Не бросайте меня...

***

      — Акаши, оставляем их здесь?       — Придурки, кто позволил вам бить детей?! — закричал на подчиненных мужчина 25-и лет со шрамом через глаз, — я сказал, чтобы вы лишь выяснили, кто ошивается с младшим Сано, уебки!       — Да я от неожиданности. Пацан резко выскочил и словил мой удар. Я сначала решил, что это торч в темноте бродит. Они часто тут за закладками разгуливают. А вторым ударом решил проучить. Вот только мелкая закрыла его собой, — пытался объясниться перед главным виновник.       — Мы точно знаем, что девчонка — Хайтани. Последние слухи ничего доброго о ней не говорят. Жестокий, амбициозный ребенок. К старшим братьям, наверное, через пару лет присоединится. Она может стать «Троянским конем» для банды Манджиро. А ты обещал, помнишь?       — Помню получше тебя! Пацан — друг Майки. А вот насчет Хайтани ничего пока не знаю, — призадумался над последним Акаши, — Аки, проследи со стороны, чтоб дети добрались до дома. Незаметно, разумеется. А ты, Шидзу, расскажешь мне, что известно о третьей Хайтани.

***

      — Ши, ты слышишь меня? — Баджи слегка потряс девочку.       — Да-да… — голова пульсировала, в глазах вырисовывается узор из цветных и черных кругов.       — Сможешь подняться?       Он помог ей встать на ноги и усадил на байк, который все это время катил с собой, пока топал за Шион. Если бы не железный конь, стоящий под рукой Баджи, то после удара милый кот поцеловался бы с асфальтом, как и его подруга, а не упал пушинкой на кожаное сиденье.       — Довезешь меня до дома?       — Скорее в больницу.       — Нет, Кейске, мне правда лучше домой. Крови нет, просто сознание потеряла, как и ты. Я живу на Юмико. Это в Роппонги.       — Уже догадался, что ты из Роппонги — улыбнулся Баджи, пытаясь как-то смягчить обстановку. Ведь он не смог защитить ни подругу, ни себя. Более того, ей досталось сильнее, чем ему.       Баджи чувствовал вину. И стыд…

***

      Санзу рвал волосы на себе от пожирающих переживаний.       «Неужели ее загасили так сразу? Где ее искать? Почему она не отвечает? А может она вообще…»       Вдруг он услышал стук в дверь.       Шион знала, что парень будет ждать ее в собственной квартире, поэтому заранее попрощалась с Баджи, чтобы избежать неловкой ситуации. Но без двадцатиминутного разговора не обошлось.       Друзья сошлись на том, что на них напали бандиты. Хотя денег или других ценных вещей они не взяли. Может просто им нечего было брать у детей? Зачем тогда ударили?       Пока эти вопросы они оставили до следующей встречи. Но не заметить пробелов в этой ситуации мог, разве что, слепой.

***

      Санзу ломанулся к двери и широко ее распахнул, чуть не одарив девочку свежим ударом.       — Ши, я тебя прикончу! Ты идиотка! Где твой телефон?! Я чуть не откинулся здесь!       Санзу так погрузился в эмоции, что не заметил, как подруга уже прошла в комнату и легла животом вниз на кровать. Руки и ноги были раскиданы звездочкой.       — Ты видела сколько пропущенных от меня?       — Прости, телефон был на вибрации, я не почувствовала ее.       — Так давай в жопу его тебе засунем, тогда ты всем телом будет ощущать мои звонки, — Санзу кипел от ее спокойствия.       — Хару, пойдем спать, пожалуйста. Я так устала, что даже говорить сил нет.       — Я вижу, тебя потрепало сегодня. Тренировка прошла хорошо? — парень уселся у изголовья девочки и стал поглаживать ту по волосам.       — Угу, — почти беззвучно промычала Шион.       В уголках глаз стали образовываться горячие слезы. Снова они… снова воспоминания.       Рана полдня пороли розгами. Спина была исполосована. Он лежал в пустом лазарете.       Хайтани был перевернут на живот, чтобы не тревожить израненную кожу. Риндо и Шион влетели к старшему брату и встали по одну сторону от кровати отключившегося от болевого шока Рана.       Пятилетняя Шион, увидев ту картину, была на грани эмоционального взрыва.       Вдруг Риндо обратился к ней, отвлекая от вирусных мыслей.       — Шионни, принеси в маленькой коробочке заживляющую мазь. Мы его сейчас быстренько вылечим, — лучезарно улыбнулся второй Хайтани.       — Да, — слова брата вдохнули в нее энтузиазм, поэтому младшая, как юла крутилась в поисках мази.       Риндо был испуган не меньше, но он старший. А Шион, как диэлектрик, всегда проводит чувства братьев через себя. Нельзя показывать ей страх, тогда и она будет держать себя в руках. Психика у детей, особенно у подверженных паническим атакам, держится шатко.       Риндо открыл мазь и набрал небольшое количество на палец. Шион неуверенно повторила его действия. Дети не знали, как подступиться и начать, чтобы не принести еще больше дискомфорта Рану.       — Я покажу, как надо, а ты повторяй за мной, — младший брат работал с более поврежденными участками на лопатках, а сестра — на пояснице.       Она, как можно аккуратнее старалась распределять мазь по ранам, вывернутым наизнанку. Кожа была широко рассечена, а кровавую плоть было видно в разрезе.       Останутся шрамы.       Вдруг старший зашипел и вздрогнул от боли. Глаза его были теперь наполовину открыты, и он, более менее, понимал, что происходит вокруг. Младшая, услышав звуки больных стонов брата, пересела ближе к его лицу и села на колени у кровати.       — Ранчи, тебе больно? Нам перестать? — спросила темноволосая, еле сдерживая накопившиеся слезы.       Ран поднял свою ладонь, прижал ее к лицу младшей и через боль выдавил теплую улыбку.       — Нет, малыш, мне не больно. Может только чуть-чуть. Терпимо. Правда. Продолжайте, — у Рана самого стали слезиться глаза.       Ему было жалко младших. Они каждый раз сидят и переживают за него. Эти двое - единственное, что удерживало его в трезвом сознании. Рану не нравилось терпеть эту горечь жизни, что достается сиротам. Но ему было ради кого жить.       Ради Рина и Шион он готов проживать это каждый день. Только бы им не доставалось. Он верил, что, когда они выйдут в реальный мир, у них получится стать счастливыми, а об этом аду будут напоминать лишь его шрамы.       — Он тогда лежал так же, как и я сейчас… — прошептала Шион и улыбнулась.       У них ведь и вправду получилось выбраться из того ночного кошмара.       Вот только счастливы ли они теперь? Были счастливы. Пока братья осознанно не лишили их этого счастья, променяв его на власть.       Это был их выбор. Если этот выбор делает их счастливыми, то пускай будет так. Она готова идти по этой дороге.       — Что ты там бормочешь? — спросил Санзу, оставаясь в прежнем положении.       — Вспомнилось кое-что… А откуда ты вообще знаешь моих братьев?       Она еще до живого знакомства слышала о блондине от старших, но услышать это от самого Харучиё было интереснее, чем вспоминать и выстраивать самой пазл.       — Резко ты соскочила с темы, конечно. Хотя ладно, завтра же у тебе день рождения, поэтому пойду на уступку. Короче, с Риндо мы были одноклассниками. Я учился в средней школе, а ты в младшей, поэтому мы не пересекались. Риндо был таким молчаливым и холодным, что половина девочек средней и старшей школы сохли по нему, а вторая половина по более активному плейбою Рану, который не пропускал ни одной юбки. У Рана и Риндо было столько обожательниц, что их подаренный на День влюбленных шоколад, мы ели около двух недель. А я всегда был тихоней и заучкой. Даже сейчас такой. Но нам было весело беситься вместе. Хотя, иногда они ходят на всякие свои свидания, и встретиться не получается. Но теперь-то можно с тобой тусить, пока они со своими девушками зависают, — улыбнулся в конце парень.       — Блять.       То, что Шион так боялась услышать, все-таки было озвучено. С каждой новой информацией о братьях она чувствовала, будто плохо знала их.       Теперь она ощущает, что-то сродни предательству. Почему они умалчивали? Неужели время, которое они могли трое провести вместе, парни меняли на свидания и отношения? Хотя, они же парни… Санзу говорил, что у парней в физиологии хотеть всех женщин.       «Видимо, мои исключительные братья не такие и исключительные».       — А отношения у них были? — продолжила Шион.       — Неужели ты не знаешь? Вы же так близки… — начал Санзу, как был «застрелен» глазами девочки.       — Ну, у Рана было отношений шесть, у Риндо четыре или пять. Типажи разные, поэтому они их не делили ни разу. Скажу по секрету, у Рана не за долго до ареста был первый раз. Только не говори ему, а то мне пиздец будет, — посмеялся Санзу.       «Не знаю, что между ними происходит, но ей нужно знать о таких вещах. Возможно, я плохой друг для Рана, но зато хороший для Шион».       — Что за первый раз? — приподняла голову Шион.       — Ну, это… Ты не знаешь что ли?       — Видимо, нет.       — Тогда не бери в голову. Всему свое время.       — Бесишь, блонди, — закатила глаза младшая.       Вся эта информация сильно искажала ее видение о Ране. Ее старший брат находил отраду в других девушках. И даже не ясно, как именно он к ним относился. Хотя, что это изменит?       А что если Ран на самом деле просто исполняет братский долг? Что если он просто чувствует себя обязанным заботиться о свалившемся на голову ребенке? И как только ей стукнет 20 лет, он бросит ее на улицу.       У Риндо ведь тоже были отношения. Но почему-то за него Шион рада. Он мало кого к себе подпускает. Может это поможет ему наконец раскрыться и другим людям?       Странно получается: винит Рана за то, за что хвалит в голове Риндо. Сердце и разум схлестнулись в поединке. Почему же она так сильно разделяет братьев?       — Давай спать уже, завтра у тебя важный день, — удачно предложил Санзу.

***

      Хару тихонько встал с кровати и пошел на кухню. Время: 5 утра.       «Нужно успеть приготовить что-то ахуенное. Ведь это ее первый день рождения без братьев. Сегодня Я заменю ей семью. Какой я пиздатый все-таки», — улыбнулся своим же мыслям Санзу.       Он решил испечь торт для Шион. Пару кулинарных видео и трудолюбивый отличник понял, что и как ему делать. Цвет шоколадной глазури, что равномерно покрывала шоколадный торт, был розовым. Шоколад — любимый вкус Шион, а розовый — любимый цвет Хару. Ему хотелось сделать для нее что-то символическое. Что-то, что смогло бы объединить вкусы двоих одновременно. За два дня они так сблизились, что это просто не укладывалось в голове.       Когда Хару спросили, кем ему приходится Шион, то он впал в ступор. Санзу не хотел клеить ярлыки на нее. А давать конкретное название их отношениям тем более. Он не считал ее своей сестрой, не считал ее своей девушкой и даже соседкой, кем она, откровенно, и являлась. Друзья? Может быть, но опять это ставит их в рамки. Что друзья делать должны, а что нет... Они сами разберутся, если будет нужно.

***

      Спустя полтора часа усердной работы Санзу закончил свой шедевр.       — Шион, вставай, ты опаздываешь!!!       — А?! Как это? Я опаздываю? — волосы спутались, но сонное и немного отекшее лицо выглядело как-то по особенному очаровательно, — идиот? Мне как раз сейчас и надо вставать. Зачем ты пугаешь?       — А ты у нас пай-девочка? Давно? Помню еще вчера видел «Четверых медведей» в больнице.       — То было спонтанным решением. В обратном случае, я бы надела брюки. Махать ногами было немного неудобно, — сказала она, сползая с кровати, — а в больнице ты что забыл?       — Хотел глянуть, как ты их сделала. Плюс, Майки дал приказ донести до ушей всех гопников, что находится с тобой в дружеских отношениях. Значит, школы Роппонги и школы Шибуи — союзники. Ребята, состоящие в банде и учащиеся в одной из школ, не имеют право вступать в бой со школой-союзником. У нас это работает только так.       — А почему именно первая школа? Неужели…       — Да, глава старшей школы Шибуя и банды Свастонов — Сано Манджиро. Прозвище- «Непобедимый Майки».       — Я в шоке, — сказала Шион, проходя на кухню.       — Да, Майки крут.       — Я не о Майки. Когда у нас успел материализоваться торт?       — А, я совсем забыл. С днем рождения! Я сделал его, — с гордостью сказал Санзу.       — Вау! Ты перфекционист? Вот он, настоящий пай-мальчик. Спасибо, мне никогда такого не делали, — она поцеловала парня в щеку и обняла за шею. — Хару, а мне можно будет увидеться с братьями?       — Ты сесть решила? Из живых в комнате сейчас с тобой только я, поэтому я против.       — Нет, в фильмах видела, что дают через стекло поговорить с близким, которые отбывают срок. Мне так можно?       — Я отвечу, если ты ответишь на мой вопрос.       — Да, давай, — долго не думая, ответила она.       — Ты разговаривала ночью. Звала Рана. А слезы ручьями текли. Помнишь?       — Это ночью, говоришь, было?       — Да. Что тебе вечно снится, Шион?