Тони повинуется

Тони молчит. Ему хочется крикнуть «Стой!», хочется умолять остаться, хочется рассказать про то, что это именно из-за него кошмары теряют свой ужас, а бутылка крепкого алкоголя — желание выпить до дна за раз. Тони хочется по-глупому заплакать, как настоящий ребёнок, потому что настоящим ребёнком он не был никогда, но тут он почему-то почувствовал себя маленьким и беспомощным. Тони хочется взять его за руку и рассказать, как ему стало хорошо, когда пришёл он, и как станет плохо, когда он исчезнет из его жизни. Тони хочется его ударить или накричать, но Тони молчит, потому что именно он научил его искренне кричать, когда сил на слова не остаётся. Это было бы нечестным, думает он, и Тони просто стоит, фантомно ощущая последнее прикосновение к губам. Тони знает, что он ему ни капли не нужен, что он являлся простым развлечением и теперь он просто надоел, но Тони всё ещё помнит чужой мягкий взгляд, «Прости» необычным для него тоном, и поцелуй в висок. Тони помнит тот миг, когда он стоял на коленях, Тони помнит, как он сходил с ума от желания, Тони помнит мягкую усмешку и железный взгляд. Тони помнит, как блядски ему было хорошо, и как он тащился от простых прикосновений — как настоящая шваль. Тони помнит, как он кончал со слезами на глазах. Тони помнит — и повинуется чужому «Дай мне уйти», Тони помнит, и не знает, что же ему делать дальше. Когда захлопывается входная дверь, Тони бьёт по стенам до тех пор, пока руки не начинают кровоточить, а мысли в голове не отходят на второй план. Тони Питера любит, и ненавидит одновременно, потому что именно Питер его научил любить.