Начать вновь

      Жан был недоволен тем фактом, что ему придется встретить Нила в аэропорту, спорить он не стал, но его взгляд так и кричал об этом.       — Так ещё я должен быть ему нянькой, — возмущался Жан, скрестив руки на груди и злобным взглядом смеряя капитана. Иван делал вид, что не замечает недовольства Жана, продолжая пялиться на свой поднос с едой. Он все еще не привык к еде спортсменов.       — Зато наберёшься опыта с детьми, — подбодрил его Люк.       — Не понимаю одного, на кой нам сдался этот парень? — Филл говорил о Ниле.       Свита сидела кухне и готовилась к утренней тренировке.       — Ого, твоя любовь к людям вообще шикарная, — подметил Люк, перемешивая ложкой кашу. В Свите все уже знали о том, что Филл не любил людей и пытался всячески с ними не контактировать.       Вскоре команда отправилась на тренировку, а Жан за Нилом. Но, как говорится, ни одна тренировка не проходит без споров Люка и Энджела. Энджел пытаясь отбить мяч от противника, но, не удержав равновесия, упал на него же. Поза упавших была двусмысленной. Люк, стоящий на воротах, это, конечно, видел, а во взгляде затаилось что-то наподобие ревности.       — Зайчонок, ты, оказывается, не только слепой, но и неуклюжий, — сказал Люк с издёвкой в голосе Энджелу. Тот встал с гневным видом, а за ним и участник второго состава.       — Он назвал его зайчонком, — восторгалась Саманта, стоявшая недалеко от Ивана.       — Бывает, — ответил Иван.       Энджел что-либо отвечать вратарю не спешил. Он просто злобно зыркнул на Люка, за этим взглядом было ещё что-то, что понял только Люк. Вратарь усмехнулся, но ничего не сказал.       — Они вместе спят, — затараторила Саманта.       — В одной комнате, — обломал ее Люк.       Вскоре тренировка подошла к концу, на поле вышел Жан, за ним и Нил.       — Вечерняя тренировка по тому же времени, — обратился Иван к своей команде, — а теперь свободны.       «Вороны», не обратив какого-либо внимания на новоприбывших, начали покидать поле. Остались только Иван, Свита и Нил. Нил недовольным взглядом смотрел на капитана «Воронов».       — Как прошла поездка? — поинтересовался Иван у Жана, проигнорировав Джостена.       — Вполне нормально, — ответил Моро, — только этот ребенок назвал вас сектантами.       Под ребенком он имел в виду Нила.       — Нас? — удивился Люк. — То есть ты к нам не относишься?       — Неа, я вас впервые вижу, — ответил с улыбкой Жан.       — Давайте уже разойдемся, — предложил Филл, — мы с вами так-то на обеде встретимся.       — Хорошо, — согласился Иван, после он обратился к Нилу: — Поговорим чуть позже.       Не получив от Лиса ни отрицательный, ни положительный ответ, Иван покинул поле, а за ним и его Свита тоже.       В раздевалку зашёл сам тренер Морияма, его одного взгляда хватило, чтоб Свита покинула помещение. В помещении остались Нил, Жан, Иван и тренер.       «Блин, Нил только не идиотничай», — мысленно попросил Иван Джостена. Тэцудзи пересек разделявшее их расстояние с Нилом.       — Натаниэль Веснински, — медленно протянул он, как будто каждый слог вызывал у него брезгливость. — На колени.       Сунув руки в карманы, Нил сжал кулаки.       — Нет.       «Сейчас кое-кого изобьют», — предсказал Иван, он знал этот момент. Жан произнес его имя, хотя прозвучало оно не громче вздоха. Иван мысленно проматерился, он ведь давал слово Кевину, что с Нилом будет все хорошо.       — На колени, — повторил тренер Морияма.       — А вы меня заставьте.       Иван за считанные секунды встал рядом с ним и произнес:       — Хозяин, Вам не обязательно марать о него руки, я сам справлюсь, — увидев гневный взгляд "дяди" Иван продолжил говорить: — Он всего лишь идиот, глупый мальчишка, весь в свою мать, — Иван заметил, как при упоминании Мэри Хэтфорд, Нил злобно сжал кулаки.       — Будь мисс Хэтфорд умной, она никогда не стала бы сбегать с ребенком, а его самого, видимо, в детстве головой обо что-то стукнули, раз сейчас он не может заткнуться.       Заметив, как Нил собирается что-то сказать, Иван наступил ему на ногу, не сильно, но и не слабо.       — Хозяин, не волнуйтесь, я сам его перевоспитаю, — Иван заслонил собой Нила.       Тренер Морияма, бросив сухое «хорошо» покинул раздевалку.       Ивану было сложно называть своего "дядю" Хозяином. Он не понимал, как отношения между племянником и дядей могли стать такими.       — Зачем ты это сделал? — спросил Нил у Ивана, отходя на несколько шагов назад. — Теперь ждёшь от меня «спасибо» или пока я не встану перед тобой на колени? Не дождешься.       — Я сделал это не ради тебя, — ответил Иван, — а ради Кевина.       Иван понимал, если Джостен совершит какую-либо ошибку на поле, то наказания будет получать и он.       — Не понимаю, как Кевин может верить тебе? — негодовал Нил. — Ты сломал ему руку и его мечты заодно.       — Я сожалею, — ответил Иван.       — Я тебе не верю, — последовал ответ.       — Знай свое место, — холодно бросил Жан. — Мы не собирались брать тебя сюда, но взяли, чтоб защитить от твоего тупого отца. Так что не создавай нам проблем.       Иван был просто в шоке.       — Я не просил вас об этом, — Нил отошёл к скамейкам.       — Пока за тобой охотятся люди Мясника, ты представляешь опасность Кевину и всей вашей команде, — донёс Иван, — я уверен, Эндрю сможет вас защитить, но он в больнице. Так что ты проведешь каникулы здесь.       Нил не стал спорить, но доверием не проникся.       Обед прошел спокойно, но напряжённо.       — Зайчонок, ты чего не ешь? — спросил Люк у Энджела. — Или еда смертных тебе не по нраву?       — Не твое дело, — грубо ответил Энджел.       — Ой-ой, какие мы обидчивые, — стал его дразнить Люк. Саманта, которая пила воду, чуть не поперхнулась.       — Признавайтесь, кто из вас сверху, а кто снизу, — потребовала она. Люк усмехнулся.       — Меня парни не интересуют, я по таким красивым девочкам, как ты, — Люк, поймав гневный взгляд Энджела, отвернулся от Саманты, добавив: — Это была шутка, скажем так, дружеский подкат. «И что это только что было? — вскинул бровью Иван. — Не могут же они реально крутить роман». Жан, закатив глаза, обратился к удивлённому Нилу. Кевин ему говорил, что в Гнезде, запрещено улыбаться, смеяться, веселиться, дружить, любить, заводить отношения. А тут атмосфера обеда никак не вязалась со словами Кевина.       — Не обращай внимания, это норма, — пояснил Жан.       — Но... — Нил не знал, как правильно высказаться.       — Мы с ним не в отношениях, мы просто партнёры, — Люк пальцем указал на себя и на Энджела.       — Ага, — вяло подтвердил Энджел, но его «ага» звучало словно «не простые партнёры, а любовные, но вы, придурки, об этом никогда не узнаете».       Саманта состроила расстроенное лицо и пальцами показала разбитое сердце.       Вскоре вечерняя тренировка подошла к концу. Нил, как и в трилогии, был поселен на эти две, то есть три недели в комнату Рико. Иван сел на стул, а Нил под его пристальным взглядом опустился на кровать Кевина.       — Начнем с того что, я хочу дать тебе защиту от Мясника, — произнес Иван.       — Какая тебе от этого выгода? — спросил Нил, смотря на Ивана.       «Ну, если мы подружимся, то есть вероятность моего выживания в конце сезона», — прикинул Иван.       — Не только Кевин, но и я вижу в тебе потенциал, и я не хочу, чтоб такой талант, как ты, пропал, то есть умер от рук Мясника.       Нил шокировано смотрел на Ивана, он не ему особо не доверял, но чувствовал, что сказанное — правда.       Для Нила Гнездо была на подобие секты, а «Вороны» казались высокомерными эгоистами, какими он их видел на банкете, на игре, и со слов Кевина. Но стоило ему провести с ними две недели, он начал сомневаться. Свита была между собой дружной, они шутили, улыбались, доверяли друг другу. Они даже поведали Нилу свои истории о том, как попали в Гнездо. Жан, Саманта и Энджел были проданы клану, пока Люк добровольно вступил в команду, а Раю заметили сами «Вороны». Филл смотрел на Нила презрительно, а после признался, что он являлся сыном предателей, и ему дали выбор: либо быть убитым, либо играть в команде «Воронов» и приносить пользу клану. И выбор был очевиден.       — Я выбежал из подвала, пока Мясник топором убивал моих родителей, — произнес Филл, его взгляд был пустой, а сам он пальцами барабанил по столу. — Тогда я поскользнулся и упал на колени перед Лордом. Он дал мне выбор. И вот я здесь.       — Мне жаль, — потухшим голосом произнес Нил, они были одни на кухне. Филл взглянул на него.       — Почему? Тебя там не было, — после несколько секундной тишины он продолжил: — Дети не должны нести ответственность за поступки родителей, так что не бери в голову. Хотя для общества ты всегда будешь сыном Мясника, а я сыном предателя, от этого клейма не избавишься.       Филл горестно вздохнул, он никогда не подумал бы, что сможет кому-то раскрыться, и этим оказался сын того, кого он ненавидит всей своей душой.       — Я понимаю, — ответил Нил, — но общество тоже бывает разным.       Филл был с ним согласен, но озвучивать это он не стал.       — Я просто хотел узнать, почему ты смотришь на меня с презрением, — объяснил Нил, глядя прямо на Филла, пока тот пустым взглядом сверлил стену.       — Просто когда на тебя смотрю, я вижу его, Мясника, — ответил Филл, — но тебя я не ненавижу, ты просто ребенок, который хочет выжить. Я сам был таким.       Жан и Филл являлись партнёрами и соседями. Моро должен был куда-то отлучиться, и поэтому присматривать за Джостеном довелось Филлу.       — Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил Филл, он легко улыбнулся, но Нил видел за этой улыбкой хищный оскал. — Чтоб Мясника убили так же, как он убивал своих жертв. Мне снится каждый раз тот день, когда он их убил, затем он засмеялся. — Боже мой, зачем я тебе рассказываю, хотя ты сам спросил, а я ответил. Идём, мы опаздываем на тренировку.       Филл встал и направился к выходу, и стал дожидаться Нила. Нил догнал его и произнес:       — Я вправду сожалею.       Филл махнул рукой.       — Говорю же, незачем, отец тогда предложил Мяснику начать с меня, — Филл закусил губу, — но он отказался, сказал, что оставит меня напоследок, чтоб убить как убил бы своего сына, то есть тебя.       Они уже доходили до раздевалки, но Филл остановился перед дверью.       — Гнездо стало для меня домом, а Свита, скажем так, семьёй. И когда Рико изменился, я понял, что люди могут меняться не только в плохую сторону, но и в хорошую, — Филл взглянул на Нила. — Хватит уже обо мне, расскажи что-нибудь о себе.       Они зашли в раздевалку, там было пусто — вся команда ушла на тренировку.       Нил переступив через себя, рассказал Филлу о странах, где он был с матерью, и о жизни с отцом.       Джостен для себя сделал некоторые выводы о «Воронах». Оказывается, они не были высокомерными эгоистами, это всего лишь маска для публики.