Дом
23 мая 2025 г., 11:09
Недопитый стакан виски со звонким стуком ударился об деревянную поверхность дубового стола и разбавил затянувшуюся тишину в просторном зале, как и выразительные глотки светловатого парня. Напряжение хмурой тучей повисло среди четырёх фигур, сидевших на диванах из кожи крупных зверей. Мимо проходящие слуги нисколько не вписывались в неловкую атмосферу и старались быстрее выполнять прихоти учеников госпожи и скрыться.
Маргарита сидела одна на диване, сложив руки на коленях и спрятав серое, без единой эмоции, лицо за волосами. Из-за ощутимого напряжения было сложно поднять голову и посмотреть на людей, которые чего-то ждали от неё, но точно не выражали радость от её внезапного появления.
Всю дорогу до Мансе она пыталась переварить то, что так долго и четно пыталась вспомнить. Незнакомая женщина по имени Мадина создавала впечатление чего-то нечистого: она могла одним своим движением, предвкушающей улыбкой и желанием взрастить тёмную, тянущую на самое дно, месть — заставить её застыть в страхе. Её собственная пустота, которая изначально была её детством, прояснилась в голове и воссоединилась с её прежней жизнью. Крайне тяжело было думать о собственной прошлой жизни в такой ситуации, когда человечество на грани смерти. Мадина не держала на неё зла за тот побег с мужчиной, которого Маргарита считала все десять лет своим отцом. А может, она делала вид, что не злилась. Просто отдала её под ответственность Дамиана, а сама осталась на Парадизе. С какой целью — так и неизвестно. Приспешник этой женщины чаще молчал на задаваемые вопросы девушки или просто язвил в своей манере.
Путь был долгим, в ушах звенел гул земли. Океан злился, негодовал, но смело подгонял волнами судно. Ей казалось, что они потонут, а титаны колоссальных размеров высушат всю воду в великом океане. Уязвимая душа ощущала обречённость на проклятье Имир. Клубы дыма разгоняли кричащих птиц на хмуром небе, Маргарита, попавшая, словно под гипноз, продолжила стоять на палубе, сжимая фальшборт и позволяя солёным каплям воды попадать на лицо. В ожидании погибели девушка потеряла весь интерес к небу и пошла в трюм.
Чьи-то шаги мигом оборвали её мысли. На стол положили миску с фруктами и горький шоколад, которую сразу пододвинул к себе светловолосый парень. Он всё так же подпирал щёку и скучающе бегал глазами по интерьеру, словно его тут насильно держали. Маргарита наконец-то подняла голову, перестав сверлить бездушным взглядом узорчатый пол. Эта сцена повторялась, как и десять лет тому назад, когда она впервые познакомилась с ними. Теперь свалившиеся на голову воспоминания не казались шуткой. Она действительно из другого мира, как и эти ребята.
«Вот о чём говорил Эрен… И как он сумел узнать о моем прошлом раньше, чем я?»
— Маргарита, ты голодна? Повар ещё не ушёл, — рядом с ней диван прогнулся, а на её плечо легла рука незнакомой девушки. Её настрой отличался от негативного настроя троих. Деккер, обратив на неё внимание, обрела цветовую палитру всего находящегося рядом с ней — пришла в ясность. Темноволосая девушка, сидевшая бок о бок с ней, мило улыбалась и хлопала ресницами, обрамляющими её яркие голубые глаза. Так наиграно и дружелюбно, что тошнило. Предложение поесть не вызывало желания, поэтому пришлось отрицательно помотать головой.
— Мда, замечательно поговорили, — с ироничной улыбкой усмехнулся Дамиан, продолжая наблюдать за ней с издевательским выражением лица: брови наигранно приподнялись, а острые уголки губ исказились в полуулыбке. — Разве нашей беженке нечего сказать, а?
Ответ не заставил долго ждать, и сидевшая в центре девушка проронила свой голос:
— Мне есть что сказать.
Вспоминать детство удавалось с трудом, и имена учеников Маргарита не могла вспомнить, учитывая, что они были знакомы от силы один день. Но в памяти вырисовывался портрет маленькой дружелюбной девочки с красивыми рыжими волосами, тонким голосом и озорными глазами. Теперь вместо неё сидела возмужавшая девушка с короткой стрижкой, локоны которой кое-как пытались дотянуться до её подбородка. Выразительные мышцы рук показывали, насколько она сильна в физическом плане; что попроси её поднять этот дубовый стол, так она с лёгкостью это сделала бы. Если сравнивать её с темноволосой девушкой, то они отличались в проявлении своих эмоций: одна из них от жалости строила дружелюбное лицо, но другая — своим видом показывала, как выразительно прописаны эмоции отвращения на веснушчатом лице.
— Что тут забыла она? Ты нам теперь не особо и нужна, ведь госпожа нашла тебе замену. Из-за тебя, из-за твоей трусости, Мадина продлила нам возвращение домой. Почти десять лет мы корячились и страдали! И теперь объявляешься ты. Из-за твоего присутствия нам продлят тренировки, и мы никогда не вернёмся домой! — на одном дыхании выпалила рыжеволосая, обратив внимание даже светловолосого парня, который всё время смотрел в сторону, непринуждённо смакуя горечь алкоголя.
Маргарита не могла ничего сказать ей в ответ. Хотя знала, что не просила эту странную женщину её похищать, и хотела быть в безопасности, хотя сама обрекла себя на путь смерти. Впуталась в рыболовные сети неминуемой опасности и пережила сильную боль, и не факт, что она захочет жить дальше. А теперь ей приходилось выслушивать весь негатив с их стороны, на который она никак не реагировала. Словно всё внутри отмерло.
— Что молчишь? Продолжаешь бояться нас? Мы же такими плохими показались тебе, что решила бросить нас. Ведь я и Ваня вместе с тобой оказались тут не по своей воле. Нам двоим пришлось получать вместо тебя наказание. Из-за тебя эта девочка лишилась дома и так же оказалась тут! — она указала пальцем на притихшую брюнетку, которой оставалось лишь поджимать губы, боясь встать на защиту новенькой.
— На проклятом острове она была более разговорчивая, — подметил Дамиан. — Видимо, с элдийскими отродьями нашла общий язык.
Аккерман не боялся высказываться так о своём народе, что удивило и одновременно раздражало. Хотелось, чтобы он замолк навеки, но он лишь специально подливал масло в огонь, раскалив языки учеников.
— Ну, вот и поговорили, — положив стакан на подставку, Иван поднялся с дивана, разминая крепкие мышцы рук. В отличие от своей подруги, он был спокоен; может, наедине с собой пришёл к какому-то умозаключению. — Завтра нужно идти к Корделии на тренировочную площадку, поэтому я спать. Спокойной ночи.
Дамиан последовал за ним, обращаясь к рыжеволосой:
— Милена, идёшь?
Она с трудом встала, ведь внутренняя злость неприятно прожигала ей грудную клетку. Они втроём поднялись на второй этаж, и только брюнетка осталась с ней, пытаясь как-то растормошить её, но она вновь поникла и кое-как сдерживала слёзы.
— Меня, кстати, зовут Алла, — она заправила ей локон за ухо и подумала, что той стоило бы принять расслабляющуюся ванну и поесть. — Госпожа Мадина на самом деле очень хорошая. Она любит нас, как своих детей. Хочет того же, что и мы. Тебе не стоит так переживать.
Алла натянуто улыбнулась, съев две ягодки винограда, и столкнулась с измученным лицом. Теперь при свете люстр она могла рассмотреть внешность русоволосой.
— У тебя милые родинки, но глаза такие печальные, — девушка хотела коснуться её лица, но Маргарита отвернулась от неё. Тут же почувствовав, что нужно поторопить девушек в покои, подошёл высокий мужчина в бордовом смокинге.
— Госпожа Заостровцева, советую вам подняться в спальню. Завтра рано утром нужно быть в силе. Госпожа Дзержинская, пойдемте, я вас провожу до лазарета.
Алла послушно встала с дивана, согласно кивнув сухому тону голоса мужчины, и потянула Маргариту за руку, попросив встать. Осталось лишь одно — находясь на чужой территории, следовать их правилам. Был ли у неё какой-то выбор, как идти за мужчиной и чувствовать себя безвольной куклой? Не было. Как и желания что-то предпринимать. Напоследок она взглянула на дворецкого, узнавая того самого мужчину, который всегда был рядом с Мадиной и даже присутствовал во время осмотра её отца.
— Моя фамилия Деккер, — вырвалось на автомате. Её прошлая фамилия была ей чужда. Если отец погибнет от дрожи земли, то она хочет что-то оставить в своих воспоминаниях. Он всегда хотел её спасти и желал лучшего, только она это поздно поняла.
На плечо легла тяжёлая рука мужчины, ощутимо сжимая её пальцами, чтобы она остановилась. Он со знающим видом и с поднятой головой продолжил читать правила:
— Ты не марлийка. И забудь мистера Деккера. Упомянув о нём, ты вызовешь гнев у госпожи.
Утром дворецкий проводил её на тренировочную площадку, ограждённую забором. Короткая, стриженая трава приятно касалась щиколоток, а густые кроны деревьев шелестели навстречу ветру, красуясь яркими красками листьев. Последний месяц лета, но в Мансе климат отличался. Было прохладно, и вот-вот мог начаться дождь, но даже это не мешало воинам разминаться, а потом бежать длинную дистанцию вокруг территории.
Дворецкий передал её в руки серьёзной женщины, у которой дисциплина и порядок были в крови. Непривычно было видеть именно в женщине тренера, но по её острому взгляду можно было сказать, что эта роль была ей к лицу.
— Так, у нас новенькая, — нагнулась она к ней, пытаясь что-то в ней рассмотреть. Рядом с ней построились ученики после пробежки, переводя учащённое дыхание в норму. На этот раз их было больше — все они выстроились в шеренгу, выровнявшись по носкам и вскинув головы. — Чем занималась всю жизнь?
— Училась на врача, — тихо ответила Маргарита, не смотря ей в глаза и показывая полную отстранённость.
— А вот эти дети ничего не умели, но стали прекрасными воинами, получив авторитет у мансийцев. Их усердие и целеустремлённость — моя заслуга.
Маргарита снова не шелохнулась.
— Ну, начнём с самого простого… Хочу знать твою физическую готовность к бою. Поэтому, Энора, покажи ей пару приёмчиков, — выпрямилась Корделия, смерив всех девять учеников своим привычным высокомерием, ухмыльнулась и отошла в сторону, пропустив высокую девушку с короткой черной стрижкой вперёд из строя.
Все остальные остались зрителями. Корделия предвкушала представление, которое разнообразит её рутину, сняв цепь с одной из своих собачек. Она любила власть, хоть и маленькую, но в полной мере показывала, какой она прогнивший человек.
Энора встала в боевую стойку; мимика её лица была безмятежна и красива, да и сама девушка выглядела утончённо: стройные ноги в одних шортах и длинные пластичные руки, сжатые в кулаки. Маргарита обречённо вздохнула: никогда не дралась и не думала об этом. Её ноги не могли твёрдо стоять на размякшей почве, и Энора насквозь видела её слабые стороны.
Маргарита не успела понять, когда её ударили; пыталась защитить лицо руками, когда девушка с разворота занесла удар ногой.
— Вставай! — крикнула женщина. Она продолжала скверно улыбаться, мысленно аплодируя за красивое начало ученицы. В руках щелкнула зажигалка, и язычок огня коснулся её сигареты в зубах. В сизом дыму она наблюдала не за боем, а за избиением. — Энора, девочка моя, не жалей её.
Мансийка не ждала, когда Маргарита встанет на ноги, сразу ударила в живот, а потом коленом в лицо. Девушка закашлялась своей кровью, прикрыв глаза от невообразимой боли — незажившая рана тут же дала о себе знать, промокая её водолазку кровью. Энора насильно подняла её на ноги, чтобы повторно ударить в лицо, принося лишь тупую физическую боль.
Было такое чувство, что этот жалкий цирк не закончится и что никто не остановит это. Корделия убедилась, что с беженки хватит, и приказала Эноре встать на место и закончить тренировку раньше времени.
Маргарита продолжала лежать под кронами дерева, испытывая боль во всём теле и тяжело дыша.
— Сможешь встать? — кто-то тронул её за плечо, и Деккер не сразу узнала обладателя голоса, ведь слышала его только в гневе. Повернув голову к рыжеволосой девушке, сидевшей на корточках рядом с ней, Маргарита попыталась приподняться, терпя боль. — Пойдём в лазарет, медсестра обработает твои раны, пока… Хуже не стало.
Милена прикусила кончик языка, широко раскрыв глаза от расплывающегося темного пятна на одежде Маргариты. Быстро помогла ей встать на ноги, закинув её руку на своё плечо, и аккуратно приобняла, следуя в противоположную сторону от особняка. Её переменчивость удивляла. В чужих голубых глазах холодная сталь вмиг растаяла в лучах, выглянувшего солнца из тёмного облака.
В лазарете одна из медсестёр сразу же приняла к себе ученицу госпожи Мадины. Новые синяки, боль в теле, кровь на языке — она уже привыкла, стерпела, смирилась. Старые бинты сменились на новые, и рана перестала истекать кровью. Неприятный кислый запах ватки коснулся её покрасневшей щеки, которая медленно прокладывала путь к губам. Маргарита ощущала себя неживой, лишённой чувств, тупо опустив голову к полу, пока над ней хлопотала женщина и утешительно говорила ласковые слова. В этот раз пасмурная погода стала капризничать, а солнце, видимо, передумало выходить на небосвод. Громыхнуло так, что на месте подскочила медсестра. Голые ветки дерева просились пустить их в тёплое помещение, стуча по стеклу. Они тонкие, на половину с пожелтевшими листьями, как костлявые руки, тянувшиеся к Маргарите. Молния осветила её лицо, вызвав недовольство медсестры.
— Совсем погода испортилась. По-любому злится на элдийцев, которые почувствовали себя богами на этой земле, — с рукой на сердце проговорила она, убирая обеззараживающие средства в шкаф, как и бинты. — Пойду чаю налью. Нервы нужно успокоить, будем надеяться на хорошие новости, когда госпожа вернётся.
Медсестра ушла и оставила их вдвоём. Рыжеволосая девушка перестала облокачиваться о подоконник и с интересом наблюдать, как ветер всё больше пытался прогнать тёмные, как глубина океана Мансе, тучи, но только больше навлекал их на себя. Воин села напротив Маргариты, снова уловив её отстранённость. Она за ней пряталась и всё думала, что будет с ними в конце. Но почему-то никто не паниковал тут и все занимались своими делами. И эта Милена вела себя странно, то поливала её своим возмущением и недовольством, то сама помогала встать на ноги и привела её обрабатывать раны.
И даже не уходила, не давала остаться наедине с голодными мыслями. А может, боялась, что она повторно сбежит.
— Почему ты не ешь? — будто не знала, что и спросить, Милена сложила руки в замок. Из множества вопросов она выбрала этот. Ужасно заботливый вопрос. — Ты плохо выглядишь, сил у тебя нет. Да ещё и серьёзно ранена. Ведь эта тренировка не закончится на этом дне. Даже в мороз наш тренер будет травить на тебя кого-то из нас, пока ты не удовлетворишь её своей силой.
У Маргариты испачканные в грязи волосы, а дождевые капли с них падали на пол. Побитая, мертвецки бледная с выраженными синяками под глазами — она выглядела удручающе в глазах рыжеволосой. Только на её вопрос ответил повторный гром грозы. Милена, хоть и с виду казалась закалённой, холодной и отточившей внутренний стержень, но видно было, как она переживала, даже если пыталась это скрыть за сильными сторонами, подавив свою эмпатию к другим.
— Ладно… Буду с тобой откровенна, — она, несмотря на тишину, продолжила говорить. Даже если Маргарита ничего не скажет и не проронит своего голоса, который так и не расслышала во всей красе, главное, чтобы постаралась она услышать её. — Хоть я вчера повела себя некрасиво и нагрубила… Кхм. Все эти десять лет я была обижена на тебя. Детская обида всё ещё в моей груди плачет из-за твоего побега.
— Обида? — совсем тихо произнесла Деккер, а воспоминания, как дневная молния, сверкали в голове, пытаясь что-то откопать, чтобы понять это.
Она вздрогнула, очнулась, ожила, когда коснулись её холодной от дождя ладони, согревая в более тёплой и нежной. На лице рыжеволосой дрогнула еле уловимая улыбка, когда добилась хоть одного слова из её уст. В груди девушки всегда цвела радость и доброта, которую защищала, как щит, непоколебимость и недоверие, отточенное госпожой Мадиной. В этот раз она готова была признаться, что в груди распустился цветок, когда серые глаза, словно зачарованный туман, подняли на неё свой взор. Она соизволила посмотреть на неё. Без злости.
— Когда я оказалась тут первой, не считая Дамиана, мне было страшно, как и тебе. Я ощутила знакомые эмоции на твоём лице. Чувствовала что-то родное. Думала, мы подружимся, — Милена усмехнулась, а светлые глаза потеплели от своих же слов. Маргарита продолжила внимательно её слушать, но не ощущала стыд или вину. В голове крутилась лишь одна мысль: «незнакомым детям — я не была чем-то обязана». — Тогда я остро всё ощущала и твой побег непонятный никому из нас. Поверь, он был больнее, чем наказание госпожи.
— Непонятным? Возможно, я сделала правильный выбор и сбежала. Я не помню, почему, но я не хотела домой и даже не понимала, что действительно нахожусь в чужом мире. Скажи мне, ты сама захотела стать убийцей? Да, тут спрашивать не надо. Эта женщина не имела никакого права на нас! Даже наказывать!
Обычное прикосновение ладони Милены сковало цепями напряжения в крепкой хватке Маргариты. Рыжеволосая не ожидала, что так легко могла вывести эту девушку. Ведь с виду она казалась такой спокойной, потерявшей энергию. Деккер поднялась с кровати, ощутив, как внутри всё стало сгорать от того, что они сами не могли доказать это женщине. Готова была впиться ногтями в кожу, чтобы содрать её и поддаться слезам. Но все её эмоции сразу же прервал голос медсестры:
— Девочки, вы всё ещё тут? Хотите тогда чаю? Думаю, дождь не скоро утихнет, а бежать до особняка далеко.
— Да, конечно. Мы не откажемся, мисс Сьюзан, — улыбнулась ей Милена, спрятав свой испуг из-за быстро сменяющихся эмоций на лице русоволосой. Медсестра в ответ взаимно улыбнулась и с песней на губах пошла заваривать чай для учениц.
— Рита, давай забудем наши ошибки и будем двигаться дальше? Мы все тогда были детьми. Ты хорошая девушка, чувствую, что пережила многое, находясь среди них, ведь на твоё лицо страшно взглянуть, — Милена положила руки на её плечи, стараясь не поддаться страху от её эмоций и взгляда, будто сама смерть наблюдала за ней. — Мне очень интересно послушать истории, как ты жила среди других, принимая себя одной из них.
— Смысла нет. Мы все умрём. Титаны элдийцев скоро пересекут океан и будут тут.
Действительно образ смерти был перед рыжеволосой. От её слов в горле образовался ком. Хлопая ресницами, она даже не знала, как реагировать на это.
В помещении появился легкий ванильный аромат чая, голос мисс Сьюзан звал их согреться и попробовать клюквенное варенье, приготовленное ею же.
Слишком тепло и светло тут для Маргариты, чем за пределами лазарета.
* * *
Весть о прибытии госпожи Мадины быстро разлетелась по стенам особняка. Все слуги спешили встретить её. За окном был слышен шум людей, которые толпились у ворот с фотоаппаратами. Железные ворота открылись, пропуская машину, и вместе с ней кто-то из журналистов пытался прорваться во двор, но охрана, как мышей, ловила их, не давая ступить ни шагу. Маргарита из окна особняка с неприкрытым любопытством смотрела на женщину, которую встретил дворецкий Карл. На Мадине не было ни одной царапинки, и одежда была чистой и выглаженной. Возможно, гул земли не коснулся её. За машиной уже появились повозки, которые объехали особняк и оказались на заднем дворе, скрываясь с глаз папарацци. — Видимо, на сегодняшнем ужине мы узнаем, что происходит, — Милена, стоявшая рядом с ней, также наблюдала за происходящим за её спиной и отошла от подоконника, садясь на кровать. — Тебе обязательно придётся присутствовать там. Девушке оставалось тяжело вздохнуть, да и желудок всё-таки проснулся и дал о себе знать, какой он голодный, а она так и продолжала недоедать. В комнату зашла восторженная Алла с широкой улыбкой и вприпрыжку подошла к девочкам, радуясь приезду госпожи и сообщая им, как она по ней скучала. Деккер переглянулась с Миленой. Странное поведение Аллы для неё стало загадкой. Такое наивное и глупое. Но Милена, видимо, уже привыкла, просто отмахнулась и предложила переодеться в приличную одежду. — Девочки, вы бы видели, как на меня сегодня смотрел Ваня! — хлопнула в ладоши она, даже не зная, как передать своё счастье и поделиться им с соседками по комнате. — На тебя сложно не смотреть, — усмехнулась рыжеволосая. Только её сарказм Алла восприняла как комплимент, продолжая обнажать десна и кокетливо накручивая локон на палец. Маргарита ощутила себя не особенно комфортно в присутствии брюнетки и действительно не знала, как описать свою реакцию на эту девушку. Но потом решила не обращать на неё внимания, сразу понимая, что та против Мадины ничего плохого не скажет и всегда будет на её стороне. К ужину она спустилась уже облачённая в лёгкое платье. Слуги потрудились убрать её волосы в незамысловатую причёску и надушить духами, которые въелись в нос. Мадина была склонна к любому проявлению красоты. В столовой Маргарита была не впервые, и вечером это место было ещё светлее из-за хрустальных люстр, мраморных колонн и бежевых стен из дорогих обоев. В самом центре стола сидела немного уставшая женщина, а на её голове был повязан платок, который менялся только цветом. Но, несмотря на усталость и долгий путь сюда, она с интересом в глазах разговаривала с Дамианом и ещё одним, широко улыбающимся, юношей с копной кудрявых тёмных волос. Они не переставали заваливать женщину вопросами. Иван сидел напротив разговаривающих парней, молча пережёвывал стейк и не привлекал к себе внимание, а рядом подсела Алла, которая изначально договорилась с девушками не занимать её место рядом с ним. Помимо их присутствовали и другие молодые люди, которые являлись такими же бойцами. Проживая здесь больше недели, Маргарита встречала их, когда они гуляли по полигону группами или находились в столовой. Каждый из них носил униформу с нашивкой герба своей страны. При виде неё они сторонились и даже не вымолвили ни одного слова. Маргарита, не поднимая головы на присутствующих, наблюдала за тем, как Карл наливал ей в гравированный стакан гранатовый сок, ощущая на себе сверлящий взгляд женщины. Хоть она и общалась со своими учениками, но иногда поглядывала на неё. Все наслаждались вкусным и сытным ужином, и только после него, отставив стакан с напитком, Мадина принялась говорить, обратив на себя внимание учеников: — Дети мои, для вас я подготовила самые лучшие новости, которые именно вы услышите первыми. Дрожь земли была остановлена самими элдийцами, но все восемьдесят процентов всего живого было уничтожено. Я хочу, чтобы мы почтили память погибшим, — Мадина встала с места, взяв бокал вина в руки, и услышала сдавленный кашель, обратив внимание на Маргариту, которая кое-как поднялась с места, держа в дрожащей руке бокал. — Риточка, я понимаю твой шок. К сожалению, Марли была полностью растоптана. Добила своими словами женщина, не пожалев. Ладонь девушки легла на губы, которые безмолвно шептали о том, что этого не может быть, а страх поселился в зрачках глаз. Иван, стоящий напротив неё, сочувствием опустил голову. Все выпили за погибших, и, сев на место, Мадина серьёзно посмотрела на своих учеников, которые легко могли прочитать её настрой к чему-то важному. К тому, к чему стремились они все эти десять лет. — Эрен Йегер жив. И Парадиз будет готовиться уничтожить остальные двадцать процентов — уничтожить нас. Мы выжили и должны бороться. Скоро сам Дьявол расширит территории своего ада. Но вы, дети мои, будете бороться за них. Ваше время пришло, — с этими новостями она пробудила восторженные аплодисменты воинов. Маргарита сжимала вилку и нож в руках, а кусок мяса вновь не лез в горло. Она была готова к такой новости, но не думала, что сама останется жива на этом континенте. И теперь каждый день будет скармливать себе в мыслях тревожность и забудет, что такое нормальный сон. Мансийские воины были счастливы, потратив много времени на подготовку и ожидавшие своего выхода. Слово «дом» казалось родным для них. Тёплое и родное место. Но Маргарите это понятие казалось непохожим на её представление о доме. Дом девушки всё это время был в Марли — там, где любящий отец. Она хотела обронить слёзы на кремовую скатерть, проталкивая неприятный ком в горле гранатовым соком. Вновь побледнела, стала как тонкая и белая береста, которую легко могли содрать с дерева. — Маргарита, тебе даётся полгода, чтобы быть наравне с моими учениками. Будет сложно, я знаю, но ты же желаешь отомстить Эрену Йегеру за смерть своих близких. Стул под женщиной скрипнул. Она обошла стол, встала за её спиной и положила свои костлявые руки ей на плечи, немного сжимая их. От неё пахло чем-то сырым, будто она всё время проводила в подвале, но ещё пахло необъяснимым, от которого становилось не по себе, а по коже прошлись мурашки. — Я всё знаю о тебе, Маргарита. Постарайся в этот раз сделать правильный выбор и довериться мне.
