Невольник с планеты Сан

— Отвратительно! Сэди с пониманием покосилась на брата, подавшего ей руку, чтобы она могла переступить особенно глубокую лужу на подступах к невольничьему рынку. Ей это всё тоже казалось отвратительным. Особенно то, что ей было нужно, отвлекаясь от дел, тащиться сюда этим промозглым серым утром, когда больше всего ей хотелось бы спуститься в теплую сухую мастерскую и вдохнуть обожаемый запах краски, ещё в детстве ставший её наркотиком. Но идти она была вынуждена. Как глава семьи, ради сбережения репутации и прочей ерунды, о чем уже несколько месяцев неустанно твердил ей Харт. Для них двоих, представителей столь знатного рода, несолидно довольствоваться одной лишь Глэдис, им нужно выбрать ещё раба или даже парочку, ведь иначе их могут заподозрить в каких-то непотребствах вроде связей с антиправительственной организацией «Светило», выступающей в защиту угнетённого, как они утверждают, населения соседней планеты. Эти вещи совершенно не интересовали ни занятую своими картинами Сэди, ни заканчивающего обучение Харта, качество образования которого не внушало доверия среди постоянных попоек и встреч с такими же праздными друзьями. Однако он был прав — для сохранения репутации ещё один невольник им практически необходим. Этим они докажут, что верно следуют наставлениям Императора, и избавят себя от досужих сплетен со стороны соседей, рабов у которых было даже больше положенного. Впрочем, если бы не любовь Сэди к покою и уединению, Харт, вероятно, едва достигнув совершеннолетия, тоже окружил бы себя десятком прекрасных гологрудых саниек. — Нужно было ехать с самого утра! Я же говорил, что сегодня новое поступление! — продолжал высказывать вслух свое недовольство Харт, пачкая туфли в густой грязи, чавкающей при каждом его размашистом шаге, на один который приходилось два коротких шажка Сэди. — Держу пари, что ты даже на собственное погребение непременно опоздаешь! Все места рядом с узкими коваными воротами и впрямь были заняты автомобилями. Но Сэди такие мелочи не тревожили. Слова брата напомнили ей лишь о неудачном мазке, причиной которому был его утренний приход в её мастерскую. Он ворвался словно вихрь, сыпя словами упрека: как будто бы она не могла хоть одно утро провести как нормальный человек! Пришлось в очередной раз напоминать ему о том, что именно её работой они и живут после смерти разорившегося на целом ряде неудачных сделок отца. Харт же забывал об этом факте с завидной регулярностью. — Уверена, всех санийцев раскупить не успели, — успокаивающе похлопала она затянутой в перчатку рукой по услужливо согнутому локтю брата. — Самых хорошеньких — вполне возможно! Эти слова он процедил едва слышно, так, что Сэди скорее догадалась об их смысле, чем четко различила. Для неё это удивлением не стало: юный братец давно горел желанием купить себе за её деньги игрушку, которой он сможет пользоваться в любое время дня и ночи в собственном доме, вместо того чтобы посещать бордели и пользовать на всё готовых девушек там. Сэди никогда не говорила этого Харту открыто, но такого она допустить не могла. Пусть убирается из родительского дома и покупает себе сколько угодно рабынь за свои собственные деньги! Вот только он так не поступит. В том, что касалось желания зарабатывать, он не отличался особой целеустремленностью. Едва ли не единственный его шанс — удачно жениться. И даже кандидатура уже имеется — единственная дочь советника Императора по экономическим вопросам — юная Грейс. Осталось подождать только оборот до совершеннолетия невесты, и Сэди считала, что привычка к безотказному существу под рукой, а верней под одеялом, дурно скажется на его предстоящем браке. Грейс, нежный домашний цветок, не обладала ни женской хитростью, ни твердостью характера, и чересчур разбалованный, не способный похвастаться выдающимся интеллектом и умением просчитывать ситуацию наперед муж мог обидеть её в первые же дни супружества так, что отец невесты не просто быстро расторгнет брак, но ещё и позаботится о том, чтобы Харт никогда в жизни ни в чём не достиг успеха. Пусть он лучше чётко разделяет удовольствия, получаемые дома и на стороне. А потом, после свадьбы, когда ему наскучит жена, в новой семье молодожены сами решат, какого рода рабы им понадобятся. Заморосил дождь, и Сэди на мгновение остановилась, чтобы привычным движением раскрыть зонт, украшенный причудливыми кружевами такого же серого цвета, как и небо над головой. Последовавший её примеру Харт, укрывшись под черным зонтом, решительно шагнул в открытые нараспашку ворота рынка, опустив две монеты — плату за вход — в подставленную чуть подрагивающую руку сгорбленного старика-привратника, расплывшегося в улыбке, показывающей нехватку двух передних зубов. Прибор, определяющий отсутствие записывающих устройств, быстро просканировал их и тихо удовлетворённо пискнул, пропуская на территорию. — Рабы для помощи по хозяйству — второй поворот налево, господа, — негромко и ненавязчиво пробормотал им в спины привратник. Вероятно, раздавая советы посетителям рынка, этот человек, явно принявший их за молодоженов, застрял в прошлом веке. Ведь Сэди не раз слышала пикантные истории о том, что некоторые молодые пары, быстро пресытившиеся чересчур спокойной жизнью в окружении невольников для помощи по хозяйству и нянек для детей, идут прямиком туда, где продаются рабы для утех. Туда, куда сейчас так ненавязчиво повел её и Харт, рассчитывая, что выбор нового раба, то есть юной рабыни, витающая в облаках сестра доверит ему. А она, так много слышавшая об этом месте, была тут впервые. Обилие тесных клеток с навесными замками поражало взгляд, а нос пришлось сразу прикрыть надушенным платочком, ведь запахи немытых тел и переполненных грязных вёдер, служащих туалетом, ошеломляли с первого вздоха. Зато дороги были широкие и просторные: перед каждой клеткой могло поместиться больше десятка желающих оценить товар, осмотрев его внимательно со всех сторон. Сверху на столбах висели подробные указатели, помогающие сориентироваться с направлением тем, кто пришел за чем-то конкретным. Здесь можно было найти раба на любой вкус. Их было так много, что Сэди невольно тихо охнула, оказавшись в окружении клеток, торговцев, санийцев, покупателей, споров о ценах, громких призывов, приглушенных стонов, восхищённых восклицаний, отчаянных причитаний и тихого плача. Черные клетки были накрыты таким же темным материалом, хотя бы частично защищающим сжавшихся внутри существ от влаги, которую они с трудом переносили. Скривившись при виде совсем уж щуплых и наверняка не достигших зрелости санийцев и саниек, жмущихся друг к другу и откровенно стучащих зубами от холода, Сэди дернула Харта за руку, уводя его подальше. У особо большой клетки, мимо которой им довелось пройти, собралась целая стайка респектабельных господинов, ценителей юных тел, откровенно обсуждающих недостатки предлагаемого им товара и, скорее ради забавы, а не по нужде, сбивающих цену. Невысокий торговец, не стирая с тонких губ словно прилипшую к ним улыбку, из кожи вон лез, расхваливая своих невольников, и то и дело хлестал их хлыстом по ногам, заставляя вести себя «активнее». — Ужасное место, — прошептала Сэди, стараясь, чтобы её юбки не коснулись этих самых господ, парочка из которых бросила и на неё, невольно затесавшуюся в их компанию, несколько заговорщических взглядов. — Обычное место, — утомленно пожал плечами Харт, напоследок оглядываясь: одну из юных рабынь торговец заставил обнажиться. — Тебе стоит почаще выходить из мастерской. — Если я начну писать сцены из жизни невольничьего рынка, боюсь, с доходом можно будет попрощаться. Наши люди предпочитают видеть в своих гостиных цветы с планеты Сан, а не… вот это вот. — А что, от вот этого вот цветочка я бы не отказался. Сделаешь мне подарок, сестрёнка? Харт указал на клетку с облаченной в прозрачные алые одеяния санийкой. На её золотистых шее, запястьях и ногах колыхались гроздья украшений из разноцветных камней, а густо подведенные тёмным огромные коричневые глаза ничего не выражали. Чёрные с теплым отливом волосы были украшены искусственными цветами. Она слегка покачивалась под ей одной слышную музыку, и плавные движения её крутых бедер завораживали каждого проходящего мимо мужчину. Харту пришлось поработать локтями, чтобы протиснуться к клетке. На какой-то миг санийка, явно отведашая одурманивающего чая туско, и впрямь показалась Сэди похожей на экзотический цветок с её планеты. Но, встряхнув головой, она отогнала прочь вставшие перед глазами образы и с изумлением услышала, что Харт уже торгуется за невольницу, решив получить в подарок её саму вместо портрета. А цену за неё требовали, надо сказать, такую, что даже Сэди ахнула. Ахнула и, с трудом пробравшись через преграду из черных зонтов вслед за братом к клетке, схватила его за руку: — Я не готова платить столько денег за абсолютно бесполезное существо! — процедила она сквозь зубы. — Готов утверждать, что она приносит гораздо больше пользы, чем вы, дорогуша, — фамильярно заявил ей один из зевак, подмигивая Харту. За что и получил по рёбрам локтем: развернулась Сэди чересчур резко, не собираясь больше ни смотреть на эту грязь, ни выслушивать пошлые намеки от людей, которые проводят целые часы, праздно забавляя свою плоть разглядыванием чужих полуобнаженных тел. — Она и впрямь стоит своих денег, Сэди, — заканючил брат, едва они выбрались из толпы. — И целый оборот я у тебя больше ничего просить не буду! Клянусь Императором! — Мы пришли не за подарком тебе, который, стоит заметить, ты уже недавно получил. Или не помнишь? — Она понизила голос, подражая брату: — Это устройство связи стоит своих денег, Сэди, давай его купим, и целый оборот… Сэди даже поежилась, вспоминая, как дорого стоит эта крошечная игрушка, вставляемая в ухо, отвечающая мысленным командам и позволяющая своему хозяину всегда оставаться на связи с такими же привилегированными обладателями подобных устройств. — У каждого приличного человека есть эта модель! — Значит, я не вхожу в круг приличных людей, дорогой брат? Ладно, этот вопрос не требует ответа. О том, какая я скучная зануда, я наслышана за годы жизни с тобой. Я не куплю тебе личную рабыню, Харт. Не в моем доме. — Если ты уже забыла, это наш общий дом! — Ради Императора, живи в нашем общем доме за собственные деньги. И рабынь покупай тоже! Сэди торопливо отвернулась от брата, выглядевшего как побитая собака, получившая пинок вместо вкусной косточки. Ей сложно было ему отказывать, ведь с семи своих оборотов она была ему родительницей вместо умершей при родах матери. Отец испытывал постоянное чувство вины перед долгожданным наследником и внушал это же чувство дочери, которая казалась ему совсем взрослой рядом с крошечным и беспомощным младенцем. Хэпи, их няньке, дозволялось лишь прислуживать им, удовлетворять их физические потребности, чтобы не осквернить детей воспитанием, присущим невольникам с соседней планеты. И Сэди играла с Хартом, обнимала, пела ему песни, учила разговаривать, отвечала на множество вопросов, пока он наконец не отправился учиться в школу. Наверное, нагрузка на её психику была бы слишком большой, если бы не картины, уже тогда помогавшие ей уйти в свой мир и отдохнуть от всего, что её окружает. И всё же до сих пор она считала себя виноватой перед братом, который, в отличие от неё, так и не узнал настоящей материнской ласки. Каждый раз, глядя на него, как две капли воды похожего на неё саму — тонкие русые с серебряным отливом волосы, словно в дерзком изумлении всегда чуть приподнятые брови над серыми глазами, бледные губы широковатого рта и острые скулы — она ощущала, как сжимается её сердце от нежности. К несчастью, задумавшаяся Сэди позабыла, где она находится. Возможно, вид разочарованного, но быстро смирившегося с поражением Харта был бы гораздо лучше того, что предстало её взору мгновением позже. Глухие стоны раздавались из кучи тряпья в углу одной из клеток, где разъяренный торговец пинал ногами скорчившееся от боли и страха тело полуобнаженной санийки. И что ещё гаже — посмотреть на это зрелище собралось несколько вполне презентабельно выглядящих господ. Отведя взгляд от лишь вздрагивавшего под ударами грубых сапог тела, Сэди посмотрела на одного из зрителей. Его рот был приоткрыт, глаза устремлены вглубь клетки, грудь тяжело вздымалась, а щеки алели возбуждённым румянцем. Сглотнув подступивший к горлу комок тошноты, Сэди, которой больше всего хотелось вернуться домой и не выходить ещё целый оборот в эту грязь и пошлость, отвернулась. Но она была одинока в своем отвращении, и теперь становилось ясно, почему за вход на рынок тоже взималась плата. Сил терпеть происходящее у неё уже решительно не оставалось. Она сделала несколько шагов в наугад выбранном направлении и, убедившись лишь, что в попавшейся ей на пути клетке содержится существо мужского пола, ткнула пальцем в высокую прикрытую серыми лохмотьями фигуру: — Берём! Харт фыркнул и подтолкнул её локтем, склонившись над её ухом и насмешливо прошептав: — Так бы сразу и сказала, что намереваешься приобрести игрушку для себя! Не обратив внимания на его возмутительный намек, Сэди натянуто улыбнулась тут же подскочившему к ним торговцу, с первого взгляда оценившему её платье и костюм брата. Заломленная им цена и заискивающий голос говорили о том, что он прекрасно заметил нетерпеливость госпожи, которая даже не попросила сначала осмотреть товар. И если бы Сэди была сегодня на рынке одна, этот похожий на бочку с ярко-алыми щеками и едва заметными среди жира серыми глазками и крошечным носом торговец вечером отмечал бы невероятно удачную сделку, но, к его прискорбию, Харт с огромным удовольствием принялся торговаться, пожелав и осмотреть невольника со всех сторон, и оспорить каждое его достоинство, тщательно выискивая малейшие недостатки. Все это время Сэди стояла, повернувшись спиной к клетке, слыша позади себя натянутый, но по-прежнему лебезящий голос торговца и насмешливую спокойную речь брата, искренне наслаждавшегося процессом совершения сделки. Она смотрела поверх клеток на затянутое тучами серое небо, которое ненадолго прекратило изливаться на землю дождем. Едва заметные белесые очертания облаков стремительно проносились над головой: где-то там наверху бушевали ветры. А в её душе постепенно воцарялось спокойствие. — Я сбил тебе треть цены, — обдав её ухо своим горячим дыханием, прошептал брат, заставив Сэди испуганно вздрогнуть. — Разница мне, идёт? — С какой стати? — С такой, что сама бы ты послушно заплатила полную цену. А теперь эти деньги пойдут на твою семью, а не в грязные лапы этого вот… — А разве ты их потратишь не на какую-то грязь? Сэди безразлично наблюдала за тем, как торговец, сняв с ее счета необходимую сумму, ставил на шее невольника, сзади, печать их семьи, как проверял, не нужно ли дозаправить его ножной браслет веществом, подавляющим агрессивность саницев, и отстегивал его от цепи, ведущей к прутьям клетки. — Как ты можешь думать так обо мне? Грейс при нашей последней встрече намекнула, что желает получить новый браслет, — тоже не оставляя без внимания действия торговца, бросил Харт. — Несколько просветов назад ты дарил ей ожерелье. Очередное, — приподняла Сэди брови. — У нее за этот оборот вашей помолвки должна была целая коллекция украшений собраться. Нужно будет нанести ей визит и полюбоваться всей этой красотой! Если она и надеялась смутить своим замечанием брата, у неё ничего не вышло. Он лишь пожал плечами: — Я бы и сам не прочь взглянуть. Подарки она робко просит и с радостью принимает, но ничего не носит. Женщины… как вас понять? Сэди нахмурилась: Грейс всегда казалась ей скромной и разумной девушкой. Эта странная жажда дорогих украшений не вязалась с тем впечатлением, которое она оставляла по себе после их коротких бесед. Возможно, стоило бы познакомиться с будущей родственницей поближе? Неужели Харт, этот прохвост, уже успел убедить бедняжку прикинуться жаждущей безделушек дурочкой, чтобы прикрывать его непомерные траты на себя любимого? А может быть, стоит оставить будущих супругов в покое: пускай решают свои дела так, как им заблагорассудится. Но Сэди прекрасно понимала, сколько проблем это может принести в будущем. И Харту, и ей самой, у которой имеется устоявшаяся репутация в обществе. Не то чтобы эта репутация была такой уж идеальной: то, что она, давно достигнув брачного возраста, вовсе не стремится связать себя узами брака, не шло ей на пользу. И все же благосклонность Императора к ним с братом сказывается на продажах картин и, соответственно, её состоянии. — Да, мы иногда бываем странными, — наконец беспечно улыбнулась Сэди и взглянула на часы в форме цветка, висевшие на цепочке у неё на шее. — Эта поездка отняла у меня самые продуктивные отрезки! — Что ж, твоя новая игрушка скрасит оставшиеся отрезки до следующего просвета! Не беспокойся, я мешать не стану, отвезу вас домой и отправлюсь по своим делам. Харт замер на мгновение, выслушивая отчёт устройства связи в своем ухе о том, что Сэди, пользующаяся гораздо более старой моделью у себя на запястье, перевела ему сумму, которую он там ловко выторговал у торговца. Затем взял подобострастно предложенный ему торговцем поводок от ошейника санийца и направился к выходу. Его смешки, подмигивания и намеки нисколько не трогали Сэди. Она, следующая за ним, уже погрузилась мыслями в работу в надежде, что перепоручит новое приобретение заботам Глэдис и сможет выбросить его из головы. Теперь у них имеется полагающееся их семье минимальное количество невольников и можно ни о чем больше не беспокоиться.