Точка отсчёта

      Тот день, когда она ушла, будет навсегда высечен в его памяти.       Когда он, уставший, потрёпанный их странной вылазкой, вернулся в их дом. Улыбался, как долбанный идиот, развязывая шнурки на грязных ботинках.       Думал, что она уснула, крепко уснула и не слышит его.       Но она не сидела в излюбленном кресле. Пёстрое одеяло, подаренное им её матерью на новоселье, тряпкой валялось на полу.       Дурное предчувствие выпустило когти, скребя где-то в груди. В горле свербило. Он нервно поправил очки, прошёл по коридору, замечая разбросанные повсюду склянки.       Он нашёл её в ванной. Джинни сидела на полу, не шевелясь. Смотрела пустым взглядом в одну точку. С мокрых прядей капала вода.       Возле её ног тихо лежал Рэй, подталкивая к ней носом прозрачный сосуд. Повсюду валялись флакончики зелий, духов и даже пара игрушек, что они уже успели приобрести для их ребёнка.       Поттер обеспокоено оглядел девушку, прежде чем окликнуть её. Джинни даже не дёрнулась.       — Его больше нет,— бесцветный сиплый голос заставил его сердце сжаться.       Он поднял её с пола, чувствуя, как всё внутри него рушится от осознания. Его больше нет.       — Тебя нужно показать целителю,— совладав с собой, пробормотал он. Девушка ничего не ответила, лишь судорожно вжалась лицом в его плечо.

* * *

      Больница Святого Мунго оглушала их режущим светом белых ламп и суетой врачей. Гарри молча заполнил все документы, пока его жена продолжала безучастно осматриваться.       — Мы справимся, вот увидишь. У нас всё получится.       Он отнёс её в выделенную палату, шепча слова утешения, в которые и сам-то не слишком верил.       Джинни покорно легла на больничную койку, отвернулась от него, перевернувшись на бок.       — Мистер Поттер, я прошу Вас покинуть палату,— голос целителя вырвал его из раздумий.       Гарри вышел в коридор, привалился к стене и медленно сполз по ней на пол.       

* * *

      Он не спал ту ночь, игнорируя вежливые просьбы врачей прийти завтра. Кто они такие, чтобы указывать ему?       На следующее утро, стоило двери в палату открыться, а целителю кивнуть ему в знак разрешения пройти, Поттер ворвался в помещение, тут же оказываясь рядом с ней.       Джинни была бледной, слегка дрожала. Но смотрела на него как-то слишком уверенно, слишком спокойно. Будто приняла какое-то решение, сожалеть о котором будет когда-нибудь потом.       — Как ты себя чувствуешь?— первым прервал молчание он.       — Лучше, чем должна была бы в таких обстоятельствах,— бесцветно ответила она.       Он молчал, привычным движением поглаживая её ладонь.       — Гарри, я не могу… Я не могу так больше,— её голос дрожал.— Мне слишком больно…Я устала от этого.       — Мы справимся, мы ведь так мечтали об этом ребёнке, Джин,— он ласково коснулся её щеки. Девушка прижалась к его ладони, но затем резко отстранилась.       — Я хочу закончить… Покончить с этим, пока у меня ещё осталось желание жить,— девушка приподнялась с подушки.        Он помнил этот взгляд. Когда-то он был восхищён её непоколебимостью и решительностью, но сейчас чувствовал лишь безысходность.       — Я ухожу, Гарри. Ты должен жить дальше, я должна жить дальше. Только так мы сможем быть счастливы.       — Ты так уверенна в том, что мне нужен кто-то, кроме тебя?       — У нас были мы, но этого оказалось недостаточно. Кто-то должен прекратить это сейчас, прежде чем мы разрушим друг друга.       И вот он здесь, в опустевшем доме, сжимает в руке их совместную колдографию.       Сидит среди развалин своей прекрасной жизни, раздавленный болью, оглядывается назад, пытаясь проследить, что послужило началом его личной скверной трагедии, катастрофы, разверзшейся на могиле его некогда прекрасной истории.

* * *

      Благотворительные вечера, организованные Министерством постепенно стали для неё чем-то вроде рутины. Уже давно приевшимся обязательным пунктом в еженедельном плане.       Всё шло по одному и тому же сценарию. Вежливые кивки, неуместные глупые вопросы, сплетни и слёзные благодарности. Ну, и манипуляции спонсоров, куда же без них.       После нескольких недель в лагере, Гермиона уже успела позабыть, каково это, безуспешно пытаться вдохнуть, игнорируя стягивающее ощущение в груди, появившееся отнюдь не из-за платья.       Кингсли чётко дал ей понять, что сегодняшним вечером её роль здесь достаточно весома. Возможно, он наконец нашёл время помочь ей отыскать сторонников для привлечения к финансированию её программы? Грейнджер была заинтригована.       Время тянулось до жути медленно.       Мисс Грейнджер, какая честь.       О, мисс Грейнджер, Вы всё ещё держитесь за этот план? Как жаль, меня уже ждёт жена.       Мисс Грейнджер, как высоко вы поднялись, учитывая ваше грязное прошлое.       Мисс Грейнджер, поговорим об этом в следующем месяце?       Мисс Грейнджер… Мисс Грейнджер…Мисс Грейнджер…       Люди один за другим сменяли друг друга превращая вечер в адскую круговерть из недвусмысленных намёков и отказов. Виски болезненно ныли от сдерживаемого раздражения.       — Гермиона,— Кингсли подкрался незаметно. Ведьма едва сдержала порыв случайно ударить его по лицу.— Кое-кто ждёт встречи с тобой.

* * *

      Тишину коридора разрезал мерный стук её каблуков. Вот этот момент. Она ждала целый вечер не зря.       Неприметная дверь бесшумно захлопнулась за её спиной.       — Мисс Грейнджер,— она подавила желание поморщиться от очередного приветствия.— Рад встрече.       Гермиона вежливо кивнула, не решаясь продвинуться ближе к собеседнику.       — Вы наверняка наслышаны обо мне.— отсалютовав ей бокалом, улыбнулся мужчина.              — Могу я узнать, зачем я здесь?— прищурилась ведьма, скрестив руки на груди.       Тиберий Огден довольно улыбнулся.

* * *

      Гермиона Грейнджер. Кем она была для этого магического мира?       Пешкой?       Ведьма фыркнула, пробираясь сквозь нестройную толпу изрядно выпивших волшебников.       Разменной монетой?       Какой-то щупленький мужчина неловко попытался пригласить её на танец.       Лицом с фотографии? Образом без мыслей и чувств?       Выхватив у официанта два бокала с шампанским, она тут же осушила их, игнорируя оскорблённые взгляды стоящих неподалёку дам в вычурных нарядах. Да плевать на них. На всех.       Перед глазами всё плыло.       Что Вы выяснили в ходе экспедиции, мисс Грейнджер?                    Что ты чертов ублюдок, которому нужно хорошенько врезать.       Волшебники обеспокоены. Вас слушают, так почему тогда я наблюдаю эти ненужные волнения?       Потому что ты сидишь в этом чёртовом кресле, пока я пытаюсь найти решение, не имея ни одной подсказки.       Вам нужно дать прессе несколько комментариев и заверить всех, что всё в порядке. Никаких подробностей. Никаких отчётов перед ними. Вы — героиня войны, подруга Избранного. И вы должны сделать то, что от Вас требуется — успокаивать всех и говорить, что они в безопасности. Даже если это не так.       Как давно она погрязла в этом клубке лживых людей и грязных игр? Как давно она, та девочка, что сражалась против несправедливости, стала её лицом?       Натянуто-вежливо улыбаясь вальсирующему с ней мужчине, Гермиона ощущала, как стены, что она успела воздвигнуть за это время, рушатся, открывая ей уродливый вид на всё то, что она теперь собой представляла.       Это её вина.       Она должна была стать той, кто изменит этот мир к лучшему.       Что бы она прежняя сказала самой себе, увидев исход этой истории? Послушная кукла, выполняющая свои обязанности в душном кабинете. Улыбающаяся на приёмах, снимках в газетах героиня, не сделавшая ничего героического.       Танец, кажется, давно закончился, мужчина неловко выдернул руку из её ладоней и спешно ретировался.        Кто-то подошёл сзади и опустил руку ей на поясницу.       — Грейнджер, готов поклясться, тебя вот-вот стошнит,— знакомый голос вернул её в реальность.       — Давай уйдём отсюда,— сипло пробормотала она.— Пожалуйста.       Малфой молча потянул её за собой, расталкивая людей, стоящих у него на пути.       Гермиона не помнила, как он пробормотал свой адрес, бросая им под ноги летучий порох.       Она едва взглянула на рычащего на неё пса.       С тихим выдохом опустилась на серый диван, игнорируя резкий звук трещащей от излишнего натяжения ткани платья.       Драко появился в гостиной мгновением позже, опустился в кресло напротив, протягивая девушке стакан с огневиски.       — Дерьмовый вечер?— понимающе улыбнулся он.       — Не представляешь, насколько,— ответила она, опустошив стакан.       Они сидели в тишине, нарушаемой редкими проблесками звуков ночного Лондона. Рэй улёгся в ногах Малфоя, недоверчиво поглядывая на Гермиону.       Она едва ли помнит, когда уснула. Сознание дрейфовало между беспамятством и реальностью, то заглушая отчаяние до черноты, то выкручивая бессильную ярость до слепящего света.       Гермиона проснулась от надоедливого солнца, что так нагло стремилось проникнуть в комнату. Кто-то накрыл её пледом.       Как быстро она уснула вчера?       Почувствовав чей-то взгляд, она огляделась. Рэй сидел возле дивана, неподвижно глядя на неё своими голубыми глазами. Грейнджер нахмурилась.       Малфоя поблизости не было.       — Ты слишком похож на моего кота. Я знаю, что значит этот взгляд,— недовольно пропыхтела она, натягивая плед до носа.— Сейчас я уйду.       Пёс склонил голову набок.       Гермиона прокралась к камину несколькими минутами позже, запоздало замечая картонные стаканчики, спрятанные под кухонным столом.

* * *

      В собственной квартире её ждал поцарапанный выпуск «Ежедневного Пророка». Колдография, на которой Малфой держит её за руку, стоя возле камина, черным пятном выделялась на первой полосе.       В окно постучалась серая неясыть, расцепила когтистые лапы, оставляя на подоконнике маленькую корзинку с белыми розами.

* * *

      Пэнси зажмуривается, стараясь успокоиться. Глубоко вдыхает. Медленно выдыхает и рычит.       — Это бесполезно, я справлялась с магией и без этих твоих дурацкий упражнений!— она раздражённо ёрзает на ковре.       Дафна лениво приоткрывает глаз, смотря на подругу, как на упрямого ребёнка.       — Напомнить тебе, кто спалил половину леса, чтобы отпугнуть стаю Сивого от Грейнджер?       — Я живу с этой магией достаточно, чтобы контролировать свои выбросы.       — Здесь написано, что медитация помогает сдерживать магические выбросы…       —… но это для детей, я даже не…       —… для твоей же безопасности…       —… вы все боитесь меня, то могли бы оставить там.       Гринграсс устало потирает виски.       — Пэнси, мы с Драко бы ни за что не оставили тебя. Мы найдём способ вернуть тебе магию, а пока будь так любезна, закрывай глаза и дыши.       — Уверена, что это возможно? Уже готова развеять мой прах, когда я разозлюсь настолько, что сгорю заживо?       — Хватит!— лицо Дафны искажается от едва сдерживаемого гнева.— Прекрати, этого не случится.       — Ты так уверена в этом?— раздражённо шипит Пэнси, не замечая, как вены на руках начинают светиться.— Уверена, что можно исправить хоть что-то? Признай, я останусь на всю свою короткую жизнь без магии. Буду время от времени сжигать мебель. Это всё, на что я способна.       Книги между ними вспыхивают. Дафна взмахом палочки заливает обуглившиеся талмуды.       Пэнси опускает взгляд, насупившись.       — Продолжим медитации?— издевательски выгнув бровь, спрашивает Дафна.

* * *

             — Ты всё ещё не можешь отпустить это?— неуверенно спросила она.       — Иногда я чувствую себя сущим дерьмом,— скривился Гарри.— Ведь это неправильно, ведь я люблю её…       Гермиона накрыла его ладонь своей и сжала, приободряя.       — Но почему тогда мне иногда кажется, что то, что произошло… То, что с ней случилось, это не случайность?— он обернулся.       Грейнджер уже давно не видела этого взгляда. Обречённость.       — Может быть, она просто не хотела … Нас?       Девушка нервно поджала губы. Что она могла ему сказать? Её друг дошёл в своём горе до той точки отчаяния, когда был готов винить во всем себя, Джинни и весь магический мир.       — Послушай, Гарри,— начала она осторожно.— Ты ведь знаешь, что беременность— сложный процесс, — дождавшись медленного кивка, она продолжила.— Магическая беременность — то, в чём мы с тобой почти не осведомлены. Могло произойти всё, что угодно… Но это не… Это не значит, что Джинни могла сделать это специально. Она бы не стала.       В конце фразы её голос дрожал и звучал так жалко, что Гермиона подавила желание поморщиться от собственной слабости.       Поттер нервно дёргал себя за волосы.       Неужели у него был хоть один повод, чтобы сомневаться в своей уже бывшей жене?       — Я видел его в её палате.       — Конечно, ведь он её целитель. Он должен быть в её палате.       — Знаешь, я ведь как-то… Неважно,—Поттер стянул очки, нервно протёр их. Затем ещё раз. — Я почти уверен, что между ними что-то было тогда, в Хогвартсе.       — Даже если это так,— вздохнула она, обнимая друга за плечи.— Она любила тебя всё это время. И любит сейчас, я уверенна. Просто… Иногда так случается. И в этом нет ни твоей, ни её вины.       — Да-да, нам бы стало слишком больно, мы бы сожрали друг друга,— огрызнулся он.— Я не могу… То есть, иногда мне кажется, что я ненавижу её, что всё это было розыгрышем, в котором меня выставили полнейшим идиотом. В котором всегда был только один победитель, и он сейчас сидит в её палате. Он, а не я. Понимаешь?       Гермиона крепче прижала друга к себе, чувствуя, как затряслись его руки. Несколько капель упало на её ладонь. Она взглянула на небо, отмечая, что над ними не было ни одной тучи. Красные глаза Поттера были красноречивее не высказанных слов.