Начать вновь

      С чего начинается летнее утро обычного человека, живущего с родителями? С запаха блинов на завтрак, приготовленных матерью, с лая собаки, просившейся на улицу погулять, с отца который ищет пульт от телевизора, ругая всё на свете? Не это ли прекрасное утро? Но такое счастье, увы, дано не всем.       Утро Ивана начинается с криков отца о тупости подчиненных и с крушения мебели в холле. Видимо, кто-то из работников заполнил документ не так. Это нормально.       Иван, недовольно вздохнув, посмотрел время на телефоне — шесть утра. Негоже ведь его отцу тихо уйти на работу, нужно с утра буянить и всех будить. Иван накинул на себя мастерку, выходить к отцу в футболке с открытыми руками, на которых красовались шрамы депрессивного подросткового периода, он не хотел.       На винтажной, белоснежной лестнице, ведущей в холл, стояла мать. Она курила кисэру и наблюдала за мужем, который, не стесняясь в выражениях, ругал кого-то на другой стороне телефона, попутно от злости швыряя на пол мелкие предметы интерьера. На полу уже лежала ваза — точнее, её осколки — и цветы.       — С утра пораньше... Что у него случилось? — спросил Иван, глянув на мать. Он и так знал ответ.       Его мама была женщиной красивой, и красотой этой она хорошо пользовалась, привлекая к себе внимание красивых и молодых ухажеров. Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а на тело надет короткий шёлковый красный халат. Она затянулась и выпустила дым в воздух.       — Сыночек, с добрым утром, — приторно-сладким голосом произносит женщина, даже не взглянув на сына. Наблюдать за мужем было интересней. — Как спалось?       Любой другой подумал бы, что женщине реально интересно, как спалось её сыну, но на самом деле это был просто вопрос наподобие «‎как дела?» — этика, вежливость, не более. Ей было всё равно, и Иван это отлично понимал, поэтому он просто проигнорировал. Ведь «‎как дела?» не требует детального и честного ответа, оно вообще не требует ответа. Ему не восемь лет, чтобы честно отвечать на вопросы родителей, чтобы вообще отвечать. Ему плевать на родителей так же, как и им на него, — всё честно.       — Он мог бы злиться на подчинённых в другом месте, а не здесь, — ответил Иван.       Он ненавидел отца, до жути ненавидел, и причин для этого было много. Одна из них заключалась в том, что отец беспрекословно зависел от дедушки, который являлся главой семьи и принимал все решения. Именно из-за дедушки Иван не смог поступить в высшее учебное заведение во Франции, а отец тогда просто промолчал. Хотя, что было неудивительно, ему было плевать на собственного сына.       — Сыночек, не говори так. Пускай отец злится дома, а не при людях, — проговорила мать, на что Иван закатил глаза. Он не горел желанием каждый божий день видеть злого отца. Будь его воля, он отказался бы от обоих родителей — и, видимо, это было взаимно.       Иван мечтал съехать из родного дома, но вариантов было ноль, ведь он финансово зависел от родителей и те могли просто заморозить его банковские карты и счета.       Он не собирался отвечать матери и уже хотел развернуться, чтоб уйти к себе в комнату, но тут отец отключил телефон.       — Дорогой, на работе что-то случилось? — встревоженно, словно ей реально интересно, спросила женщина.       Мужчина окинул жену с головы до ног недовольным взглядом и сплюнул на пол, словно ему противно видеть её. Хотя так и было. На сына же он никакого внимания не обратил.       — Не твоё дело, шлюха, — проворчал мужчина и, напоследок хлопнув дверью, ушёл.       Дизайнеры и инженеры сделали двери на совесть, ведь сколько раз бы ими ни хлопали, они всё ещё держались на петлях.       И это была прекрасная, счастливая семья, о которой говорили журналисты. Им завидовали многие, ведь на людях отец вёл себя по-другому. Он был учтивым, понимающим, прекрасным семьянином, имеющим красавицу-жену и хорошее место работы.       Раньше Иван предлагал матери развестись с отцом и не терпеть к себе такое свинское отношение, он даже закрывал глаза на то, что мать изменяет папаше, но сейчас было абсолютно плевать. Раз отцу нормально, что его жена ему изменяет, и раз матери нравится, что муж оскорбляет её, то к ним вопросов нет, просто потерянные люди.       Иван не стал ничего говорить матери. Она, осторожно ступая, села на белоснежное кресло, обшитое золотыми узорами, и закинула ногу на ногу. Снова заснуть у него уже не получится и лучшим вариантом было прогуляться по городу, а за обедом встретиться с возлюбленной Еленой и вечером пойти в клуб на день рождения знакомого.       — Сыночек, ты сегодня собираешься встретиться с Еленкой? — закурив трубку, спросила мать.       Ивана бесил тот факт, что его родичи знали о Елене, а они не должны были. Произошло это случайно. Предполагая, что дома никого не будет, Иван привёл Елену в особняк на пару минут, чтобы забрать документы, и именно в этот момент, как по велению судьбы, домой вернулись и отец, и мать, и дед вместе с ними. Для полной картины маслом не хватало маминого любовника.       — А тебе зачем? — спросил Иван. Отвечать на неё вопросы с утра пораньше он не хотел.       В холл зашли две домработницы и склонились в лёгком поклоне. Эти были две молоденькие девушки с русыми волосами.       — Уберите здесь всё, — властным голосом произнесла женщина, курильней трубкой указав на беспорядок, а после обратилась к сыну: — Сыночек, мне твоя Еленка вообще не нравится.       — А мне твой Геннадий Петрович вообще не нравится, — с усмешкой произнёс парень, скрестив руки.       Геннадий Петрович был их поваром. Он не только хорошо готовил, но и прекрасно ублажал свою госпожу. И Ивана он конкретно бесил, по сути его раздражали все любовники матери.       Ему было неприятно приходить домой и видеть родную мать, занимающуюся любовными утехами каждый день с различными мужчинами. Это было отвратительно.       Первый раз он застукал мать и её любовника в восемь лет. Тогда их класс отпустили домой пораньше. Иван был рад, что последний урок не провели. Он скинув обувь в прихожей, забежал зал и тогда впервые пожалел, что их так рано отпустили домой.       Зал представлял помещение в форме окружности с большой люстрой и двумя круговыми винтажными золотыми лестницами, около которых стояла икебана, а в центре расположился круглый ковер, кофейный столик, два кресла и диван, на котором, как хозяин дома, расположился голый мужчина, а на нём в прямом смысле этого слова скакала мать. На ней был белый короткий халат, который ничего особо и не скрывал. Одну руку мужчина положил на подлокотник, а второй держал за талию женщину и томно дышал, иногда целуя её в области груди.       Иван от шока сделал пару шагов назад и выронил портфель из рук. Тот с грохотом упал, чем привлёк внимание матери и незнакомца. Мать с нескрываемым испугом посмотрела на сына, но мальчик, развернувшись, убежал в свою комнату и заперся там.       Он не понимал, что чувствовал, но это было мерзко. Ком застрял в горле, слёзы полились из глаз. Его любимая родненькая мамочка, которая всегда порхала как бабочка и выглядела как ангел, занимается такими непристойностями с другими мужчинами. А как же папа? Он ведь расстроится, если узнает, и выгонит маменьку из дома, и ей будет негде жить.       Он не знал, сколько просидел в углу, в тёмной комнате, но когда скрипнула дверь и в помещение проскользнула линия света из коридора, мальчик поднял взгляд на зашедшего. Это была мама.       — Сыночек, — приторно-сладким голосом произнесла женщина, подходя к сыну и садясь на корточки напротив него. Красное пышное платье, волосы распущены. Она взяла его ладонь в свою руку, но Иван тут же выдернул её, на что женщина устало вздохнула, — то, что ты увидел... забудь об этом и не смей никому рассказывать. Если папочка узнает об этом, мы с ним разведёмся и тогда ты будешь не нужен ни ему, ни мне. Тебе это надо?       Спустя время он понял, что отец всегда знал об этом, но молчал, так как ему было плевать. Отношения Ивана с матерью испортились до такого состояния, что они даже перестали здороваться.       — Геннадий Петрович — мужчина хороший, а твоя Еленка, ну, не очень, — она вновь затянулась и, выпустив дым, продолжила: — Хочешь ты этого или нет, ты женишься на той девочке, на которую мы тебе с отцом укажем.       — А если я откажусь, что тогда? Отречётесь от меня? Вы столько раз угрожали этим, что уже и на пальцах не сосчитать. Давай не будем с утра пораньше ссориться.       И, не дожидаясь ответа от матери, он развернулся и ушёл к себе. Он любил Елену, она была для него как глоток воздуха в этом тонущем корабле, она была как светлячок — яркая, нежная и прекрасная.       Иван умылся, переоделся и уже собирался уйти, как заметил на столе, книгу «Лисья нора». Он начинал читать эту трилогию из-за одноклассниц и не думал, что она понравится ему. В итоге всю ночь он провёл за рисованием арта. Рисовал Иван редко, но его творчество нравилось одноклассницам.       И как бы он ни хотел признавать, трилогия ему так понравилась, что он её перечитал раза три и даже распечатал дополнительные материалы.       Иван глянул на новый арт. Это было поле для экси, где проходила тренировка «Лисов». Будь его воля, он тоже занялся бы спортом, но, опять же, из-за дедушки не мог. Он отключил планшет и вышел.       Матери в холле уже не было, но там стоял порядок — домработницы постарались.       С Еленой встретиться у него не получилось: она, оказывается, уехала в посёлок к родителям и, скорее всего, приедет вечером сразу в клуб, поэтому Иван бесцельно слонялся по городу. Сначала он зашёл в кафешку, после — в книжный магазин, затем уже и в парк. Он не мог злиться на неё, хоть она и уехала не предупредив: слишком сильно любил. Они ещё увидятся, смысл дожить до вечера есть.       В клуб он отправился вместе с лучшим и единственным другом. Здание было двухэтажным и находилось в центре города; прожектора горели, направляя цветастые огни в небо. У входа стояло несколько крупных охранников, проверяющих всех, что было неудивительно.       Сам именинник встречал гостей уже внутри клуба. Он всех обнимал на радостях, принимал подарки, подавал бокалы с алкоголем.       На первом этаже, был большой бар, танцпол, множество танцующих и пьющих людей, все веселились. На втором этаже тоже были веселье и танцы, но куда меньше. В основном там находились диваны и столики с алкоголем.       Иван не стал задерживаться на первом этаже: без Елены там ему было скучно. Он решил подняться на второй (там было не так шумно) и подождать девушку.       Он не ожидал, что к нему подойдет одна из гостей — молоденькая девушка в длинном чёрном платье и пиджаке; её волосы были собраны в мелкие косички.       — Давай погадаю, — предложила она, смотря прямо в глаза, а после подмигнула, улыбаясь. — Для такого красавца бесплатно.       — Я не верю в гадания, — ответил Иван, холодно улыбнувшись в ответ.       Ответ девушку никак не смутил. Она подошла ближе, а после, сев на корточки, взяла его ладонь в свои руки. Иван поежился: холодные. У девушки были длинные ногти с чёрным маникюром. Ими она провела по ладони и, казалось, начала что-то читать, сильно сосредоточившись.       Спустя полминуты она поджала губы и отпустила ладонь.       — И что ты там увидела, красавица? — спросил Иван. Он закинул ногу на ногу и двумя пальцами легко взял её за подбородок, подняв лицо, смотря прямо в её черные глаза. И даже так он чувствовал исходящий от неё холод, пронзающий до костей, и, видя задумчивость, в шутливой форме спросил: — Не уж то я умру?       — Нет, ты проживёшь свою дальнейшую жизнь под чужим именем, под чужим обликом, — с этими словами она поднялась и отряхнула платье от несуществующей пыли.       Такой ответ у Ивана вызвал смешок, который он скрыл за кашлем. Но это было определённо смешно: впервые ему нагадали такую ерунду. Чисто теоретически, как она смогла додуматься до такого? Глупышка.       Девушка, видя, как её гадание не восприняли всерьёз, нахмурилась и, скрестив руки, произнесла:       — Не до смеха тебе будет.       Он закатил глаза. У него определённо другие планы на жизнь, и жить под другим именем и образом в них не входило. Иван уже собирался ей ответить, но его внимание привлекла другая девушка — Елена. Она была как всегда прекрасна. Лёгким и уверенны шагом шла к ним. На накрашенных красной помадой губах играла обворожительная улыбка.       — Я бы сказала «ещё увидимся», но вижу, это наша последняя встреча, и с этой девочкой тоже скоро произойдет ваша последняя встреча, — девушка, послав ему воздушный поцелуй и помахав рукой на прощание, ушла в сторону лестниц.       Иван проводил её взглядом. Слишком странная, но вроде милая. Она определённо говорила ерунду. Ну, как теоретически он может прожить чужую жизнь? Это просто невозможно. Он, видимо, ушёл в мысли, что даже не заметил, как к нему подошла Елена, вовсю сияющая. Она поздоровалась с ним, и они обнялись, ограничившись лёгким поцелуем в щеку.       — Кто это была? — спросила Елена, имея в виду незнакомку. В её голосе и интонации не было и капли ревности, она никогда его не ревновала, и Ивану нравилась эта её черта характера, хотя его друг всегда говорил: «‎Если нет ревности, нет и чувств», — ересь, одним словом.       — Гадалка, — пожав плечами, ответил парень, словно ему каждый день гадают. — Нагадала ерунду. Лучше пойдем потанцуем. Заодно расскажешь, что нового.       Он взял её за руку, и они спустились на первый этаж. Там дискотека шла полным ходом, диджей включил какую-то популярную песню две тысячи восемнадцатого года. На танцполе скакала толпа. Хаотичное движение тел, подпевающих песне, крики радости. Неоновые лучи освещали зал, а алкоголь бурлил в крови у посетителей.       Люди на танцполе казались одним целым, словно объединенные восторгом и желанием отрываться. Весёлое настроение окутывало каждого, заставляя забыть обо всех заботах и проблемах. Музыка звучала так громко, что можно было почувствовать её вибрацию внутри себя.       Некоторые гости пытались исполнять смелые танцевальные движения, другие просто наслаждались ритмом, не обращая внимания на окружающих. Воздух был пропитан ароматом алкоголя и духов, создав пьянящую атмосферу вечеринки. Улыбки на лицах всех присутствующих свидетельствовали о том, что каждый получал истинное удовольствие от этого веселья.       Для молодежи, собравшейся здесь, это был идеальный способ отдохнуть и оторваться от повседневных забот. Они забывали о времени, погружаясь в мир музыки и танца. И хотя вечеринка могла казаться мимолетным моментом в их жизни, но здесь и сейчас они были счастливы и свободны.       Ветер дул в лицо, слабо взъерошивая волосы. Лето уже наступило, но ночью всё ещё было прохладно, поэтому Иван одолжил возлюбленной пиджак. Елена шагала впереди, наслаждаясь видом реки. Они находились на пустынной набережной, где никого не было в это время позднего вечера. Луна и звёзды отражались в лазурно-чистой воде, создавая особую романтическую атмосферу.       Решив пораньше покинуть вечеринку, они теперь гуляли по улицам города, наслаждаясь моментом. Ему было хорошо рядом с ней.       Елена резко остановилась и развернулась к нему лицом. Иван подошёл к ней и встал напротив. У нее были красивые глаза, голубые, как море, в котором не жалко утонуть.       — Я должна тебе кое-что сказать, — произнесла девушка и перевела взгляд в другую сторону, на реку.       — И что же? — Иван глянул в том же направлении и вдруг захотел взять её за руку.       Но вдруг резко зазвонил телефон, и весь момент был испорчен. Иван, недовольно вздохнув, вытащил смартфон из кармана. Звонила мама. Что могло случиться такого, чтобы она сама лично позвонила? Причину, о которой мать волнуется за сына, можно исключить из списка, скорее всего дедушке в голову что-то ударило и он хочет видеть внука, но вопрос — для каких целей?       Иван понимал: если он поднимет телефон, будет плохо, но если нет — ещё хуже. А хуже того, что мать звонит, уже быть не могло.       Мысленно перекрестившись, парень собрался сбросить звонок.       — Подними, вдруг что-то важное, — произнесла Елена, смотря на него, но было заметно, что мысленно она находилась в другом месте.       — С Богом, — выдохнул Иван и поднял звонок. — Что-то случилось?       — Сына, давай домой, — нежным голосом произнесла женщина.       Не к добру — он это понял сразу. По-хорошему просто стоило отключить телефон и не появляться дома несколько дней.       — Что случилось?       — Твоя тётенька Анечка, да и другие родственники отца приехали, — последовал ответ, а после какое-то копошение, словно запирают дверь комнаты на замок, — они очень сильно соскучились по тебе, а ты, сыночек, не дома, а гуляешь где-то.       — Боже, хорошо, скоро буду, — Иван отключил звонок, не дожидаясь ответа от матери, и посмотрел на свою девушку.       — Удели мне полчасика, я хочу рассказать тебе кое о чём, — попросила Елена, посмотрев на свои туфли.       — Хорошо.       Мама и родственники подождут, хоть и будут не довольны, но плевать на них.       — Идём за мной, — Елена развернулась и быстро зашагала. И как только у неё это получалось на шпильках?       Шли не очень долго, минут двадцать от силы. Позади они оставили набережную, сквер, нескольких бомжей, обнимающих бутылку с водкой. У каждого свои ценности в жизни. Одни готовы ради своих целей идти по головам, а некоторым подай рубля на алкоголь и буханку хлеба — будут счастливы. Как мало некоторым нужно для счастья. Конечно, Иван им не завидовал, но всё же.       Они дошли до полузаброшенного района, где на улицах валялся мусор, бегали крысы, а фонари светили через раз. На стенах подъездов красовались граффити с нецензурной бранью.       Елена в этом районе хорошо ориентировалась, словно она здесь была не в первый раз.       — Елена, что мы здесь забыли? — спросил Иван, равняясь с ней, и заодно схватив за руку, заставил Елену остановиться.       — Нам немного осталось, идём, — не обратив на него никакого внимания, она продолжила идти дальше.       Иван, вздохнув, направился за ней. Он не любил посещать такие места от слова совсем: как-никак он был выходцем из богатой семьи и, как было присуще многим состоятельным людям, не любил всякого рода грязь.       Елена остановилась перед домом, который выглядел более-менее нормально, и зашла внутрь, даже включила свет. Комната была убранной: ни мусора, ничего лишнего; приятные для глаз обои голубого цвета.       — Я должна тебе в кое-чём признаться, пока не стало поздно.       Во взгляде была усталость, словно она не могла долго решиться на этот шаг. Словно её сковывали душевные цепи.       — Елена, я люблю тебя, и, что бы ни произошло, помогу тебе. Просто скажи, что случилось, — он взял ее руку в свою.       — Я не люблю тебя, — судорожно вздохнув, девушка вырвала руку из хватки и прижала к груди, — я никогда не любила тебя, мне заплатили деньги, чтобы я была рядом с тобой. Конкуренты твоего отца.       — Они перестали платить тебе деньги, раз ты мне сейчас во всём призналась? — спросил Иван, скрестив руки на груди. Не хотелось верить в её слова. У отца имелось много конкурентов, но они все были мелкими и незначительными сошками, кроме неких гангстеров.       — Нет, дело не в этом, просто... просто я, — девушка запнулась, словно не зная, что сказать.       — Просто ты шутишь, да? — спросил Иван с некой надеждой в голосе.       Девушка закрыла рукой дрожащие губы и отрицательно помотала головой. В её глазах уже стояли слезы — видимо, само откровение далось ей сложно.       И самое последнее, что они ожидали, что в дом ворвутся вооруженные до зубов мужчины, которые, кажется, успели пнуть какого-то бомжа. Главный среди них был крупным усатым мужчиной с желтоватыми зубами и сигаретой во рту, от которого знатно несло потом. Иван узнал его сразу — этот человек работал на главного конкурента его отца, из-за которого тот и злился каждый день.       — Ну что, ребятушки, — грубым и немного хрипловатым голосом произнес мужчина, потушив сигарету о стену. На обоях появилось некрасивое чёрное пятно.       Не успел никто из них никак среагировать, как дверь опять чуть не слетела с петель от того, что её открыли ногой. В комнату ворвались люди в форме. Полиция. Их тут не хватало для полного счастья.       — Никому не двигаться, это полиция. Руки за спину и всем лечь на пол, — громко скомандовал один из полицейских, он держал в руках пистолет, направив на главаря бандитов.       Главный из бандитов, сплюнув плюнув на пол, вытащил оружие из-зад пазухи и открыл огонь, и вся банда последовала его примеру. Полицейские тоже не оставались в стороне. Ни одна из сторон не жалела ни пуль, ни друг друга.       — Скажи мне, что это неправда, — взмолился Иван, вновь глянув на девушку. Они находились за спинами бандитов, и шанса убежать у них не было.       — Прости, пожалуйста, — Елена уже вовсю рыдала, и тушь размазалась по лицу.       Парень смотрел на девушку и не чувствовал к ней ничего. Ему было больно: предательство со стороны возлюбленной тяжело осознавалось. А тот факт, что она использовала его, был ещё ужасней.              Словно в замедленной съёмке, он видел, как в его сторону летят три пули. После он чувствовал боль во всем теле и пустоту. Умирать так он точно не хотел. А вокруг уже тишина: ни звенящих пуль, ни плача. Спокойно.       «Я не хочу умирать, — подумал Иван. — Дайте мне ещё один шанс на жизнь».