опианариум

***

      напряжённо тянулась двадцатая минута с того времени, в какое мальчики договаривались встретиться. до начала ежегодного конкурса в честь дня всех святых каких-то десять минут, за которые, в сумме с ушедшей четвертью, они планировали сбегать в супермаркет. а из обыденно четверых компаньонов пред сценой стояли лишь двое — нарумяненный, одетый в «замарашку энди» брюнет и укутанный в оранжевую парку блондин, изображающий зомби. стэн бросил спешный взгляд на наручные часы и выдохнул с нескрываемым раздражением.       — отстой. где кайл? и картман с его костюмом, «способным поразить своим великолепием всех», так он говорил, да? — ироничный тон голоса затмевался грозной физиономией. марш нервно потрогал приклеенные к щекам кружочки алой бумаги, убеждаясь, что «румянец» на месте, и вопросительно взглянул на кенни.       — здесь что-то не так, они ведь обычно не опаздывают, — промямлил едва разборчиво тот, озираясь по сторонам. над эстрадой уже был зажжен мучнисто-белый свет, всё участники конкурса вдохновенно дискутировали вокруг о чем-то, хвалили друг друга за наряды.       тяжесть внутри, сравнимая лишь с весом руд иридия, не давала стэну покоя. быть может, кайл просто задержался? или попал под камаз, за рулём которого сидел эрик; был наказан, к чёртовой матери убит, или он передумал идти, затаил обиду? вообще, когда кто-то из друзей не приходил вовремя, подобные думы никогда его не терзали, но почему-то именно сегодня в сердце буйствовала тревога. как хищная гарпия, она клевала душу компульсивными мыслями.       — у тебя нет какого-то плохого предчувствия? — стэн обратил умоляющий взор на приятеля, надеясь, что тот разложит по полочкам причины, всё объяснит и успокоит. но, к сожалению, маккормик знал ровно столько же — то есть, толком ничего.       кенни отрицательно покачал головой. заметив за спиной брюнета его подругу, он взглядом указал тому на неё. марш обернулся и, практически встретившись лбами с девушкой, в, кажется, неприятном удивлении воскликнул:       — венди!.. так, стоп...       — привет, стэн! — тестабургер приветливо улыбнулась, хотя за маской этого не было видно.       — почему ты в костюме чубаки?.. — парень растерянно оглядел чужое фантастическое обличие и затем замер на глазах подруги, пытливо всматриваясь в светлые радужки. — ты обещала, что наденешь костюм замарашки эн, и мы выступим, как пара. ты говорила, что первое место наверняка наше!       — прости, стэн, но я поняла, как глупо бы мы выглядели, — с её уст слетела неловкая усмешка, — я думала, ты это тоже поймёшь, и наденешь что-то другое...       марш возмутился, но секущее волнение о друге было в разы сильнее, поэтому он тактично промолчал. хотя, чёрт, он готовился, старался, подвёл веки чёрной подводкой, изваял себе такие божьи одеяния, в которых, по мнению окружающих, производил впечатление откровенного гея, а не персонажа сказки! и венди так бесстрастно отказалась от содействия ему... вместе с ней ему бы было не так стыдно.       — а где кайл и эрик? — поинтересовалась девушка, когда, осмотревшись, не заметила рядом с другом знакомой рыжей укладки брофловски и пышных форм картмана.       — сам не знаю, венди..       время поджимало, пару жалких минут — и на сцене покажется ведущий, затем судья, участники. все одноклассники с нетерпением жаждали узнать, чей же шарм особенно очарует жюри. стэн более-менее утешил себя и горечь в груди, остыл и постарался расслабиться.       — что ж, ребятки, внимание всем! — протянул мистер гаррисон, имитируя некий сладкий женский тембр. на нем лоснилось ситцевое белоснежное платье, ремень с золотой пряжкой обрамлял торс, а сам мужчина двигался и улыбался так, точно воображал, что его снимают на глянцевую обложку журнала «vogue». весьма экстраординарный выбор костюма на хэллоуин. — тина йотерс, жюри конкурса, уже почти готова! хочу объя...       не успел он шагнуть на ступень, чтобы подняться на эстраду, как на неё выскочил невысокого роста парень, волокущий за собой другого.       — alle stehen! stehen!!* — вскричал он, вынудив публику ахнуть своим внезапным появлением и отпрянуть назад. стэна как током ударило. по спине колко проскользнул мороз, и брюнет резко повернулся к сцене. — hitler hält händchen mit einem juden, entsetzen!*       это был картман, с зализанной набекрень шевелюрой и трапециевидными мелкими усами, налепленными на клей под нос, а на плече красовалась пришитая эмблема третьего рейха. и рядом с парнем, олицетворением самого сатаны, — боже мой! — кайл! он едва стоял на ногах.       все вокруг словно растворились, оказались заблюрены, а пред глазами стэна остался лишь мутный изумрудно-зелёный взор худого товарища и отзвук стука крови в висках.       — ich sprach, ich sprach!* — эрик размахивал свободной рукой, а другой крепко сжимал руку рыжеволосого приятеля. кажется, отпусти он её в один миг — кайл рухнет плашмя на холодный пол. адепт гитлера прокашлялся. — простите, заболтался с этим немецким... чудный язык!.. — он мечтательно вздохнул, и после разгоряченно продолжил, обращаясь к двум конкретным персонам:— но не суть. я говорил, говорил же! стэн, кенни, а вы не верили!       брофловски был одет в миловидный костюм вампира, и с этим накинутым на плечи плащом дракулы и клыками он выглядел бы весьма эффектно, если бы не внешний лик, буквально вселяющий ужас. его ноги с трудом находили опору, сам он мелко дрожал, как осиновый лист, а мышцы шеи точно ослабли настолько, что стало сложно держать собственную голову. он был бледен и выглядел вконец обессиленно.       в толпе одни беспомощно зашушукались, иные с тошным любопытством затихли, забыв, как произносить слова, и даже мистер гаррисон потерял дар речи.       — что ты сделал с ним, картман?! — сорвался марш, подавшись вперёд. его подозрения оправдались, проклятье! сердце предательски забилось чаще, горяча рассудок. — он хуже мертвеца!..       — я же говорил, стэнли, что кайл — ебаный торчок!! ты посмотри, в каком виде он явился на день всех святых! — эрик самодовольно повествовал, и его речь текла так плавно, что будто вовсе не его друг сейчас походил на дохлого, готового рассыпаться в прах. торжественная манера гитлеровца подрывала терпение.       — что?       — он под опиатами!       в небе сияло солнце, погода была превосходная. и всё было бы в полном объёме изумительно, если бы жиртрест без устали не твердил одно и то же: — кайл — хренов наркоман! — ты идиот? — такие утверждения, не имеющие должного основания, вгоняли всех в ступор. а их твёрдость по шкале мооса можно было бы, вероятно, расценить на максимальный балл, если не больше. — нет, героиновый обожатель, не в этот раз. я раскрыл, почему ты так хорошо учишься! шесть букв, три слога: ге-ро-ин. — что за бред? — мне сказали, что он повышает работоспособность и улучшает память, ну, пока действует, конечно, — эрик заливисто рассмеялся. — да-да, доказывай сколько хочешь, что не употребляешь, всё равно никто не поверит! — тебе это дилер в подворотне рассказал? — поинтересовался кенни, но картман проигнорировал его, сделав вид, что не услышал вопроса, хотя кристаллически отчётливо понял суть. — жирдяй, кенни вопрос задал.. — ах, да, нет! что за глупость? после школы ко мне подошёл солидный мужик и всё разъяснил... потом предложил купить дозу, но я, порядочный человек, отказался! ведь уж лучше своим трудом добиваться высот, чем в вену иголочкой тыкать, верно, кайл? — ты кретин. — а вот и нет, мужчины в солнцезащитных очках и с бородою никогда дерьма не скажут!.. чёртовы евреи, всех вы обманываете! кайл, я-то знаю, что ты...       — ты накачал его опиумом!.. — выпалил стэн, взбудораженный спонтанным флешбеком.       — эм, нет, стэнли, зачем мне это? я зашёл за ним, а он самовольно предо мной, значит, достал шприц, подпалённую ложку...       — мальчики, что происходит? эрик, мы же говорили тебе снять этот отвратный костюм, это чистой воды пропаганда нацистских позиций! — наконец очнулся мистер гаррисон, возвратив себе способность естественно двигаться. — что с кайлом? господи, он будто сейчас умрёт!       рыжеволосый что-то тихо прохрипел, постарался высвободить свою руку из чужой, но все его движения были настолько разбитые и нескоординированные, что это совершенно ни к чему не привело. он вновь уткнулся взором вниз. энергия его категорически покидала, а наркотик в лимфе и крови расслаблял мышцы до онемения.       — я ему говорю: «нет, кайл, что ты делаешь?!», хотел остановить его от такой ошибки, а он: «да никто не заметит, я немного»! — организатор фарса выделял чужие реплики изменяя голос на более высокий, выставляя тем самым весь абсурд сцены своего же авторства. — столько ввёл, что тело еле держится!.. кайфово тебе, преемник иуды?       в спальне было темно и безмолвно. единственным источником света была луна, бросавшая молочные отблески на пуховое одеяло, а тишина, будто на кладбище, не осекалась даже мелкими шорохами. ночь аккуратно поглотила саут-парк. казалось, ничто не помешает предсонным мыслям обнять разум, за день подуставший. брофловски блаженно представлял, какой завтра будет день — хэллоуин, всегда по-особенному ощутимый праздник, по-своему впечатляющий, — повод не спать до утра, выпрашивая у незнакомцев сладости! в частности он ждал момента, когда они вчетвером, после конкурса, побегут вырезать чудаковатые тыквочки и затем осторожно разместят их на крыльце; после — просить ради христа (христа ли?) конфет и пугать друг друга потенциальным наличием в них цианида или металлических игл. это настораживало, конечно, но всё-таки уникальная прелесть в этом адреналиновом чувстве — набирать до краёв полный пакет лакомств из чьих-то рук... кайл почти уснул, как вдруг раздался грохот и нечто грузное нависло над ним. он перепуганно открыл глаза. — эрик! — взвизгнул он, встрепенувшись. злоба и паника накрыли с головой, заставив в ту же секунду приподняться на локтях. — идиот!! что ты забыл в моем... — тс-с, заткнись, иудей, — пробормотал картман, прижимая за руки беднягу, которого застал врасплох. он вынул из кармана тряпку, смоченную эфиром, и крепко зажал ею рот брофловски. — не дёргайся только! — свали к чёрту из моего дома! — возражение едва можно было разобрать через плотную ткань. сопротивляться оказалось задачей непосильной, можно сказать, геркулесовской, ведь масса эрика была далеко не каких-нибудь два фунта, да и силой он обладал не маленькой. кайл брыкался и агрессивно тараторил всевозможные ругательства, пока хирургический препарат, коим была пропитана тряпка, не начал действовать. он беспомощно погрузился в искусственный сон. а картман, довольный собой, принялся стаскивать парня с кровати. а всё для чего? продемонстрировать доказательство истинности слов о «зависимости» кайла, про которые все давно забыли? эрик по себе так напыщен и лицемерен, что готов пойти на всё, лишь бы, якобы соврав, не лишиться благородной, неземной репутации, которая была лишь его же вымыслом. единственная репутация, коей он обладал, так это — статус хама и искусного говнюка всей планеты. накачать экстрактом мака, медовым опиумом? это картману по рукам. а не бадяженную дозу для реализации плана ему как раз впихнул тот бородатый незнакомец. русый утащил бесчувственное тело к себе.       — урод!       стэн бросился на сцену, а гитлеровец, содрогнувшись от внезапного движения, отпустил пылающую руку друга и отпрянул назад. кенни сразу последовал за брюнетом. а кайл, не в состоянии элементарно стоять без поддержки, тихо осел на колени и пал ниц, как плюшевая кукла. оставшаяся толпа снова ахнула. почему они просто смотрят, ничего не делая?       — эй-эй, стэн, не трогай меня, я ни на йоту к его венам не притрагивался!.. ой, какой симпатичный костюмчик! сегодня ты гомосексуал?       — иди на хуй! — вскричал марш, взобравшись на возвышение и оттолкнув эрика в сторону. — боже, кайл, как ты?.. кайл, слышишь?       он опустился рядом и мягко приподнял голову друга ладонью, глядя в стеклянные, застланные наркотической пеленой глаза того. зрачки были болезненно сужены. брофловски промямлил что-то, не несущее никакой сути, и вряд ли он вообще осознавал, кто именно сейчас сидел перед ним. введенная картманом порция героина была редундантной для мальчика.       — мистер гаррисон, что вы стоите?!       — я уже вызвал скорую помощь, стэнли, — сообщил учитель, и потом невнятно проворчал себе под нос: — чёрт возьми, дети разбежались по домам — конкурс отменяется. мы заплатили тине йотерс, господи, впустую!.. и всё из-за этого толстожопого фашиста...       гаррисон мигом вспыхнул, как пентаборан, лихорадочно приблизился к учредителю спектакля и процедил, схватив того за воротник и уводя из зала: — молодой человек, живо к директору в кабинет!..       свет над сценой погас, помещение обволокли полусумерки.       марш смахнул со лица брофловски кудрявые пряди волос, выбившиеся из-под шапки, и прильнул губами ко лбу — друг буквально горел, хотя и был фосфорически бледен.       — держись, кайл.. кенни, помоги поднять его!       они заботливо подняли кайла, придерживая, и кое-как вывели из школы, на дворе которой ожидали только прибывшие медики. а с картманом намечалась серьёзная, весьма не деликатная беседа.

***