Unsatisfied interest

                   Воротник белой отглаженной рубашки слегка душил, создавая невыносимый дискомфорт. Невыносимый до головокружения и едва слышного скрипа зубов. Пальцы то и дело тянулись к надоедливой ткани, оттягивая и оттягивая, но лучше так и не становилось. В плотном тёмно-зеленом пиджаке было слегка жарковато, как-никак зима и отопительный сезон в самом разгаре. Стоя напротив зеркала, Дима долго всматривался в собственное отражение, все время норовясь что-то подправить, расстегнуть, или же наоборот, застегнуть и заправить. Да, официальный стиль не входил в топ «самых» для Масленникова, но для съемок на пару часов принарядиться можно. – Диман, скоро? – Сударь стоял в самом центре студии, то и дело приторапливая ребят, наверное, от скуки, так как сам был уже давно готов к съемкам. Он, как и Дима, тоже был одет в стильный, идеально чёрного цвета строгий костюм, но вместо рубашки он предпочёл такую же, как и костюм, черную водолазку, ещё и умудрился золотую цепь на шею нацепить. Ей-богу, ворон. – Одну минуточку, – всё же вот что-то не то было в этом образе, что не давало покоя. Наверное, всё же стоит расстегнуть первые пару пуговиц, а то вид совсем как у школьника. Запустив руку в идеально уложенные к верху тёмные волосы, чтобы подправить в последний раз, Масленников оторвался от зеркала, направляя собственный взгляд на Сударя, – Я готов. Все остальные? – Всё, да, – раздался из-за спинки дивана голос Эмиля. Тот все двадцать пять минут подготовки провёл сидя на диване, видимо, доводя до готовности материалы для сегодняшних съемок. Он слегка приподнялся на локтях, протирая уставшие глаза свободной от телефона рукой. И, как не странно, Иманов был единственным человеком в комнате, что оставался в своей повседневной одежде. Ну, ещё оператор, но тот в съёмках не участвует, а значит не обязан, – где Даник? – Отлить отошёл, – сообщил оператор Данила, выглядывая из-залеса съёмочной аппаратуры, настраивая свет, – Можем начало отснять пока, в принципе. – Ага, готов поспорить, что Даник зайдёт ровно в тот момент, как мы начнём съёмку, – Эмиль перевалился на бок, стараясь сфокусировать взгляд на Даниле. – Да похуй, переснимем. – Уговорил. – Так, ребята, по местам, – скомандовал оператор, чья голова в то же мгновение исчезла за объективом камеры. Дима с Сударем заняли место за съёмочной площадкой, где специально для них и Даника были поставлены три высоких барных стула. Эмиль, как положено, начал с приветствия, кратких новостей о собранных на прошлом выпуске лайках и подписках, медленно переходя к сути самого видео. И вот, первый дубль был уже отснят и теперь должно последовать эпичное появление Эмиля в кадре, но уже в другой одежде. В это время, прям так и вовремя вернулся Даник. Парень аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая на каждого из присутствующих по очереди, а во взгляде читался вопрос о том, что он успел пропустить. Видимо понял, что начали без него. – Можно? – Нужно, – язвит в шутку Эмиль, надевая клетчатый пиджак, почти как у Димы с Даником, но у последнего он был серым, а Иманов отдал предпочтение бордовому оттенку. Даник осторожно, почти на цыпочках засеменил к другому концу студии, – бегом, бегом, бегом. Впереди было ещё два дубля с появлением Эмилия в кадре, а потом смена визуальной обстановки - серый диван застелили красной простынью, так сказать, для Новогоднего антуража, ну и мешуры любезно побросали местами. И вот, наконец-то, Иманов приступил к самой сути. – Ну что же, – парень продолжал смотреть в камеру, – Начнём представление. – Представление блять? – сквозь сдавленный смех раздался за кадром голос Димы. На самом деле, да, ситуация до боли в животе от неловкого смеха абсурдная. Они, четыре взрослых мужика, собрались в студии, чтобы на камеру читать фанатскую писанину о том, как они все коллективно долбятся в задницу. Причём при совершенно загадочных, но не менее абсурдных обстоятельствах. И, да, «представление» - именно то, что они собрались сегодня снимать, причём не просто представление, а, мать его, цирковое, никак иначе это не назовёшь. А парням смешно, смешно от того, что они прекрасно понимают, что такого в их жизни не было и быть не может. Смешно всем, кроме Димы. Масленников не видел во всем этом ничего смешного, ему было отвратительно. Мысли, словно вода, перетекают из одного русла в другое, а проекция прочитанных текстов внутри головы выводила на тошноту. Дмитрий, как любой убежденный гетеросексуал, противился лишь одной мысли о том, как его в задний проход пялит какой нибудь мужик, а уж о друзьях такое думать - первородный грех. Но он снова наступит на эти грабли, сам уверен, ибо второй выпуск о чтении фанфиков - дело серьёзное и одновременно с этим абсолютно не серьёзное и весьма даже шуточное. Остаётся молиться, чтобы эта гадость была в его жизни последней. – Представление, – повторяет Иманов, улыбаясь во все тридцать два зуба, а в глаза не смотрит. Знает, что Дима от всей этой ситуации не в восторге, мягко говоря, но так ведь интереснее, разве нет? – Пошёл нахуй, – только и слышится в ответ от Димы, чей голос перекосил проглоченный и застрявший в глотке нервный смешок, вызывая смех и у остальных. – Дима, на самом то деле, каждый день мне написывал с вопросами о том, когда же мы снова будем читать про нас фанфики, – бессовестно, хитро смотря на Масленникова льёт эту глупость Эмиль. Сегодня этих «дешёвых драм» будет в действительности много, ведь так интереснее и смешнее. – Чего ты врёшь своим подписчикам? Не писал я тебе, – травит шатен в ответ, включая в себе актрису погорелого театра, – я голосовые записывал. Парней моментально пробивает на смех. Плавно они перешли к самой сути. В первом фанфике главными героями были Даник и Эмиль. Первый переместился на диван, рядом с Имановым, а Масленников с Никитой остались за кадром. Кто-то из них двоих, как по традиции таких видео, должен читать за автора. Дима вызвался первым, ибо какое-никакое участие во всем этом принять всё же хотелось, да и умение выдавливать из себя такой наигранно-томный баритонный голос позволяло. Но читать всё это оказалось сложнее, Масленников и забыл это с прошлого выпуска. Сударь, сидящий рядом, тихо хохотал в кулак, а Дима продолжал читать, пока Даник с Эмилем так мило «по-братски» обнимались, по большей части ради зрелища. – А давай сбежим? – прыскает сквозь смех Тауланов, придерживая брюнета за плечо. Важно уточнить, что по тексту у обоих уже семьи есть, а они вот собираются бежать, как позже выяснилось, на остров Бали. Невероятно красивая история любви, – будет, как в том анекдоте: папа ушёл за хлебом и не вернулся. От такого исхода событий не выдерживает даже Данила, тихо скуля из-за камеры, сгибаясь пополам. Кончился этот прекрасный роман тем, что парни всё же сбегают от семей ради своей голубой мечты и жили они долго и счастливо. Но и вишенка на торте - “Дима объявил за их головы круглую сумму, аргументируя это тем, что Даник с Эмилем должны ему много денег, но на самом деле Дима всё это время любил Даника”. Прям так и Санта-Барбара, никак иначе. И смешно, и странно, а странно именно по большей части из-за того, что обычно Масленников в таких произведениях тайно влюблен в Эмиля, а тут вон какое разнообразие. – Ребят, а вы не могли бы поменьше друг друга гладить в кадре? – не унимался Дима, наблюдая за тем, как Иманов тянется поцеловать Даника в щеку. Протянув в своей естественной гомофобной манере еле слышное «блять», Масленников поймал себя на мысли, что ещё чуть-чуть и он больше не вынесет. – А что, ревнуешь? – улыбается Иманов, сверкая чёрными глазами. Он абсолютно точно и бессовестно шутит, но Дима настолько глубоко находится в заблуждении от происходящего, что ловит себя на мысли, что действительно приревновал. И пока он находился в промежуточном состоянии сознания и одновременно с этим где-то не в этом мире, далеко в астрале, парни приступили к прочтению второго по счету фанфика. На этот раз слова автора читает Тауланов. – Эмиль направился в комнату к Диме, с жёстким стояком, так сказать, угостить, – заливается Даник, читая прямо по тексту. Дима жмурится до белых пятен перед глазами, пытаясь развидеть яркую картинку, что мгновенно предстала перед глазами. – Это вас всё ещё мой стояк отпустить не может? – улыбается Иманов, наблюдая за всё ещё угарающими друзьями. – Мы смеёмся над вот этим "угостить", – уточняет Дима, стараясь сделать вид, что нет ему дела до его стояка и всего прочего, что происходит в тексте. Эмиль кивает, но буквально сразу замечает, как забегали по полу комнаты чужие глаза, стоит ему направить свой взгляд на шатена. На самом деле, Масленникову не доставляло никакого удовольствия представлять у себя в голове своего лучшего друга со стояком, который зашёл к нему в комнату "угостить", просто чёртово серое вещество в черепной коробке само рисует перед глазами до мельчайших деталей чёткое изображение, от чего хочется разбежаться и ударится головой об стенку со всей силы. – Фу, блять, – вывел из размышления голос Тауланова. Дима прослушал, но пробежавшись глазами по тексту понял, что Эмиль, вроде как, спалил целующихся Даника с Сударем в другой комнате. До чего же богатая фантазия у людей, – Нет, на самом деле, гейские шутки потому и смешные, что это не правда. – Мы натуралы, – кивает в камеру Дима, пытаясь снова влиться в процесс. – Мы натуралы, – повторяет и Даник, продолжая читать. – Ты только Диме не говори, – идеально играет только что спалившегося гея Сударь, поворачиваясь к Эмилю. – «Логично,» – проносится в голове Димы, ведь спались так он сам, вряд ли бы захотелось, чтобы кроме него об этом ужасе знал кто-то ещё. Нужно перестать примерять всё на себя. – Что не говорить? – говорит свою реплику Масленников, понимая, что вышло слишком громко. – А ты знал, что у нас тут два гея в команде? – скалится Иманов, смотря в глаза застывшего Димы. Фанфики настолько плохо влияют на него, что тот сам на секунду подумал, что речь о нем и Эмиле. Нужно скорее заканчивать. – Так, стоп, – теряется Дима, но сразу же оправляется, не подавая вида. Он поворачивается к Данику, добродушно улыбаясь, – Ну, не важно какая у вас ориентация, вы все равно мои друзья. – Спасибо, братан, – тянется обниматься Тауланов, пока Сударь утыкается лицом в ладонь, умирая от смеха. – Никит, ты смотри Даника не заревнуй, – считывает Эмиль, растягиваясь в улыбке и снова поднимая глаза, смотря сначала на Даника, а потом на Диму, задерживая взгляд. Чертёныш, будто знает, как ему сейчас мерзко от происходящего. – Не трогай меня, – не отрывая взгляда от телефона, сквозь зубы цедит Дима, – Сейчас пизды получишь, – сказал он, обращаясь уже к Иманову. – А ты догони, – на полувыдохе, наигранно и тошнотворно тянет Иманов, от чего у Масленикова толпа холодных мурашек по позвоночнику бежит, а ноги становятся неприятно ватными. Ужасно. Дальше, по сюжету, Эмиль с Димой должны были забежать с комнату, где происходили дальнейшие действия. Последний специально встал с места и перешёл на передний план, вставая над Имановым. Масленников прихватил того за волосы на затылке, слегка путаясь в них пальцами. Эмиль же бросил взгляд снизу вверх на Диму и ухмыляясь опустил глаза в текст, пока Дима всё слушал голос Даника до следующей реплики, всё ещё придерживая парня за волосы, сам того не осознавая, медленно поглаживая по затылку. – Пиздец тебе, малыш, – делает заключение шатен, слегка оттягивая тёмные, почти угольного цвета волосы и наблюдает, как от таких манипуляций дрожат чужие ресницы и карие глаза снова поднимаются к верху, смотря не отрываясь. Дима чувствует, как его сердце пропускает удар, а внизу живота завязывается неприятное ощущение, будто толстая верёвка на морском узле. Самому противно становится, аж до тошноты, а в мыслях, будто через проектор внутри головы мерзкие сюжетные картинки сменяют друг друга, застывая перед глазами, где Иманов стоит на коленях, а Дима точно так же, как сейчас, придерживает того за волосы, направляя чужую голову туда-обратно. Масленников не выдерживает и возвращаться на свое место, предварительно закинув ногу на ногу. Он настолько сильно впечатлился этими блядскими фанфиками, что уже и собственное тело подводит. Только этого не хватало. Больше всего сейчас хотелось перестать чувствовать всё то, что находится ниже пояса. – Попался, мышонок, – безысходно продолжая этот цирк, скатываясь по спинке стула вниз, тянет шатен, а голос от болезненного возбуждения ломается и дрожит. Причём, он даже больше не смотрит в сторону Иманова, и так чувствуя на себе внимательный и скользкий взгляд чёрных глаз. Эмиль действительно смотрел в сторону Димы, но лишь с наивным интересом, не больше. – Мне кажется или ты начинаешь с этого кайф ловить? – прерывается Даник, поворачиваясь к Диме. Парень, вероятно, решил таким образом пошутить, но шатену было не до шуток. Ему бы скорее весь этот цирк закончить, да улизнуть в туалет на первом этаже, спустить весь этот стыд в кулак и забыть, как о страшном сне. Но время тянется вязким потоком, а дышать становится всё тяжелее. – Нет, нет, – хмурится Дима, серьёзно смотря на друга. Тот кивает, понимая, что неудачно пошутил. Ох, знал бы, что угадал. – Хорошо, хорошо, – лыбится Тауланов, снова переходя к чтению. Дима на секунду оторвался от текста и скользнул взглядом по полу до дивана, внимательно оглядывая Сударя и Иманова, а поняв для себя кое что задумался, ибо очень уж удивляла реакция самого Эмиля на происходящее, ведь тот всё это время лишь сидел, откинувшись на спинку дивана и молча смотрел в текст. Лицо его не выражало абсолютно никаких явных эмоций, будто Иманову всё равно. Он лишь изредка хихикал, да глазки Диме строил на нужных репликах. И это вполне оправданно, ведь он не видит во всем этом ничего такого, в отличии от Димы. Ну пишут про них эти сотни и тысячи гейских фанфиков, ну и что? Зато, есть на чем контент делать. – Чего так смотришь? – читает с телефона Дима, поднимает глаза на Иманова и ухмыляется, – Поцеловать захотел? – Да, – довольно мурчит Эмиль, будто чувствуя всё негодование Димы в этот момент. А это ведь даже смешно, если посмотреть с другой стороны. Описание поцелуя вызывало у Масленникова лишь рвотные позывы. Он точно уверен, что никогда бы не допустил такого, будь они даже не в трезвом состоянии или под чем-то ещё. Эмиль же в свою очередь просто смотрел в телефон, не обращая внимания ни на плевки Даника, ни на хохот Сударя. Брюнет вновь приподнял глаза, задерживая свое внимание на реакции Масленникова, подробно изучая каждый жест, взгляд и интонацию голоса. Он знал, что друг его такой формат съёмок не очень одобряет, а почему так и не говорит. Эмиль был толерантен к подобным вещам и сложись в его жизни обстоятельства, где он поцеловался бы, ну, даже например вот с Димой, то он бы вероятно воспользовался этим и точно не жалел. Не потому что он латентный или что-то вроде того. Просто он относился к этому по большей части просто как к опыту. – Ты ведь можешь быть и брутальным геем, по сути, – вслух рассуждает Дикий, слегка прищурив глаза и поправляя очки. – А мы можем быть и два актива, кстати, – вмешивается Эмиль, почесывая затылок. Он допускал это всего лишь на уровне факта, да и странно, что почти во всех фанфиках он снизу, хоть и явных предпосылок для таких выводов не было. – Давайте не будем обсуждать детали, – снова цепляется Дима, перебивая Даника. Конечности током прошибает от одной мысли, что он может лечь под лучшего друга, а в голове кровяная кипящая каша. Эмиль на слова Димы лишь пожал плечами. Фанфик закончился тем, что Масленников на свое же удивление предложил Иманову встречаться и, как ни в чем не бывало, пойти в кино. Не обошлось и без шуток брюнета про жёсткую оргию, на что Даник с Димой тихо выругались, сплёвывая со сказанными словами собственное отвращение. Сударь почему-то просто посмеялся. Съёмки близились к концу, оставался последний фанфик. Диме оставалось лишь молится про себя, чтобы просто дожить. Эта работа далась им намного легче, ведь в ней Иманов явного участия не принимал, только читал слова автора. Дима вечно ловил себя на мысли, что заслушивается, да и в голове возникало все больше вопросов. С Даником было проще, ведь Масленников и представить себе не мог, что между ними что-то могло быть. У него в процессе даже получилось расслабиться, но покоя не давали загадки собственного сознания. Почему же именно, блять, Иманов? Почему именно брюнет стал воплощением больной фантазии, а не кто-то другой? – У нас остался последний фанфик, – делает заключение Эмиль, перелистывая страницы у себя в телефоне. Дима в этот момент молился всему святому и не святому, лишь бы это уже просто блять закончилось. Хотелось взвыть до боли в горле, чтоб выпустить всё накопившееся напряжение, но увы. Сил не было ни моральных, ни физических, а мерзкое ощущение закипающих мозгов не уходило, – Он про меня, Диму, Даника и оператора, представляете? – Кто-то же додумался, – смеётся Сударь, взглядом провожая уходящего на диван Эмиля. Тот уселся ровно посередине, между Даником и Масленниковым, по очереди переглянувшись с каждым. Дима этот взгляд проигнорировал, желая либо умереть, либо всё же побыстрее закончить. Сударь читал, что характерно, без этих манерных жестов и противно-томного голоса, из-за чего текст воспринимался легче. Дима уж было обрадовался, что для него сюрпризов больше не будет, но вероятно ошибся, очень даже по крупному. – Мне кажется, что ты неравнодушен ко мне, – поворачивается Иманов, вопросительно приподнимая одну бровь, будто ожидая какого-то ответа, не относящегося к тексту. Страшно, ведь парень обладал неплохими дедуктивными способностями, вдруг он мысли научился читать или просто догадался, мало ли. Дима мечется, прежде чем понять, что это очередной диалог из фанфика, а не то что он себе уже успел там подумать. Однако, от лёгкого испуга мужчину всё же бросило в жар, а на лбу появилась испарина. – Ты преувеличиваешь, – Масленников кладёт на колено парня руку, слегка поглаживая. Смеха ради, не подумайте. – Выше, Дим, – говорит Эмиль, снова и снова заставляя Дмитрия потеряться, ведь такой фразы в тексте он скользящим в панике взглядом так и не нашёл. – Прости? – уточняет тот. – Руку выше. – Пиздюк, – ругается шатен, понимая, как же крупно он только что обложался, вызывая у Иманова лишь тихий смешок. Однако, руку Дима убирать не стал, продолжая лёгкие поглаживания. Самому интересно, насколько далеко зайдёт этот цирк. Дима заранее проверял, сколько ещё осталось до конца, то и дело пролистывая текст до самого конца. Он уже даже не слушал, да и сам текст не читал, лишь следил за диалогом. Почувствовав уже на собственной ноге тёплую ладонь, резко дернулся и перевёл взгляд на Эмиля, что точно так же гладил по колену и Даника. – Убери руки блять, боже, – цедит сквозь зубы Масленников, чувствуя, как от прикосновений к телу, даже через плотную ткань внутри всё вверх дном переворачивается и сгорает, а каменный стояк даёт о себе знать, болезненно дёргаясь. – Да ладно тебе, Дим, – Иманов замечает острую реакцию, подавляя громкий смех. Он реакцию друга понимал примерно, но не до конца, хоть и знаком с Димой уж очень долго. Знает, что Масленников не любит лишние прикосновения, но обычно реакция его не настолько резкая. Что-то не так. – Втроём интереснее, – добавляет Даник, смеясь в кулак. Смуглые руки вновь коснулись колена, слегка сжимая пальцами кожу через ткань. Дима уже не сопротивлялся, давая Эмилю закончить то, что они начали уже почти как два часа назад. Он постарался расслабиться и абстрагироваться от того, что происходит вокруг, но стоило проскочить в голове одной единственной мысли о том, как рука Имнова могла бы оказаться чуть выше, уже под тканью брюк, Масленников был бы готов сдаться сам себе и кончить, как мальчишка. Последнее такое фанатское сочинение кончилось жёсткой оргией, прям как в шутках Эмиля. Сударю работа понравилась, так как он в этом пиздеце не участвовал, что странно, ведь в этот гейский поток попал даже оператор, а каким боком так и не понятно. В любом случае, хорошо, что всё кончилось и теперь можно забыть всё это, будто и не было. О недавних событиях напоминал лишь колом стоящий член в штанах Димы, но это уже целиком и полностью его проблема. Ребята стали расходиться, закончив съёмки. Дима сидел на диване, ожидая уведомления о том, что вызванное им такси прибыло и ожидает его. Сударь ушёл самым первым, а за ним и Даник. В студии кроме Димы задержался Данила, скручивая бесконечные метры проводов от оборудования и Эмиль, который ещё на раз просматривал отснятые кадры. Нужно перекинуть всё это на флешку и отвезти Артёму или Стасу, ибо пока монтажом занимаются они. Но те свалили ещё в процессе съёмок. – Всё, пацаны, – Данила застыл в дверном проёме, надевая на голову шапку. Не даром, ведь на улице зима, – Я ушёл. – До встречи, – кивнул сам себе Дима, сидя спиной к выходу. Он всё пытался понять, почему такси не может найти студию Эмиля и просто катается по кругу района, как назло. Дима, услышав хлопок входной двери у себя за спиной, поднял голову. Ситуация-дрянь, ибо остаться одним в студии с Имановым - последнее, чего Масленников желал на данный момент, тем более после всех этих неосторожных мыслей. Как скоро он сможет вновь смотреть в глаза друга без стыда и собственного осуждения неизвестно, но уж точно не на данный момент. Повезло, ведь Эмиль пока занят и даже не пытается вывести друга на диалог или того хуже, даже не пытается подколоть. Тишина позволяла порассуждать самим над собой и сразу припомнить всё то, что происходило недавно. Дима внутри своих мыслей метался из угла в угол, пытаясь найти логическое объяснение собственного поведения, но по большей части тут требовалось всё же оправдание. Если уж неосторожные мысли можно было объяснить обычной тревожностью, то язык тела был самой настоящей стигмой. Из рассуждений вывел шумный выдох брюнета. Тот закрыл ноутбук и взял со стола бутылку воды, собираясь попить. В горле пересохло из-за долгих разговоров и смеха, поэтому невыносимое желание осушить залпом всю бутылочку преследовало с середины съёмок. Губы легонько коснулись пластикового горлышка и вот он, момент, которого он так долго ждал. Голову одолевала уже хроническая усталость и мысли обо всем и сразу. Без внимания не остался и Масленников, что всё ещё сидел на диване, какой-то загруженный и надутый, словно мышь на крупу. Сделав пару глотков, парень оторвался от бутылки, вытирая губы тыльной стороной ладони. Взгляд сам перевёлся на шатена, что моментально уткнулся в телефон. – От души посмеялись сегодня, – нарушил первым тишину Эмиль, плюхаясь на диван рядом с Димой. Диалога не избежать, как ни крути. Телефон был выпущен из рук и остался на подлокотнике, пальцы сцепились в замок. – Да уж, – только и удаётся из себя выдавить в ответ, а больше и сказать толком нечего. Странное чувство внутри зашкаливало, будто предупреждая о чем-то плохом. – Ты только сегодня нервный какой-то, – подводит Иманов, на что Дима начинает чувствовать себя открытой книгой, будто Эмилю всё уже давно видно и понятно и скрывать что-то нет смысла. Но брюнет лишь предугадывает реакции, а логического объяснения им найти не может, хоть и кажется, что ответ будто бы очевиден и уж точно не обрадует ни того, ни другого. – Нормальный, – хмыкает Масленников, сжимая в руке собственную ладонь, – Раздражает вся эта гомосятина, вот и всего лишь. – Мне кажется, что это забавно, – ставит на кон все свои догадки Эмиль, чувствуя, что рискует, но чаша весов перевешивает в сторону чистого интереса, оставляя здравый смысл балансировать в невисомости. – Забавно? – поворачивается на друга Дима, не понимая к чему тот всё клонит, – Подожди, то есть ты действительно считаешь, что вот эта тема с тем, что мы все тут ебемся забавная? Эмиль на момент задумался, как бы так преподнести другу свою точку зрения на этот счёт и при этом не показаться тем, кем он не является. Понимает ведь, что у Димы мышление чуть-чуть иное, поэтому любой неправильный жест он воспримет в острые штыки. – Ну, да, – непринуждённо пожимает плечами он, встречаясь взглядом с выпученными от удивления глазами Димы. От навязчивого чувства неловкости губы сами расплываются в улыбке, – Я просто не вижу в этом ничего плохого, вот и всё. – Я тебя правильно понял? – Дима всё ещё не понимает, к чему всё дело идёт, либо сам себе признавать не хочет, но факт остаётся фактом - ему это абсолютно не нравится. – Откуда я знаю? – задумчиво прикусывает нижнюю губу Эмиль, – Я вроде мысли читать не умею. Последняя фраза ощущается резким ударом под дых. Создаётся впечатление, будто кудрявый издевается и на самом деле уже давно всё для себя понял и даже успел расставить приоритеты, кто кому засаживает и всё в таком духе. – То есть, если я захочу тебя выебать прямо вот сейчас - ты не будешь сопротивляться, к этому ты клонишь? – Дима решает поставить вопрос ребром, смотря прямо в карие глаза напротив. А Эмиль как специально задумался, будто всерьёз поверил таким уверенным намерениям Масленникова. – Не совсем, – качает тот головой, сталкиваясь взглядом с зелёными глазами Димы. Тот будто обжигается, одёргивается и застывает, – Я просто знаю, что ты этого бы не сделал. – Гений, – выдаёт Масленников спустя пару секунд неловкой паузы. Это, пожалуй, единственное, что пришло в голову в этот момент. Но Диме было мало, да и Эмиль всё никак не мог успокоится, строя у себя в голове кучу стратегий, дабы вывести друга на чистую воду, а вот в каком проявлении конкретно он сам пока не знает. Просто чувствует, что что-то здесь не так. Рука кареглазого вновь переместилась на колено Масленникова, но на этот раз перемещаясь выше по прямой, оглаживая бедро и его внутреннюю сторону. Дима напрягся от одновременно приятных и неприятных ощущений в районе поясницы, а возбуждение заискрилось внизу с новой силой, заставляя тело задрожать. Но Дима старался не подавать вида, по крайней мере так казалось ему самому. – Ты что сделать пытаешься? – хмурится зеленоглазый, чувствуя, как хрипит собственный голос и стараясь вытащить собственную ногу из под руки, что в тот же момент крепко ухватила его за внутреннюю часть бедра, заставляя отвести ногу в сторону. – Хочу проверить кое-что, – Эмиль тянет руку выше от внутренней части бедра, пока не упирается в твёрдую ширинку. Моментально ему всё становится ясно, а сложившиеся обстоятельства вызывают у него лёгкую улыбку, – И давно у тебя встаёт на прикосновения мужиков, Дим? Дима молчит, невыносимо долго тянет время, а внутри сгорает, желая провалиться сквозь землю. Его самый страшный сон воплотился в реальность буквально по глупости и теперь даже не ясно, как выйти в таком случае сухим из воды, да даже если не сухим, просто выйти и желательно стереть всё из памяти. Лицо Иманова же наоборот, выражало лишь только заинтересованность, совсем немного негодования и чуточку насмешливости. Парень, недолго думая, огладив ладонью ткань ширинки, которая, кажется, вот-вот разойдется по швам, расстегнул её, но руку его за запастье тут же перехватила чужая, плотно смыкая пальцы вокруг кости. – Ещё одно движение в мою сторону и я сломаю тебе руки. – Дай мне закончить то, что я начал, – Эмиль не уловил в словах Масленникова ни грамма угрозы, а лишь так, явную защитную реакцию, стыд и животный страх. Ответа на просьбу не последовало, но и руку Дима отпускать не думал. Эмиль протянул вторую, уже левую руку к ширинке, звякнула железная бляшка ремня и рука Эмиля забралась под ткань, оглаживая низ живота холодными пальцами. Дыхание застряло где-то глубоко в лёгких, а голова кружилась, мурашки то и дело бегали туда-обратно. От холодного прикосновения кожи к коже Дима дёрнулся, сжимая запястье Эмиля сильнее, но останавливать самому себе на удивление он парня не стал. Тем временем Иманов выпустил каменный стояк наружу, проводя ладонью сверху вниз, размазывая естественную смазку по всей длине члена, пальцами задевая рельефы вздутых вен. Чужая голова мгновенно уткнулась ему в плечо, сваливаясь тяжёлым грузом, лишь бы не видеть всего того, что происходит, а в районе уха послышался тихий скулёж. Хватка чужой руки всё же ослабла, сжимая Эмиля теперь уже под коленом. Обратного пути не было, да и о своих действиях он не особо жалел. Дима в этот момент в конец потерял смысл противиться собственным желаниям, хоть и пришлось не переступить, а перепрыгнуть через себя, свою гордость и приоритеты. Эмиль положил другую руку на бедро друга, обжигаясь об горячую кожу и начал слегка поглаживать большим пальцем твёрдый рельеф тазобедренных мышц, двигая кистью второй руки не спеша, сжимая член ближе к самому венчику. Дима старался не издавать ни звука, хоть и голову кружило от прикосновений и таких плавных движений. Когда Эмиль замедлился, сжимая головку у основания, слегка надавливая большим пальцем, Масленников не выдержал и издал тихий стон, больше похожий на рык, вжимаясь лбом в шею друга, обжигая горячим дыханием. Эмиль воспринял это как знак того, что он всё делает правильно, хоть и по сути в процессе не видел ничего сложного. Всё это одно и тоже, что и удовлетворять самого себя, но, признаться честно, делает он это для кого-то другого впервые. Права рука скользнула вверх по груди Димы, спуская с широких плечей тёмно-зеленый пиджак, чувствуя, как у него самого начинает тянуть внизу. Не то чтобы ему этот процесс вот настолько сильно нравился, просто здесь уже сработала какая-то странная закономерность, с которой, увы, ничего уже не сделать. В этот момент сам Дима медленно для себя осознал, что постепенно оставляет в этой студии, на этом ёбаном диване свое самосознание и уверенность в своей стопроцентной гетеросексуальной ориентации, точно уверен. С пониманием того, что произошло уже достаточно и нет смысла стараться делать вид, что ничего не происходит, одна его рука была направлена по колену брюнета вверх, ладонью оглаживая выпуклую область между ног парня через ткань, сразу отмечая, как дёрнулись чужие бедра навстречу. Он старался делать вид, что делает это скорее обречённо, потому что так надо, но самому ему было до чёртиков интересно и заканчивать весь этот пиздец не хотелось, а лишь продолжить. Эмиль же такой отдачи очень удивился, чуть прогибаясь в спине от приятного чувства, что разливалось во всей нижней части тела тягучим, будто мёд, ощущением, а тело просило ещё чуть-чуть и даже немного больше. Иманов решил идти дальше, опустился на колени между ног Масленникова, упираясь руками в сильные бёдра мужчины и слегка приподнимая пальцами рубашку. Он потянулся вперёд, утыкаясь носом в подтянутый живот, еле касаясь губами кожи и провёл языком от лобковой части до пупка, заставляя Диму замычать, плотно сжимая губы, откидывая голову и вжаться спиной в спинку дивана. И всё же, теория о том, что каждый человек бисексуален от рождения имеет место быть, просто не всем выгодно это признавать, как сейчас и Эмилю, который вбирает в рот чужой член примерно до середины, чувствуя, как головка упирается ему в нёбный язычок. Он втягивает щеки, ведёт головой навстречу, подавляя рвотный рефлекс и вверх, исподлобья смотря на Масленникова, который в этот момент давится собственным стоном. Он берёт парня за волосы, сжимая их у самого затылка, надавливая, призывая к действию. И Иманов на свой страх и риск ведётся, разрешая мужчине направлять его голову в нужном ему темпе. Дима разводит ноги шире, стонет, сам себе отчёта не отдавая. Эмиль же мысленно вновь отмечает, что делает все верно, но от сложившейся ситуации становится как-то фантомно плохо, ибо отсос лучшему другу в его планы на сегодня не выходил. От приятного натяжения волос на затылке по позвоночнику к низу бежит холодок, заставляя Иманова прогнуться в спине, словно мартовская кошка. – Блять, – тянет Масленников и жмурится, кусая губы, лишь бы с ума не сойти. Не то чтобы это самый лучший минет в его жизни, но для неопытного Эмиля и в качестве компенсации за моральный ущерб от этих чёртовых фанфиков вполне себе тянет на твёрдую семёрку, то есть неплохо. Настолько неплохо, что ещё пару движений головой и он кончит лучшему другу прямо в рот. Он завёл одну свою ногу между ног стоящего на коленях Эмиля, надавливая подошвой на ширинку, позволяя парню тереться об него. Тот улавливает, и принимает правила игры, сжимает рукой чужую бедренную кость, впиваясь когтями и поддаётся бёдрами навстречу, стонет, но не отрывается и ведёт языком по стволу вверх. И лишь мысленно удаётся догнать, насколько по-блядски это выглядит со стороны. Эмиль снова отрывается, чувствуя, как сжимают волосы на его затылке и обводит языком головку, слизывая вновь выделившуюся естественную смазку, заставляя Диму шумно выдохнуть до пустоты в лёгких. Не слишком ли это по гейски? Вряд ли, тем более думать об этом уже поздно. Чувствуя, как трётся подошва об его ширинку, он понимает, что ещё немного и он запачкает собственные боксеры, поэтому поднимается с колен, вытирая рот тыльной стороной ладони, заодно сбрасывал с себя пиджак. Дима моментально выпутывает руку из чёрных волос Эмиля, позволяя парню встать на ноги. Иманов усаживается на колени Масленникова, тот в эту же секунду обхватывает его бёдра руками, сжимая, смотрит в глаза, не отрывается и всё ещё не осознает, что всё происходящее вокруг - реальность, а не очередная омерзительная больная фантазия или сюжет фанфика. И всё же, если бы не дурацкая фанатская писанина - ничего бы не было, поэтому оба долго ещё будут обходить стороной этот проклятый сайт. Но, пока Эмиль стонет от выжигающего изнутри желания, сидя на коленях Димы, расстегивает собственную ширинку одной рукой, а второй сразу же помогает дрожащими пальцами расстегнуть рубашку Масленникова, оголяя живот, мысли о чем-то постороннем не имеют веса. Парень прижимается собственным членом к члену друга, обхватывает оба худыми пальцами по кругу, а другой рукой упирается в спинку дивана, чтобы держать равновесие и начинает быстро водить ладонью вниз-вверх, доводя и себя, и Диму до утробного рычания и горячего дыхания из губ в губы, не оставляя ни миллиметра между, при этом не целуя, а то это как-то по гейски. Собственная рука двигается всё быстрее, трение усиливается и Иманов чувствует электрический разряд, что ударяет вверх по позвоночнику, заставляя слегка выгнуть спину. Он стонет в губы Диме, пока тот прижимает его за поясницу плотнее к себе, пуская руки вверх по спине, сжимая ткань белой рубашки. Масленников хочет кончить, вот прямо сейчас, а после застрелиться, ибо то, что сейчас происходит - просто ебаный пиздец. Он заводит руки под рубашку парня, оглаживая мокрую спину, слегка царапая и чувствует, как тот снова прогибается, сжимая оба члена у себя в руке. Пальцы Масленникова скользят параллельно по талии, а сам он стонет от резких и сжимающих движений Иманова. Парень же, не выдерживая накала поддельных страстей, проводит языком по губам мужчины, слегка прихватывая нижнюю своими и мычит, содрогаясь от удовольствия. Первым изливается на живот Эмиль, пачкая край рубашки Димы и стонет тому прямо в губы, прикрывая глаза и хмуря брови, отстраняется, пытаясь отдышаться и утыкается тому в шею, слегка прикусывает, сдерживая облегчающий стон. Он выдыхает, продолжая двигать рукой, доводя до оргазма и шатена. Тот крепче, до боли и ёрзанья, сжимает бёдра парня одной рукой, а вторую заводит назад, фиксирует на пояснице, прижимая того к себе ближе. Масленников кончает себе на живот, пачкая запястье Иманова и край собственной рубашки, одновременно с этим мысленно проклиная всё на свете. Тело расслабляется, заставляя конечности дёргаться и дрожать, а перед глазами плывут цветные пятна. Освещение в студии то слишком яркое, то наоборот тусклое, а в голове нет ни единой мысли, лишь тихая-тихая пустота. Эмиль сваливается с Димы, садясь рядом и застегивает ширинку, заправляя рубашку обратно. Масленников же ещё недолго смотрит в потолок, а опустив голову вниз видит вязкую растекающуюся белую лужу у себя на животе и снова мысленно ругается, проклиная всё в этом чёртовом мире ещё с большей силой, но уже без капли сожаления. – Блять, есть салфетка? –спрашивает он, не поворачиваясь при этом на Эмиля. Он больше не чувствует былую неловкость и неудобства, после такого-то, но точно сам для себя знает, что долго ещё не сможет другу в глаза смотреть. Однако, чувство странного интереса к Иманову было удовлетворено окончательно, поэтому мысли о внезапном перепихоне, или даже о самом факте происшествия не вызвали отвращения или мерзости, оставляя после себя приятные и не очень, в частности для Димы, последсвия в качестве спермы на животе и одежде, – Или слижешь? – Сам сходи, они в столе там, поищешь, – скрипит слегка севший голос Эмиля, совершенно не обращая внимания на подкол Масленникова. Он всё ещё не может отойти, чувствуя себя той самой белой лужей, которую ему так любезно предложили слизать. Конечности ватные, идти никуда и что-либо делать желания нет никакого, сил нет даже открыть глаза. По-хорошему, посидеть бы вот так пару часов и подумать о случившемся. Нельзя сказать, что Иманов жалеет о сделанном, нет. Внутри конечно чувствуется больной укор совести, но куда без этого? Не сказать, что ему не понравилось, но и второй раз он бы это не повернул. Он открывает один глаз и видит Диму, который пытается стереть сперму с живота, рубашки и брюк, ибо та стекла вниз, пока он дошёл до стола. Надо было все таки сходить самому, но ладно, в любом случае уже поздно. Тем более он до квартиры едет на такси, поэтому никто особо не увидит. Блять, точно, такси. – Дим, – Эмиль берет в руки чужой телефон с подлокотника дивана и смотрит на дисплей с уведомлениями. Масленников вопросительно перевёл взгляд на брюнета, но в глаза всё ещё не смотрит, – У тебя время бесплатного ожидания кончилось. – Ну пиздец, – всплескивает тот руками и начинает быстро застегивает пуговицы на рубашке, заправляя испачканный край под брюки, – Просто пиздец. – Дим, ты только это, ну, не обессудь, – ухмыляется Иманов, запуская руку в собственные волосы, пытаясь поправить, – У меня девушка есть, все дела. Так вышло, чисто по-дружески и только между нами. – Ну, естественно, блять – закатывает глаза Дима, как самая настоящая истеричка. В принципе, не удивительно, ведь все его принципы по поводу контакта с мужиками буквально только что надломились, но честно сказать, он сам не понимает, что чувствует к этой ситуации. Ему и стыдно, и мерзко, а вроде он ни о чем и не жалеет. Нужно обо всем подумать, а ещё не видеться с Эмилем месяц так точно, – С таким только в могилу, не иначе. Или ты думал я сейчас всем рассказывать пойду? – Не думал, – улыбается Эмиль, смотря в потолок, пока Дима ходил вокруг дивана, ища собственный пиджак, – Просто озвучил нашу негласную договорённость. – Чудно, – кивнул шатен, уже надевая куртку. Как никак, а лучше поскорее уйти и остаться наедине с собой и со своими мыслями, пока те не стали жрать его изнутри, словно опарыши труп дохлой кошки на обочине дороги. Ощущается это примерно так, – Руку на прощанье не пожимаю, сам понимаешь. – Ах ты сука, – ухмыляется Эмиль, оборачиваясь на Масленникова, что уже собирался уходить. – И тебе пока, друг, – напоследок улыбается тот и исчезает за входной дверью. Всё таки что и о чем, а Диму и его эту зацикленность вряд ли можно исправить. Эмиль подумал об этом сразу же после вот этого явного и выделенного из всего предложения «друг», будто Масленников не то специально сделал акцент на этом, то ли просто подъебал. Может, он спросит у него об этом в следующий раз. Надо же как-то напомнить о недавних событиях, чтоб шатену жизнь малиной не казалась. А пока нужно собираться и вести Артёму материалы для монтажа, а ещё купить Але подарок, чтобы самому перед собой вину искупить, иначе совесть сожрёт до костей.