Enigma

Ты в западню мою попал —

Твоя расплата неизбежна.

Ты знаешь это, значит будешь убит.

Канцлер Ги - Тень на стене

      В нескольких тысячах километров от места, в котором находился Тэхен, происходило другое действо.       Известный на весь мир актер Пак Со Джун, пошатываясь, прошел под куполом съемочной площадки и устремился к первой попавшейся ему на глаза двери выхода. Ухватился перепачканными кровью руками за металлическую ручку и нервно стал тянуть на себя, судорожно озираясь в поисках места, в котором можно спрятаться.       Как и предполагал Пак, она оказалась запертой. Неподалеку от него с грохотом захлопнулась входная дверь, окончательно преграждающая последний путь отступления актера. Кварцвиниловый пол содрогнулся. Казалось, будто бы где-то вдалеке завыла сирена сигнализации.       Пальцы обессиленно соскользнули с ручки двери, оставляя на ней вереницу алых следов.       Обреченно опустившись на пол, Со Джун несколько секунд сидел неподвижно, рвано хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, остался ли он в живых или почил в Бозе.       Неужели я все еще жив?       Его мельтешившие в хаосе, как рой обозленных ос, потревоженный неосмотрительным путником, мысли прервал голос, прозвучавший неожиданно близко:       − Не двигайся.       Сидевший спиной к незванному гостю мужчина так и похолодел, покрываясь мурашками, потом медленно, словно в замедленной съемке, обернулся.       В нескольких шагах от него, у окна, возвышалась внушительная и грозная фигура его преследователя.       Широкоплечий, высокий, непоколебимый столп, с оливкового цвета кожей и густой, слегка вьющейся шевелюрой, цвета воронова крыла. Он с усмешкой следил за жалкими потугами своей жертвы, угрожающе сверкая карими глазами, отливающими на солнце темно-красным цветом.       Сжимая в руке пистолет, мужчина направил длинный ствол в сторону Со Джуна, прицеливаясь в висок.       − Почему ты убегаешь? Я ведь пришел по-дружески поговорить с тобой. – Произнес он с плохо скрываемым притворством в голосе. – А теперь говори: где он находится?       − Н-но я же уже сказал, - заикаясь, пробормотал актер, продолжавший беспомощно сидеть и взирать на убийцу снизу вверх. – Понятия не имею, где он может сейчас находиться.       − Мать тебя не учила, что обманывать своих друзей не хорошо, Со Джун-ши? – Мужчина неподвижно стоял и убийственно смотрел на него холодным змеиным взглядом, гипнотизируя. – Или ты думал, что, покинув организацию, сможешь начать жизнь с чистого листа, вычеркнув из нее своих старых знакомых?       Со Джун содрогнулся от мгновенно замелькавших перед глазами воспоминаний былой жизни, проведенной в группировке.       Слыша щелчок затвора наведенного пистолета, он беспомощно поднял руки.       − Подожди, - пробормотал он. – Я расскажу все, что мне известно. – Актер заговорил, тщательно подбирая слова, ощущая себя безоружным солдатом, ступавшим по установленному противником минному полю. Стоит совершить одно неосторожное движение и все взлетит к чертям.       Когда он закончил, его преследователь самодовольно улыбнулся, обнажая кроличьи зубы, жемчужного цвета.       − Да. Именно эту ложь я слышал от других. – Слегка запрокинув голову, он вновь смерил надменным взглядом от потрясения затаившего дыхание Со Джуна. – Не переживай, их я тоже отыскал. Не многим раньше тебя. И они подтвердили все то, что ты только что рассказал. – Сообщил мужчина, ощущая страх пойманной на лжи жертвы. – Ведь тебе, как никому другому, известно, что от организации не скрыться. Она пустила корни во все сферы этого гребанного мира, захватывая власть.       Убийца крепче перехватил оружие, удерживая указательный палец на хвосте спускового крючка.       − Когда ты, как последняя крыса, сдохнешь, мы будем единственными на всем свете, кто знает истину.       Истину! Пак Со Джун стремительно уловил пугающий смысл скрывавшийся за этим словом. Если я умру, истины уже никто и никогда не узнает!       И, подгоняемый древним инстинктом самосохранения, он попытался увернуться и отыскать укрытие.       Раздался выстрел, и актер безвольно осел на пол. Пуля угодила ему под ребро, вонзаясь в печень.       Хватаясь дрожащими пальцами за открытую рану, обрамленную красным кольцом, в попытке остановить кровотечение, он попытался собрать все свои силы и подняться, превозмогая адскую боль.       Медленно приподнял голову и уставился на своего убийцу.       Теперь тот целился ему аккурат между глаз.        Со Джуну в лоб упирался стальной ствол военного образца Beretta 92 полностью чёрного цвета. Отполированные до глянцевого блеска поверхности чередовались с матовыми частями. Кроме того, на боковых сторонах рамки впереди находились углепластиковые вставки. На левой стороне которого был вручную нанесён герб фирмы Beretta.       Несмотря на это, Пак Со Джун не мог оторвать взгляда от пальца, лежащего  на спусковом крючке холодного оружия с полусвободным затвором, самовзводным ударно-спусковым механизмом и съемным магазином, пахнущего оружейной смазкой. Ему приходилось поневоле скосить глаза.              Железо давит на точку, где у просветленных людей, согласно буддизму, обычно рисуют третий глаз, активирующий высшее сознание, включающий в себя пробуждение к более глубокому пониманию и освобождение от цикла перерождений. Через несколько секунд его мозги окажутся на стене.       Может быть, воспоминания прожитой жизни придут позже. Когда палец его убийцы приведет в действие ударно-спусковой механизм пистолета.       Боек бьет по капсюлю, порох воспламеняется, выталкивает из гильзы пулю со стальным сердечником, та проходит по каналу ствола, крутнувшись вокруг своей оси, и, как буравчик, вкручивается в череп.       Возможно, в этот миг Со Джун и вспомнит свою жизнь…       При выстреле в упор на коже останутся следы пороха. Во лбу у него будет аккуратная дырка, а по краям — обожженная пороховыми газами кожа. На стене — красно-серая клякса с белыми осколками, что медленно будет стекать по стене, образуя некую картину художника-импрессиониста Эдуарда Мане.       − Какой же убогий конец ты встретил, Капитан. – С ухмылкой оглядывая корчащегося от боли мужчину. – У тебя нет даже тех, кто будет оплакивать настолько погрязшую в похоти и разврате душу.       Мучительно кривясь, Со Джун призвал на помощь последний всплеск сил, и, бросая испепеляющий взгляд, он озлобленно выплюнул:       − Встретимся в аду, Чон Чонгук.       Последовавший звук выстрела эхом разнесся по съемочной площадке. И обмякшее тело актера тряпичной куклой рухнуло на залитый солнцем пол.