоту. Лезвие обжигает шею. Тонкая струйка крови вытекает из неглубокого пореза.       Как её могли увидеть? Почему никто ничего не делает?       — Ну здравствуй, птичка.