Обратная сторона города N

      Пятьдесят крепких мужчин, облачённых в чёрную форму с нашивками СОБР, окружили здание. Готовые с минуты на минуту вломиться внутрь, чтобы закончить весёлую вечеринку политиков и бизнесменов, многие из них прислушивались к праздным разговорам. Не спешили. Некоторые следили за секундной стрелкой, плавно скользящей по циферблату, и ожидали команду «фас».       — Начинаем, — прошипела рация ровно в полночь.       Через несколько секунд послышался звук разбитого стекла. Ещё через тридцать — мужские возгласы были заглушены истеричными женскими криками. Через шестьдесят секунд громогласное «Лицом в пол!» заставило гостей клуба сбавить громкость. На улице вновь воцарилась благоговейная тишина, прерываемая только стрекотанием сверчков.       В здании же творился хаос.       — Тише-тише, молодцы! — Нагло улыбаясь, навстречу незваным гостям вышла охрана заведения. — К чему весь этот концерт?       — Лицом в пол! — громко повторил один из оперативников, но в ответ услышал гогот толпы.       — Гуляй, Васё…       Договорить охранник не успел. Один удар прикладом по голове отправил его в долгий и глубокий обморок, но и на этом сотрудник при исполнении не остановился. Он продолжал бить охранника, пока окружавшие их люди молча наблюдали.       Воспользовавшись заминкой, оперативники, будто по команде, передернули затворы автоматов и взяли переговорщиков на прицел. Большая часть охраны примирительно подняла руки. Их быстро обыскали, а потом положили лицом в пол. Каждому сковали запястья наручниками.       — И чтобы ни писка! — напоследок предупредил один из оперативников, вытерев приклад от крови.       Оставались только гости, которые, словно тараканы при включённом свете, разбегались по разным углам. Кто-то пытался прорваться к выходу, кто-то запирался в уборных, надеясь, что их не найдут.       Увы и ах, все попытки сбежать потерпели крах. Приказ «никого не щадить» СОБР воспринимал буквально.       Из комнат вытаскивали мужчин и женщин, прерывая их плотские утехи. Одни возмущались, другие думали, что это глупый розыгрыш, устроенный хозяевами заведения. За десять минут, пролетевших словно миг, оперативники собрали всех разбредшихся по дому людей в главном зале. В красном неоновом свете, среди цепей и клеток нагие мужчины и проститутки, сидящие на коленях со сложенными руками на затылках, выглядели как грешники, ожидающие смертный приговор. Однако даже в такой патовой ситуации на лицах высокопоставленных гостей мелькали усмешки. Они верили в свою безнаказанность и ждали, когда весь этот фарс закончится.       — На втором этаже чисто, — прошипела рация.       Окружавшие гостей люди с автоматами расступились в разные стороны, пропуская вперёд одного из оперативников. Он выделялся крупным телосложением, скучающий взгляд его голубых глаз — чистых, как летнее небо, — изучал необъятную толпу. Исходящая от него аура презрительности мигом дала понять всем участникам вечеринки, кто здесь главный.       — Капитан полиции Кировского управления внутренних дел Никитин Михаил Иванович, — достав из нагрудного кармана удостоверение, устало представился мужчина. — Вы задержаны…       — Да ты знаешь, кто я?! — перебив капитана, взбунтовался седовласый мужчина из толпы.       Он вскочил прямо перед лицом капитана. Старик активно жестикулировал руками, не стесняясь своего обнажённого дряблого тела с возрастными пятнами. Строил из себя важную фигуру, по ошибке схваченную вместе с преступниками, будто не его несколько мгновений назад ублажала своим ртом девочка, похожая на школьницу.       — Господь бог? — насмешливо спросил капитан, расправляя плечи.       — Нет. — Втянув ноздрями побольше воздуха, старик дружелюбно улыбнулся и приготовился как следует представиться, а после порекомендовать капитану поговорить с ним тет-а-тет. — Я вообще-то…       — Тогда сядь и заткнись, — осадил его капитан.       — А то что? — Несмотря на провалившуюся попытку, старик, уперев руки в бока, по-прежнему отвечал капитану с высокомерием. — Что ты мне сделаешь, мусор?       — Сам напросился, — усмехнулся капитан.       Выученным движением он вытащил из кобуры пистолет и приставил дуло ко лбу выскочки. Он посмотрел на старика с такой снисходительностью, что морщинистое лицо вмиг искривилось от возмущения; он схватился за сердце, неумело изображая сердечный приступ. Глаза забегали в поисках поддержки, но на бесталанную игру не купились ни оперативники, ни товарищи по несчастью. Последним шансом оставался оператор, документирующий задержание: если достать доказательства неподобающего обращения, то можно выйти сухим из воды. Однако оператор заблаговременно отключил камеру и наслаждался шоу вместе со своими коллегами.       — Лучше не выёбывайся! — обжёг ухо старика шепот капитана.       Его силой посадили на колени, сбив спесь одним мощным ударом в живот. Никто из присутствующих больше не осмелился дразнить зверя по имени капитан Никитин.       Операция, несмотря на этот странный инцидент, шла полным ходом. Несколько сотрудников спускались по лестнице, неся в руках ноутбуки и накопители, — неопровержимые доказательства того, что дом использовали как бордель. Чёрная бухгалтерия, электронная база гостей с известными фамилиями и, как вишенка на торте, — имя владельца. На этом можно было бы закончить, но оперативники продолжили обыск, надеясь найти ещё что-то стоящее. То, что взбудоражило бы общественность.       — Эй, капитан!       Капитан вскользь посмотрел всё на того же старика и отвернулся. Паника — вот что в нём пробудилось, ведь дома ждёт жена. Взрослые дети не переживут позора, если увидят отца в неглиже по телевизору. Вряд ли внуки — отрада его глаз — будут приезжать к безнравственному дедушке, пользующемуся услугами шлюх. А что скажут на работе? Ни один пресс-секретарь не сможет замять эту историю. Да его кандидатуру попросту снимут с выборов! Мимолётное удовольствие станет клеймом на безупречной репутации!       — Давай договоримся! — настаивал он.       Капитан нервно передёрнул плечами, но всё же обернулся. В подобной атмосфере, среди заплаканных проституток с опухшими лицами, просящих то воды, то поход в туалет, он не был настроен на разговор. Каждое слезливое обращение било по голове, словно молоток. Слова старика вызвали неподдельный гнев, и не будь капитан при исполнении, то преподал бы тому урок вежливости. Пара переломанных конечностей обычно приводила подобных снобов в чувства. Однако в данных обстоятельствах ему пришлось проглотить неистовый гнев и молча кивнуть в ответ.       — Давай разойдёмся мирно, — елейно предложил старик, увидев, что на него обратили внимание. — Вы нас отпустите, и мы все сделаем вид, — он обвёл руками своих товарищей, — что никогда не встречались.       — Да что ты говоришь? — усмехнулся капитан, вздёрнув бровь. — Может, тебе напоследок ещё отсосать?       — Да что вы как нелюди! — подхватил кто-то из толпы.       Будто взбесившиеся в зоопарке животные, мужчины стали перебивать друг друга под аккомпанемент плача проституток. Каждый пытался что-то предложить: деньги, повышение по службе — что угодно, лишь бы поскорее покинуть это место, в один миг ставшее эшафотом. Шум заглушал остальные звуки, в том числе и рацию, голос из которой пытался докричаться до капитана.       — А ну завалили ебальники, — он кивнул оперативникам, и те направили автоматы на людей, — пожалуйста!       Вежливость в столь деликатном деле была как раз кстати. В помещении наконец-то наступила тишина, и капитан решил, что причиной послужило слово «пожалуйста», а не иные обстоятельства.       — Спасибо! — Он издевательски поклонился и тут же рыкнул в рацию: — Что у вас там?       — Проблемы, — ответили с другой стороны. — Вам лучше спуститься.       Оставив позади толпу, капитан вместе с оператором направились к лестнице, ведущей в подвал. Стоило им оказаться внизу, как в нос ударил затхлый запах. В остальном подвал представлял собой тёмный, узкий коридор с несколькими дверьми по бокам — вполне цивильно и сухо.       — Они здесь. — В конце коридора стоял оперативник, который светил фонариком на одну из дверей.       — Кто «они»? — раздражённо спросил капитан. — Крысы? Тараканы? Чуть больше конкретики, Сава. Не говори со мной загадками!       — Сам посмотри. — Савелий отступил назад. — Уверен, что такое можно пускать в эфир?       Посмотрев в глазок, капитан отпрянул от двери как ошпаренный. Он предполагал такой исход, готовился к разного рода сюрпризам, но, столкнувшись с подобным напрямую, не смог поверить глазам и абстрагироваться от ситуации.       — Ох, Сава… Что пускать в эфир — решать не нам. — Стиснув зубы, капитан набрал заученный номер. — У нас проблемы, — произнес он вместо приветствия. — Какие? Зайди и увидишь!       

***

      Дина понятия не имела, чем закончится её игра в блюстителя закона.       Она отрешённо стояла на парковке, наблюдая, как из дома, некогда бывшего увеселительной площадкой для власть имущих, пытались вырваться люди. Её «любимые» чиновники — правда, на этот раз не в своих фирменных строгих костюмах, а в чём мать родила, — безуспешно отбивались от оперативников. Некоторые даже плакали от безысходности и умоляли их отпустить.       Это напомнило ей об одной передаче из нулевых — «Голые и смешные». Тогда она была маленькой и не понимала, что смешного в голом человеке. Сейчас же, смотря на дряблые ягодицы и сморщенные члены, Дина еле давила смех, чтобы остаться незамеченной. Ей определённо нравилось это шоу. И тамада хорош, и конкурсы забавные.       «Месть — это блюдо, которое подают холодным, — усмехнулась она, придавливая ногой тлеющий бычок. — Бред!»       Ей хотелось огня, и она его получила. Это точно стоило томительного ожидания, бессонных ночей и сделки с приспешником дьявола. Виля вскоре захлебнётся, пусть не кровью, так проблемами, которые она не спеша скидывала на его больную голову. Желание выпотрошить бандита и скормить его внутренности дворовым собакам никуда не исчезло.       От необдуманного поступка её спас — как бы иронично это ни звучало — Финик. Дина впервые его послушалась, наконец-то осознав, что они плывут в одной лодке по быстрой реке. Кто-кто, а Финик не желал топить и без того хрупкий плот.       — Не пори горячку, — повторял он, когда Дина в очередной раз рассказывала о разных вариантах возмездия над Псами. — Давай подумаем вместе. Помнишь? Только ты и я.       Командная работа возвратила её в реальность. Дина приняла факт, что она не героиня боевика и вряд ли убийства вновь сойдут ей с рук. Она также не хотела надевать пояс смертника и идти напролом, забирая в ад своих недоброжелателей. Новая жизнь только забила ключом, — пусть и гаечным, по голове, — но расставаться с ней из-за такого человека, как Виля, было бы абсурдно.       Оставалось ждать.       Её отсутствие заметили. В день, когда Игорь лежал на операционном столе, разнёсся слух о том, что глава Global Company — трус, который не несёт ответственности за своих людей. Дальнейшее молчание усугубляло положение. Пташки Финика приносили неутешительные вести с «фронта». Псы отмечали победу, а криминальные авторитеты сетовали на то, что Аскеров-младший — телёнок, случайно набредший на серого волка, — сбежал, поджав хвост.       Крыса, затесавшаяся в корпорации, без остановки била по репутации наследника семьи Аскеровых.       Дина могла бы не заострять внимание на слухах, — кому не плевать на деда? — но её самолюбие задели. Нет, она не могла спустить с рук проделки жалкой крысы!       Продумывая план, как посадить Диких Псов на привязь, она намеревалась выйти на их информатора и наказать. Убить двух зайцев одним выстрелом. Призрак Пса ликовал. Вместе с внутренним «я» Дины они готовились к пиру на костях, но девушка была вынуждена их приструнить. Она не могла расточить все свои ресурсы. Пришлось остановиться на главной проблеме.       Дело сдвинулось с мёртвой точки. Финик нарисовал схему, где обозначил места и ответственных за них лиц. Было необходимо, чтобы оба «обогатительных комбината» Диких Псов пали одновременно. Расул возглавил операцию в казино и, судя по новостям, успешно ее заканчивал. Дина же решила уничтожить «DollsHouse».       Ей претила мысль, что когда-то она могла очутиться здесь — и здесь же закончить свою жизнь. Именно такое будущее ей обещал Пёс. Она приехала сюда с одной целью: избавиться от прошлого. Надеялась, что если камня на камне не оставит от этого места, то бывший парень исчезнет. Не забываясь в своих мечтаниях, она безучастно наблюдала за оперативниками и за тем, как они скручивали людей. Ни одна живая душа не должна была знать о её важной роли в этом параде мракобесия.       В этом были свои плюсы. Дина не мечтала стать героем, чья фотография светилась бы на первых полосах газет. Она ведь не объявляла борьбу с проституцией — просто воспользовалась шансом, прекрасно осознавая, что в будущем будет управлять и борделями, и казино, и оружейным бизнесом. Такова участь титула «Короля Диких Псов», к которому она шла семимильными шагами. К чему лицемерие?       Ей нужно было оставаться в тени: свора бандитов, мнивших себя хозяевами города, не должна знать демона в лицо. Авторитеты снесут Дине голову, если узнают о её участии в облавах, которые уже утром будут транслировать по всем телеканалам. Хватало того, что она была женщиной в криминальном мире. Если добавить в эту термоядерную смесь сотрудничество с полицией — как пить дать, будет взрыв.       Конечно, криминальные авторитеты и сами не чурались якшаться с полицией, но все вокруг делали вид, что подобных закулисных игр не существовало. Это было выгодно обеим сторонам. Всё-таки политики и бандиты — одного поля ягоды. Две стороны одной медали. Дина убедилась в этом лично.       — Он опасный человек, — предупредил Финик перед встречей и, как всегда, оказался прав.       Давыдов Олег Вениаминович, чего-то там министр (Дина особо не вникала), восторгался гениальностью плана. Лёгкой рукой он внёс корректировки, указывая Дине на людей, чья репутация должна была пострадать во время операции. Это было взаимовыгодным сотрудничеством: министр снабжал её необходимыми ресурсами, а взамен попросил лишь о маленькой услуге. После их встречи Дину не покидало ощущение, что на шею ей накинули удавку.       Исход операции был не важен. В любом случае у Давыдова появился новый инструмент, с помощью которого можно проворачивать грязные делишки, оставаясь с безупречно чистыми руками. Раньше эта работа лежала на плечах эгоистичного и заносчивого Короля, который безропотно плясал под дудку министра, и дело было не в деньгах. За обход законов, монополию в бизнесе и мелкие привилегии Король платил услугами своих головорезов. Все покушения, о которых писали в новостях, устранение оппозиционных лиц — всё это было делом рук группировки «Дикие Псы». Загвоздка в том, что инструмент в лице лидера криминальной структуры перетягивал одеяло на себя, становясь неугодным звеном цепи.       — Мы планировали его убрать, — поделился между делом Олег Вениаминович. — Жаль, что ему удалось сбежать.       Дина оставила своё мнение по этому поводу при себе, зато поделилась информацией с Фиником, на что он ответил: «Неудивительно».       Дину же удивляло многое. Например, почему человек, который с первых минут знакомства отнёсся к ней как к несмышлёной девчонке, вдруг встал на её сторону. Чем глубже она погружала его в свою историю, тем жалостливее становился его взгляд. По выражению лица так и читалось: «Бедную-несчастную обидели, и она решила устроить резню». Такая трактовка деловой встречи раздражала Дину.       Однако Олег Вениаминович быстро дал понять, что и он плывёт с ними в той самой лодке. Он потерял инструмент воздействия на теневую структуру, но, к счастью, очень быстро нашёл замену. И какую! Талант Дины министр оценил, однако пренебрёг тем, что человеком с буйным нравом тяжело манипулировать.       — Только не показывай зубы, — предупредил Финик. — Велика вероятность, что Давыдов не будет терпеть твои выходки.       На этот раз предупреждение Дина не проигнорировала. Она прекрасно понимала, что если Короля планировали убрать, то с ней справиться точно будет ещё легче. Открытым оставался вопрос: что дальше? Да, она приручит Псов, станет паинькой, но что делать после того, как репутация группировки пострадает от её собственных рук?       — Как ты смотришь на то, чтобы влиться в тусовку? — предложил на семейном ужине Финик. Саша в этот момент, кажется, подавился мясом, да и сама Дина пребывала в «лёгком» смятении. — Наш бизнес построен на сотрудничестве, но никто даже лица твоего не видел. Я скажу больше: многоуважаемая «Семёрка» не знает, что ты девушка. Стычка с Псами — детская шалость по сравнению с тем, что ждёт нас дальше.       Это «нас» грело душу. Больше Дина не справлялась с проблемами в одиночку, на её стороне появился всесильный партнёр — пусть и действовал он, когда ему это было выгодно. Самое главное, Финик её не бросил, несмотря на всё, что она порой вытворяла. Гриша корректировал направление её действий, говорил, что правильно, а что нет. Мало-помалу, но Дина начинала ему доверять, хотя открыться полностью не могла: из-за пережитого ужаса она никого не подпускала к себе слишком близко.       — Я подумаю, — ответила она в тот вечер. — Не всё сразу.       Криминал — сложная структура. Дина была не готова окунуться с головой в это лицемерное общество, где одна часть людей не могла насытиться кровью, а другая со всех экранов страны вещала о семейных ценностях, о борьбе с бандитизмом и баллотировались на новый срок, обещая согражданам утопию. Отличительная особенность коалиции этих людей — жажда денег. Вечером бизнесмены и политики (а простыми словами — преступный синдикат) собирались вместе за стаканом крепкого, обсуждали планы на будущее и наслаждались молодыми телами безнравственных дамочек за счёт налогоплательщиков.       В планы Дины не входило присоединение к этому балу Сатаны. Она не планировала жить припеваючи. Зато отчётливо видела: в скором времени её будни превратятся в череду приказов, итогом которых будет целая куча окоченевших тел.       Игра стоила свеч. Рано или поздно её бы склонили к сотрудничеству — не люди, так обстоятельства. Ребята из Псов — жалкие тараканы по сравнению с закоренелыми преступниками, желавшими вернуть то, что когда-то наглым образом отобрал у них Король. А у кого легче отнять власть? Правильно, у слабой женщины, за спиной у которой только отошедший от дел старик.       Хочешь не хочешь, а бороться придётся. Топать ножками и плакать от несправедливости жизни — не вариант. Дина собственноручно подписала приговор о лишении свободы, когда снесла головы бывших лидеров группировки и взяла на себя часть их обязанностей. А потом ложь, попытки стать авторитетом в чужих глазах…       Раньше Дина думала, что ей всё под силу. «Угробить себя, но выстоять» — не самый верный девиз по жизни. Она слишком долго лелеяла надежду о прощении, принятии и любви. Однако дом, семья, друзья — это всё осталось размазанным пятном на рельсах.       «Белое и пушистое» общество — в лице тех, кому она доверилась, — её отвергло. Места под солнцем для убийцы не нашлось. Дина слишком долго отрицала реальность. Усмиряла своих демонов лекарствами, пыталась оставаться чуткой и понимающей, но какой в этом толк? Потихоньку она принимала себя и новые реалии своей жизни, мечтая отойти от роли исполнителя, но у её подчинённых было иное мнение на этот счёт: они продолжали терроризировать её звонками по поводу и без.       — Да? — Подняв трубку, Дина не услышала приветствия в ответ. — Какие? — Никаких объяснений она тоже не получила. — Хорошо, скоро буду.       План «не вмешиваться» провалился. Тяжело вздохнув, Дина достала из машины балаклаву и пачку сигарет. Проверила обойму пистолета, одолженного у Игоря, и неспешно направилась в бордель.       Бояться было нечего. Но попытка себя успокоить потеряла смысл, когда Дина дошла до входного проёма без двери.       После смерти Джокера ничего не изменилось. В этом доме продолжали насиловать и убивать, лишь прекратили использовать искусство как прикрытие для всей той мерзости, что творилась за этими стенами. Приглушённый плач, отголоски которого доносились до её ушей, усиливал волнение Дины. Логово не стало безопаснее после кончины зверя.       «Не беспокойся, принцесса, тебя никто не укусит», — Пёс возник как нельзя кстати.       — Иди на хуй! — ответила Дина, но фантом не исчез. Лишь замолчал, как самый послушный в мире мальчик.       Под подошвами берцев захрустело стекло, когда она переступила порог борделя. Дина думала, что увидит немыслимый погром, но на деле всё оказалось вполне цивильно, за исключением выбитых окон и дверей.       Чего не скажешь об антураже заведения!       Стены холла украшали плётки, розги и — о боже! — маски японских демонов. Стойка ресепшена была выполнена из каких-то корявых брёвен, выкрашенных в чёрный, а кроваво-красная — куда же без этого! — столешница подсвечивалась неоновыми лампами. Ресепшен преисподней — ни добавить, ни убавить.       «Значит, здесь гостей встречали и угощали… — Дина взяла из вазы, как ей показалось, конфету. — …Виагрой. Славненько!»       Отряхивая руки, будто от грязи, она вошла в главный зал и слегка опешила от увиденного. «DollsHouse» оправдывал звание филиала ада на земле. Тут и там с потолка свисали металлические цепи с кандалами на концах. Шесты и клетки, окружённые кожаными диванами, будто наяву показывали, как именно здесь проводили время мужчины. Зловонный запах секса и пота отравлял кровь, впитывался в одежду. Дина уже представила, сколько времени ей понадобится, чтобы смыть с себя весь этот смрад.       Дикость этого места была предсказуема, но то, что стояло в центре зала, заставило Дину остановиться. Проморгаться, чтобы поверить своим глазами. Задуматься: а действительно ли можно что-то изменить?       У Джокера была весьма бурная, но, увы, больная фантазия. Только фанатик мог заказать барную стойку, в центре которой стоял Дьявол в своем истинном обличии. Его извивающиеся рога уходили прямиком в каркас полок. Раскинутые в стороны руки с копытами вместо ладоней приглашали гостей отведать изысканный алкоголь, а глаза с рубинами вместо зрачков будто пытались заглянуть в самые потаённые уголки души.       «Вот и встретились, — поприветствовала его Дина. — А тельце-то твоё небось списывали с Пса!»       Подкачанные пластины грудной клетки, шесть кубиков пресса и мощные плечи — единственное, чем действительно можно было полюбоваться. Дальше ноги превращались в копыта с избытком растительности. Работа мастера прекрасно передавала всю суть группировки. Настолько изящно, что тянуло опустошить желудок.       На этом экспозиция не заканчивалась.       По правую сторону от Дьявола была ещё одна статуя, точнее — очередная ипостась владыки Ада. Мужчина, изваянный из мрамора, держался за кучерявую голову: будто, упав на самое дно преисподней, сильно ударился и теперь страдал от боли. По левую сторону от бара ожила одна из знаменитых библейских легенд: на Древе познания добра и зла извивался змей, а на веточке висел тот самый плод, который вкусила Ева.       «Нравится?» — ожил Пёс.       «Ага, — Дина закатила глаза, — весьма… искусно».       Окончательный шарм этому безумству придавали люди, сидящие на коленях. Они плакали, искали спасения, но Дине было плевать на голых чиновников и проституток. Её раздражали собственные подчинённые, с любопытством глядящие ей вслед.       Конечно, ей здесь не место. Чего греха таить, Дина не собиралась переступать порог борделя, и причиной тому была далеко не паника, накатывающая волнами, или брезгливость, которой матушка-природа её обделила. Совсем нет! Несмотря на изобилие мерзости, Дина оставалась спокойной.       Причина была в том, что Дина попросту не вписывалась в компанию качков. Даже сутулый оператор на её фоне выглядел как Аполлон, что уж говорить об остальных оперативниках. Ни занятия с Расулом, ни богатая белком еда, ни бронежилет не могли сделать из хрупкого женского тела мужское, богатырское. Но это не означало, что её можно сверлить надменным взглядом, от которого горело меж лопаток.       «В чём их проблема?» — Дина постоянно размышляла над этим вопросом.       В отличие от шестёрок Диких Псов, выполняющих приказы на голом энтузиазме, её подчинённые неплохо зарабатывали как при Короле, так и после его свержения. Загвоздка была в том, что раньше их использовали, как рабов, теперь же отношение к ним стало лучше, но отвечать взаимностью они не торопились. Финик говорил, что людям нужно привыкнуть. Игорь же сетовал на то, что она должна заслужить их уважение, хотя перед ним они моментально склонили головы. Было как минимум обидно, что бывший раб Пса стал авторитетом в их глазах, а Дина — нет.       Варварские понятия сложно искоренить, но Дина старалась. Она не строила из себя капризную принцессу, не пользовалась помощью своих «доблестных» рыцарей без необходимости и не рубила головы. А может, стоило? Может, тогда бы они проявили благосклонность?       «Уроды!»       Стиснув зубы, Дина посмотрела на оперативников исподлобья, ответила на насмешки острым взглядом, скользящим от лица к лицу, как нож по маслу. И — о чудо! — у глядящих тут же появились дела понасущнее.       — Ты уже здесь, — раздался у девушки за спиной недовольный голос Игоря. Дину окатила волна разочарования: к ней потеряли интерес, потому что появился он! — Пошли в подвал.       — Куда? — Она ошарашенно уставилась на Игоря, надеясь на то, что он превратит сказанное в шутку.       — В подвал, — повторил он с раздражением в голосе, разбивая любые надежды. — Они там.       — Кто?       — Проблемы! — Поняв, что повысил голос на пару тонов, Игорь тут же оглянулся. На них заинтересованно смотрели пара оперативников, сразу принявшихся перешёптываться. Тот, кто не знал Дину, наверняка подумал, что начальник отчитывает горе-подчинённого. А те, кто знал о её положении в иерархии, сделали свои выводы, и весьма неутешительные. — Я всё объясню по дороге.       Он схватил Дину за запястье и силой потянул за собой — она не шелохнулась.       Игорь не должен был кричать, но всё же сделал это и в очередной раз поставил под сомнение её авторитет. Каждое слово, необдуманно слетевшее с губ, каждый его неосторожный жест — всё имело значение. Как она может завоевать уважение, если приближённые люди помыкают ею, лидером?       «Я бы ему колени вывернул в обратную сторону!» — Пёс ходил вокруг Игоря, будто намеревался перейти от слов к делу. Однако он был всего лишь частью её больного воображения. Он не мог ей помочь, каким бы дельным ни был его совет. Не здесь и не сейчас, но Дина хотела продемонстрировать начальнику охраны, чего иногда стоит пренебрежение.       — Идёшь?       Дина смерила Игоря тяжёлым взглядом, и тот сразу же отпустил её запястье: понял, что перегнул палку, но не перестал привлекать к ним внимание. Он нетерпеливо постукивал пяткой, будто нервничал, громко вздыхал и словно пытался взглядом просверлить дыру в её голове. Со стороны всё выглядело так, будто она просто какая-то дурочка, проверяющая терпение мужчины.       Стоять здесь — бессмысленно. Идти с ним — проиграть в необъявленном соревновании. Выбор невелик. Без лишних слов и жестов Дина пошла вперёд, оставляя Игоря позади, будто посещение нулевого этажа — её личная инициатива. Она ориентировалась на уровне интуиции: догадаться, что ведущая вниз лестница — это вход в подвал, было правда не сложно.       Едва Дина очутилась в тесном помещении, её захлестнул неподдельный страх. Перед глазами мгновенно появились ободранные стены, капающая с потолка вода и крысы. Их писк набатом бил по ушам. Дина медленно ступала по коридору, словно боялась напороться на одну из грязных тварей, которая определённо захочет отведать кусочек её плоти.       «Соберись!» — Она глубоко вздохнула, но сделала только хуже. Зловонный воздух застрял где-то в глотке — ни прокашляться, ни пропустить через себя. С каждым шагом ей становилось всё хуже. Дина боялась, что не сможет идти дальше, рухнет на пол и останется в этом подвале до конца своих дней. Из таких подвалов ведь не выбираются живыми. Только вперёд ногами.       Из последних сил она выпрямила спину и твёрдой походкой прошла в самую глубь — туда, где их уже ждали второй оператор с фонариком на камере и подручный Игоря. Его имя она не запомнила, но тёмные густые брови и глубоко посаженные глаза с отпечатком усталости врезались в память. Как и шрам от пореза на шее, который сейчас скрывался под формой. «Солдат» Пса было легко узнать.       — Что у вас? — её командный голос эхом отразился от стен. Дина и сама не ожидала, что после пережитой эмоциональной встряски способна говорить без дрожи и хрипоты.       А надоедливый писк всё не унимался.       «Крысы», — успокаивала она себя.       «Круче, — насмешливо шепнул Пёс, — мясо. Полудохлое!»       В кромешной тьме она не видела его, отчего ощущение присутствия мертвеца стало во сто крат сильнее. Он будто заполз ей под кожу и извивался там змеёй, раздражая каждое нервное окончание. Одной из причин, по которым Дина предпочитала спать с включенным светом — если могла сомкнуть глаза, — было «желание» лицезреть бывшего парня, а не чувствовать его каждой клеточкой тела.       — Там, — оператор рукой указал на дверь. — Мы не знаем, как поступить…       Дина вопросительно вздёрнула бровь:       — С дверью? Только не говорите, что вы не смогли открыть дверь и поэтому позвали меня! — Она обвела присутствующих взглядом, но никто не решался посмотреть в ответ. — Идиоты! И что вас смутило именно в этой двери?       Плечо онемело от боли, когда Игорь бесцеремонно вышел из-за её спины и якобы случайно задел её. Дина не шелохнулась, но мысленно поставила галочку. Этот поступок переходил все грани дозволенного, однако Игоря ничего не смущало. Развернувшись к ней лицом, он закрыл спиной товарищей и посмотрел на девушку своими «невинными» глазами с такой ненавистью, что у Дины от страха онемели пальцы.       — Прежде чем надрывать глотку, посмотри в глазок. — Каждое его слово било под дых. На лице не дрогнул ни один мускул, лишь челюсть чуть крепче сжалась, а рука потянулась к кобуре. — Не будь это важно, мы бы не сорвали тебя, Дина Алимовна, с насиженного местечка.       Несмотря на повышенный тон и непрекращающийся писк, она смогла расслышать чей-то смешок. Плохой признак.       «Я кит», — подумала Дина. Глубокий вдох, выдох.       «Ну это никуда не годится!» — недовольно цокнул Пёс.       — Не выёбывайся на подчинённых, — Игорь продолжал отчитывать её, как маленькую девочку, — если не знаешь сути проблемы!       «Я кит, бороздящий просторы океана. — Она продолжала дышать, но методика врача не помогала. — Я раздавлю тебя, сукин сын!»       — Палач. — Дина ответила на его горящий взгляд обжигающим холодом. Она его не остудила, а потопила в проруби, когда напомнила о прошлом. Том самом, от которого он так старательно бежал. Страх перед именем не исчез вместе с Псом: он сидел глубоко в Игоре, и она расковыряла эту рану. — Будь добр, соблюдай субординацию. Или мне напомнить, кто владеет твоей паршивой жизнью?       Стало тихо. Никаких смешков, только странный писк «крыс», похожий на плач. Неважная мелочь. Всё потеряло смысл, когда Дина осмелилась кинуть вызов Игорю, и тот не сумел достойно ответить.       Игорь умел бить исподтишка. Игрался с ней на ринге, как кошка с мышкой, но в жизни всё было не так. Дина наконец-то потихоньку собирала пазлы в единую картинку.       «Финик был прав», — удручённо подумала она, наблюдая, как оппонент приходит в себя. Дина слишком быстро поверила в преданность Игоря, тогда как на деле ею и не пахло.       «Слушай узкоглазого, — поддакнул Пёс. — Он иногда по делу пиздит».       — Мы об этом ещё поговорим, — Дина вовремя успела заткнуть Игорю рот. — А теперь рассказывайте!       — Лучше посмотрите сами, Глава.       Из темноты вышел тот самый подручный Игоря, со шрамом на шее. Он жестом пригласил Дину к глазку, но старался не сталкиваться с ней взглядом. Наученный жизнью, пострадавший не единожды от Пса, он знал, чем заканчивается неповиновение. Жаль, что до него только сейчас дошло, что Дина не простая девочка, которой можно пренебрегать.       «Публичные порки — лучшее средство наказания», — не прекращал подсказывать Пёс.       Скривив губы, Дина сделала ещё одну мысленную пометку. Оставалось выбрать, с кого начать и как выбить у Финика разрешение на подобное мероприятие. Кто-кто, а финансовый директор и нянечка в одном лице не шибко обрадуется, если она начнёт буйствовать.       Подойдя к двери, полностью погружённая в свои мысли, Дина предположила, что по ту сторону нет ничего особенного. Что её могло там ждать? Расчленённые трупы? Органы в баночках, залитые формалином? Она была готова ко всему. Знала, на что способны Дикие Псы, ведь и сама не так давно стала жертвой их жестоких игр.       Источник противного писка оказался за дверью.       Это были не крысы.       Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к приглушённому свету и Дина смогла рассмотреть ту самую воображаемую ранее коморку с ободранными серыми стенами, мокрый бетонный пол, старый потрёпанный матрас в углу — и людей, прижимающихся друг к другу. Грязных, с всклоченными волосами, в прохудившихся майках, не прикрывающих тонкие, покрытые кровью и гематомами ноги и руки. Дина даже почувствовала запах, исходящий от их тел. Увидела боль и страдания, отражавшиеся в больших глазах троих людей, что сидели за закрытой дверью и слушали их перепалку.       «Я же говорил, — лизнул ухо надрывный хохот Пса. — Мясо!»       Дине казалось, что она собирала себя вечность по осколкам, чтобы отбиться от фантома. Сохранив отрешённое выражение лица, она повернулась к оперативникам. Её не должно было волновать, что (кто) там за дверью. Дина в принципе не должна была здесь присутствовать.       — Это всё? — Её голос не дрогнул, а вот руки, спрятанные в карманах, тряслись. Тело онемело, и, чтобы не упасть, она облокотилась на стену. — Мне казалось, именно за этим мы и приехали, или у нас разные понятия об общественном резонансе?       Оператор, кажется, подавился слюной и закашлялся. Он смотрел на неё неверящим взглядом, тогда как остальные оставались невозмутимыми.       — Но это же… — возразил оператор.       — Какая разница, кто это? — Дина не дала ему договорить, потому что если кто-то обозначит этих троих, то она не сдержится. Отменит операцию, упадет навзничь и громко завоет. Подобный исход и воображать не стоило. — Что в приказе «никого не щадить» непонятно?       — Всё понятно, Глава, — тихо сказал Игорь. Создавалось ощущение, что его воскресили из мёртвых после мучительной смерти и заставили снова испытать предсмертные муки. — Как вы хотите, чтобы мы их вывели?       Дина закрыла глаза, отдавая себя потоку мыслей. Писк затих. Шестерёнки медленно, но закрутились. Она полностью абстрагировалась от ситуации, как учил Финик.       — Ты, — отпрянув от стены, она шагнула к оператору, — поднимайся наверх, там освещение получше.       Прозвучало цинично.       — Сними их крупным планом.       Ещё хуже!       — Потом спустись и сделай кадры подвала. Понял? — Оператор кивнул, проглотив все возражения. — Тогда иди.       Кровь забурлила у девушки в жилах. Застучала по вискам. Дина вела мысленный отсчёт до очередной истерики.       — Игорь, — он медленно поднял голову, — поднимись наверх. Пакуйте обмудков, пусть их везут на Кирова. Никитин всё оформит.       Дина подумала, что сейчас он возмутится, пошлёт её ко всем чертям, но Игорь поднял большой палец и бесшумно удалился.       — Найди, чем их прикрыть. — Дина обращалась к оперативнику со шрамом, но не смотрела на него. Казалось, если они встретятся взглядами, если в его глазах промелькнет хоть тень мольбы остановиться, она поддастся. Наплюёт на собственные планы и проникнется жалостью к тем троим, а ведь она так долго выкорчёвывала из себя это чувство! — Как только Игорь вернётся, уводите их. Если понадобится — силой.       На этом её миссия была окончена. Дина предложила наилучший вариант и собиралась покинуть подвал, однако отпускать её не торопились.       — Дина Алимовна, вы меня простите, но это… слишком жестоко.       — Как тебя зовут?       — С-Сава, — неуверенно ответил он.       Имя оказалось простое для запоминания, но Дина знала, что забудет его, как только выйдет из борделя. С такой же лёгкостью ей хотелось бы забыть всё произошедшее здесь. Проснуться от кошмара в своей кровати, и чтобы самой крупной её проблемой были лекции Финика. Однако жизнь не переставала удивлять.       — Хорошо, Сава. Мы приехали сюда не в дочки-матери играть. — Она была почти на грани нервного срыва, но продолжала говорить будничным тоном, будто судьба троицы для неё действительно ничего не значила. — Когда на кону стоят большие бабки, — Дина повернулась к парню, и тот еле заметно пошатнулся, — сострадание нужно запихнуть глубоко в задницу. Понял?       И она ушла.       На первом этаже творился хаос: СОБР грубой силой вытаскивал людей на улицу. Старики или женщины — не важно. Её люди выбивали последние остатки сил из тех, кто пытался сопротивляться. Особенно досталось какому-то седовласому старику.       — Утром! — закричал он, после того как его ударили в живот. — Утром от вас останется лужа крови!       Старик уже харкал кровью, но его всё равно продолжали избивать. Дина, проходящая мимо, не заострила на этом внимания. Она обдумывала ту чепуху, которую наговорила в подвале, — и ей не нравилось. От самой себя стало противно.       «Сначала работа, потом всё остальное», — проговаривала она про себя, пока не покинула дом.       Оказавшись на парковке, Дина достала телефон и отыскала нужный контакт.       — Доброй ночи. Не разбудила?       В зубах появилась сигарета, а вот огонь Дина добыла с трудом. Всему виной пальцы, изображавшие стиральную машинку при отжиме.       — Диночка, рад слышать! Как поживаете?       «Хуёво!» — мысленно ответила она, выдыхая дым из лёгких.       — У меня хорошие новости. Обе посылки доставлены и ждут получателя… Но это не всё.       — Были трудности? — обеспокоенно спросил собеседник, на заднем фоне раздался звон стекла.       — Нет, наоборот, к посылкам прилагался бонус. Отвезти его на место встречи мы не можем, нужна палата в больнице. Окажете услугу?       Тон собеседника похолодел:        — Мне стоит беспокоиться?       — Ни в коем случае. — Дина пыталась придать голосу радостную окраску, но не получилось. Горечь от собственных поступков никуда не исчезла. — Наш улов вам понравится.       — А ты умеешь заинтересовать, — усмехнулись на том конце. — Умница, дочка. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.       «Мразь, — Дина с силой прикусила фильтр сигареты. — И я такая же!»       Дрожащая рука потянулась к кобуре. Ей хотелось прострелить себе голову, чтобы избавиться от твари, говорящей елейным голоском.       — Что насчет палаты?       — Езжайте в областную, я договорюсь. Что-то ещё от меня требуется?       Дина, обессиленно упавшая на землю, потому что уставшее тело просило передышку, пальцами придавила бычок. Больно не было. Лишь голова шла кругом от количества мыслей. Она действительно это сделает? Пожертвует другими ради собственных эгоистичных целей?       — Приезжайте к восьми, я вас встречу. — Оба замолчали. Дина принимала решение, а он просто ждал. — К десяти соберите конференцию с журналистами.       Пожертвует! Сделает всё возможное, но выживет среди зверья, готового её разорвать!       — Уже предвкушаю! — Мужчина на том конце провода залился хохотом.       — До встречи, Олег Вениаминович.       Сбросив звонок, Дина откинулась на корпус машины. Только сейчас она почувствовала, как неприятно стекают по коже капельки пота под формой. Прохладный ветерок обдувал лицо, но не отрезвлял, а вызывал неприятные мурашки. Кто-то жестом невидимой руки предупреждал о том, что она совершила ошибку.       «Это ещё не конец!»       

***

      — Сегодня ночью сотрудники силовых структур ликвидировали нелегальный игровой клуб, где находилось около ста игровых автоматов и комнаты, оборудованные покерными столами и слот-машинами. Засекреченное заведение располагалось в поселке Сосновый Бор и было замаскировано под обычный коттедж. По словам оперуполномоченного Кировского УВД Михаила Никитина, в данный момент проводится проверка изъятой техники, а также продолжается допрос гостей и сотрудников казино. Среди прочих посетителей был задержан Подольский Виктор Аркадьевич — депутат государственной думы, баллотирующийся в этом году на новый срок. По предварительным данным, личность владельца игрового дома уже установлена. В данный момент решается вопрос о возбуждении уголовного дела.       Монотонный голос ведущей, изредка перебиваемый хлюпающими звуками и еле слышными стонами, эхом разносился по спортивному залу. Около ста человек окружили ринг и внимательно слушали новости, но глаза их были прикованы к центру бойцовской площадки. Воздух пропитался запахами страха и крови. Каждый боялся оказаться на месте «провинившегося» под кулаками одного из лидеров Диких Псов.       Виля, распластавшись на трибуне, наблюдал, как некогда живой человек превращается в кусок мяса. Иногда он переводил взгляд на телевизор, где мелькали кадры с фешенебельным игровым домом, разбросанными по полу фишками и людьми, чьи лица снимали крупным планом. Ошибки быть не могло: сегодня ночью кто-то осмелился совершить облаву на его заведение.       Но кто это был?       Провести тщательный анализ не позволяло состояние здоровья. Виле было тошно от крови, залившей маты на ринге, чужого лица, ставшего фаршем, и похмелья.       Всю неделю Дикие Псы праздновали своё освобождение от корпорации. Маленькая нахалка скрылась, а вместе с тем начали поступать деловые предложения от чиновников. Ещё ночью он пил за отличную сделку по поставке оружия на Восток, не подозревая, насколько уязвимым почувствует себя утром. Он даже не мог подать голос, чтобы Андрей прекратил наказывать гонца, принёсшего плохие вести: боялся оказаться следующей жертвой, растерзанной толпой, потому что ошибки непростительны для всех членов группировки, будь то лидер или простая шестёрка.       За проступком всегда следует наказание. Правила наставника Виля знал лучше, чем таблицу умножения.       Он прошёл довольно большой путь от шестнадцатилетнего отброса, родители которого не придавали значения «детским шалостям», до лидера самой влиятельной группировки в стране. Приложил много сил, чтобы выжить. Видел рождение Диких Псов, переживал взлёты и падения, умел ждать и выжидать. Похоронил учителя. И вот награда нашла своего получателя.       Кому-то пришло в голову в очередной раз убрать Диких Псов с дороги. Действовал этот кто-то очень умело, бил в цель. Но Виля не был бы самим собой, если бы так просто сдавался на милость судьбы. Многое было поставлено на кон. Проигрывать собственную жизнь в борьбе за власть — вариант не для него.       Первым человеком, который мог быть причастен к этому делу, была Аскерова. О, эта девчонка изрядно потрепала его нервы, при этом не приложив никаких усилий. Полгода она бездействовала, и тогда он решился на первый шаг.       Как истинный джентльмен, он хорошо подготовился к их встрече: прикрыл тыл, убрал назойливую охрану и нашёл лазейку в виде крысы из корпорации, которая по доброте душевной и за немалое вознаграждение помогла организовать «свидание». Возможно, стоило преподнести в качестве презента две гвоздики, но Палач не погиб. Впрочем, это можно было назвать подарком.       Аскерова после происшествия должна была пасть ему в ноги и молить о пощаде. Должна была добровольно сдаться на его милость, но она умела удивлять даже отпетых мерзавцев. Вместо мольбы с её уст сорвалось насмешливое «малыш». В пустых антрацитовых глазах не было и намёка на слезы. Она изводила, нет, заводила его своим презрением. Виля еле сдерживал себя, чтобы не сбить самодовольную ухмылку с её лица одним ударом кулака.       Страх неведом дуракам и безумцам. Аскерова не была глупой девчонкой, выросшей с золотой ложкой в заднице, как поговаривали в узких кругах, но её безумству мог позавидовать даже Джокер. Перед страхом смерти она не потеряла лицо. Собрала волю в кулак и вышла победителем, унизив тем самым лидера Диких Псов.       Все вокруг смеялись: «Глава корпорации сбежал, поджав хвост», — но Виле было не до смеха. Девчонка преследовала его, снилась каждую ночь. Он осязал её жёсткие волосы, намотанные на кулак, чувствовал табачный аромат с примесью чего-то сладкого, отчётливо слышал писклявый голосок в своей голове. Эта дьяволица не давала ему покоя. Виля не мог понять, чего ему хотелось больше: поставить её на колени и медленно уничтожать — или продолжить играть с ней в догонялки.       Всё это лирика. Да, Аскерова скрылась с глаз долой, но Виля знал, что, как только грянет шторм, она явится по его душу. Проблемы, причём масштабные, уже начались, оставалось только дождаться, когда эта прозорливая дрянь придёт с «выгодным» предложением.       За проступком всегда следует наказание. Правила, написанные создателем Диких Псов, сработали против группировки.       — Вильгельм Аристархович!       Картавый оклик заставил Вилю поднять глаза и вновь взглянуть на ринг. Труп накрыли тканью, несколько парней старательно вытирали кровь с матов, а Андрей гипнотизировал его взглядом победителя. Он всё ещё боролся за место лидера, давая понять, что случится с Вилей, если он проиграет.       — Адвокат пожаловал, Глава, — сказал Андрей, скалясь, и двинулся в сторону прибывшего мужчины. — Где же тебя носило, чёрт картавый?              Кивком Виля приказал сопроводить коренастого мужчину в строгом костюме на трибуну, пока до него не добрался Андрей. Этот парень обладал способностью гадить себе же в тапки, утреннее незапланированное убийство — тому пример.       Никто не помешал Андрею пойти за адвокатом. Он напоминал хищника, который ждал возможности вновь спуститься на ринг, уже с новой жертвой.              — Рассказывай. — Виля исподлобья глянул на адвоката, от чего его кучерявые, торчащие в разные стороны волосы встали дыбом, как пружинки. — Только сопли не размазывай. Чётко и по факту.              — Ситуация следующая, — нервно затараторил адвокат, брызжа слюной. — На Кирова никого не пускают. Дело под грифом секретности. Над ним работают несколько человек. Моим информаторам никак не разузнать, кто стоит за арестом обслуживающего персонала и гостей. Дело явно курирует кто-то сверху.       Адвокат ткнул пальцем в потолок, чем вызвал истеричный смех у Андрея, который начали подхватывать и остальные члены группировки.       — Заткнулись! — разразился криком Виля, и голова тут же заболела сильнее. — Я не понял, вы, уёбки, о дисциплине забыли?       Парни склонили головы, но Андрей всё никак не мог унять свою истерику.       — Слышь, псина, я неясно выразился? — Виля собрал все силы, чтобы встать и подойти к Андрею вплотную. — Я не математик, но зубы твои быстро пересчитаю.       — Братишка, — Андрей провёл ладонью по лицу, будто стирал слёзы, — не кипишуй.              Издёвки правой руки главы Диких Псов выводили Вилю из себя всё больше. Он сверлил Андрея взглядом, но тот будто ничего не чувствовал и продолжал безумно смеяться.       — Тебе прописать, или сам захлопнешь варежку?       — То есть эта карлица, — указал Андрей на адвоката, — затирает тебе дичь, а все шишки мне? Папаш, ты бы не рыпался. — Он нагло положил руку на плечо Вили, не скрывая глумливой улыбки. — А то и так еле ноги волочишь после прописанной мной двоечки.       Виля опустил взгляд на руку товарища, слегка повёл плечами, покачал головой, будто смирился с проигрышем, а после со всей силы ударил его в живот. Андрей перелетел один ряд и упал на пластиковые сидения, сломав несколько спинок.       — Я, блядь, вежливо попросил, — спустившись к Андрею, Виля не дал ему опомниться, ударил ногой по лицу. — Чё ты выёбываешься? Тебе, сука, чё, жить надоело?       — Ладно-ладно! — Шмыгнув разбитым носом, Андрей примирительно поднял руки. — Никаких шуток.       — Один клоун вечно обдолбанный, теперь ещё и это чмо, — пробубнил себе под нос Виля и, поднявшись к адвокату, перевёл бешеный взгляд на него. Рявкнул: — Продолжай! И желательно начать с хороших новостей!       Перепуганный до смерти адвокат нервно теребил папку с документами. Виля знал, что никаких хороших новостей не будет. Он лишь надеялся, что гулявших всю ночь в борделе чиновников не загребли, как тех, что отдыхали в казино. Это был его последний шанс выйти сухим из воды.       — Д-дом п-пуст… — Адвокат зажмурился, готовясь к удару, но Виля продолжал смотреть на него, ожидая дальнейших пояснений. — М-мы… м-мои з-знак-к-комые из полиции го-говорят, что прецедентов с облавами этой ночью б-больше н-не было.              Адвокат замолчал, ожидая хоть каких-нибудь действий от Вили. Тот лишь поднял голову и застыл, будто решил попросить пощады у бога, но даже если бы всевышний существовал, вряд ли он помог бы тому, кто жил не по-людски.       — Хочешь сказать, — опустив голову, шёпотом заговорил Виля, — мои гости...       Он сделал шаг в сторону адвоката.       — Мои люди...       Медленно, но верно, он приближался, а адвокат просто замер, глупо моргая в ответ.       — Просто, на хуй, испарились?! — крикнул Виля ему в лицо. — Ты за кого меня держишь, а?              Виля схватил мужчину за шею, намереваясь его задушить, но раздавшийся откуда-то снизу гнусный смех, будто рядом появилась гиена, сбил его с толку.              — За долбоёба! — прокричал Андрей и снова засмеялся. — Браток, давай его ёбнем. Ну же?              Глаза Вили налились кровью. Адвокат, в отличии от этого подобия человека, был полезен. И правильнее было бы свернуть шею Андрею, чтобы унять свой гнев.              — П-п-прошу… — Адвокат похлопал толстой ладонью по руке Вили, и тот ослабил хватку, при этом не сводя взгляда с Андрея. — П-позвольте мне объясниться. Д-дело в том, что при захвате борделя гостей обычно отпускают. Возможно, ваши сотрудники действительно где-то сидят, но этой информацией в полиции поделиться не могут. А ваших гостей отпустили, и теперь они просто ждут новостей. Тогда нет никаких глобальных проблем.       Виля выдохнул, практически уняв свой гнев, но адвокат решил его добить:              — Если в доме не было… ничего незаконного.              — Блядь! — Виля с размаху ударил кулаком по бетонной стене, оставляя на ней кровавый отпечаток.              — А я говорил не отпускать утырка Лео, — поддакнул Андрей. — Думаешь, он замёл следы? Ха!              — Мне следует о чём-то знать? — озадаченно спросил адвокат.              — Да, — бесцветным тоном ответил Виля. — Пойдём в мой кабинет.              Но не успели они сделать и шагу, как эфир телеканала прервал экстренный выпуск новостей. Всё то же самое: стены фешенебельного дома, зацензуренные тела и монотонный голос ведущей, озвучивающий оперативную съёмку.       — Сегодня ночью сотрудники силовых структур ликвидировали заведение, в котором, по предварительным данным, был расположен публичный дом. В ходе операции были задержаны два депутата Государственной думы, баллотирующиеся в этом году на новый срок: Смирнов Антон Викторович и Гришковец Геннадий Алексеевич. Также в доме были обнаружены воспитанницы муниципального казенного учреждения «Тёплый дом». Три девочки числились без вести пропавшими на протяжении шести месяцев. На кадрах оперативной съёмки видно, как двое сотрудников выводят из подвального помещения дома девочек, а также условия, в которых их содержали. Следственный комитет назначил проверку данного государственного учреждения. С детьми работают специалисты в области психиатрии. Депутатам выдвинуто обвинение по статье сто тридцать четыре «Растление малолетних». Личность владельца публичного дома ещё не установлена.       «Это только начало», — подумал Виля, обессиленно рухнув на пластиковый стул.