Не бросайте меня...

***

Посторонние звуки пробивались сквозь призму сна. Знакомые голоса. Шион чувствовала, как лежит на чьих-то коленях, пока холодные пальцы игрались с ее волосами, иногда затрагивая кожу.

***

Проснулась девушка в полумрачной комнате в большой двухместной кровати. В спальне не было окон. Совсем. Только теплый свет тусклых ламп окутывал помещение. Темное постельное белье идеально сочиталось с интерьером того же оттенка. Картины и мелкие дизайнерские детали явно указывали на финансовый достаток владельца. А кто владелец? Почему именно здесь она находится? Что с ней произошло? Стоило Шион совсем немного напрячь память, как воспоминания резко ударили в голову и, будто ударной волной, разнеслись ноющей болью в виски и затылок. Девушка оглядела все вокруг еще раз и поняла, что обращает внимание совсем не на то, что нужно. На ней самой была, как минимум, другая одежда. Шелковая пижама черного цвета. Шион не было дискомфортно от чужой одежды, но мысль о том, что кто-то ее переодевал, вгонял ее в краску. Особенно если это был Ран. Девушка заметила, что другая сторона простыни была смята. Значит, он лежал рядом, когда она спала… Шион провела рукой по его подушке и прижала ее к себе, втягивая аромат. Да. Этот свежий запах чистого белья, так и не смог скрыть столь родной запах любимого брата. Даже в общежитие девушка не могла уснуть без его кожаной куртки, в которой сбежала. Дурманящий разум запах старшего был лучше любого снотворного и успокоительного.

***

Стук в дверь прервал поток бурных мыслей голубоглазой. У входа в комнату стоял высокий подтянутый парень в зеленом костюме в чёрную тонкую полоску. Легкие немного вьющиеся пряди закрывали лоб, а нижние спускались до плеч. Ему очень шло. Глаза спустились ниже. Татуировка на шее парня остановила ее любование. Шион вспомнила, где видела такой же символ. На шее у Рана. Неужели это… — Рин-Рин? — еле слышно спросила она. Парень широко улыбнулся, засунув руки в карманы, подошел к младшей и сел перед ней на корточки. — Неужели я так изменился, что моя маленькая сестра не узнала? — ехидно спросил Риндо. Шион смотрела на парня, не моргая. Глаза застелила влага, но губы все равно растянулись в усталой улыбке. Девушка положила ладони на щеки брата, сидящего у нее в ногах, и притянула к себе. Руки Шион обвили голову Риндо, прижав того к грудной клетке. Сам парень прикрыл глаза и притянул к себе младшую за талию. — Мы скучали по тебе, Шионни, — выдохнул Риндо. Младшая чувствовала себя виноватой лишь перед одним человеком. И это был Рин. Он был ни при чем в разборках Шион и Рана, но тоже стал жертвой их проблем. — Прости меня, Рин-Рин, — прошептала ему в волосы младшая. — За что? — За то, что сначала не рассказала все тебе. Я сбежала. Сбежала, чтобы не чувствовать боли. Я знаю, что это поступок слабого человека, — полушепотом продолжала Шион, — но я не могу быть рядом с ним… Я же не смогу противостоять ему. Позволю предать себя еще раз… После этих 3,5 лет я уже и представить боюсь, что со мной будет после очередного его… — Я понимаю тебя. Твою правоту не опровергаю, Шионни. Но ты не знаешь и половины той истории, — ответил ей брат. — Что ты сказал? — она посмотрела на него недоумевающим взглядом. — Не мне объяснять. Тебе все расскажет тот, кто заварил это все, — сказал Рин, поднимаясь на ноги. Шион лишь снизу вверх смотрела своими широко распахнутыми глазами на брата. — Кто? — хрипловатым голосом спросила Шион. — Все, что я мог тебе сказать, уже сказал. Теперь пойдем кушать. Я впервые за 3,5 года что-то приготовил сам, поэтому у тебя нет выбора, — сказал Рин, открывая ей двери. Шион встала с кровати, но к выходу так и не двинулась. Она лишь вопросительно уставилась на брата. — Его нет дома, Шионни, поэтому давай живее, — усмехнулся Риндо. Девушка ничего не ответила. Опустив глаза в пол, она молча вышла из комнаты, следуя за братом.

***

Кухня была большая. В темно-сиреневых тонах. Сбоку был длинный островок со стульями, а по центру стоял большой стол с белой вазой. Шион и Риндо сели напротив друг друга. Парень сразу же приступил к еде, потому что очень проголодался пока готовил, а Шион не терпелось расспросить брата обо всем, что произошло за последние 3,5 года. — Чего не ешь? Не нравится? — поднял на нее взгляд Риндо. — Все нравится. Ты — молодец, — улыбнулась ему Шион и взяла в руку вилку, — Ринни, ты еще встречаешься с Мару? Парень остановил трапезу и снова посмотрел на младшую. — Да, Шионни, но у нас все сложно. — Почему? — Дело в том, что ей не нравится мой род деятельности. — Ну, это логично. Ты работаешь на преступную организацию как-никак. — Ши, я один из ее руководителей. — Что? — оторопела младшая. — А ты вообще ничего про «Бонтен» не знаешь… Твой дружок Сано теперь наш лидер. Кстати, у него совсем крыша поехала после смерти друга и сестры… — Эмма… мертва? — прошептала Шион. — Рюгуджи Кен и Курокава Изана тоже, — добавил Риндо. — Твою мать… Что случилось… за эти жалкие пару лет? — Большего пока не скажу, Шионни, — сказал парень, встав со стула. — Постой! — Мне пора бежать. Скоро к тебе приедут. Не скучай, — Риндо прошел мимо стола, похлопав сестру по макушке, и скрылся за дверью.

***

Шион успела обойти весь дом, который оказался просто титанических размеров. Несмотря на это, было все равно уютно. Шион нравился минимализм, как и хозяину дома. Звонок в дверь. В гостиную, где сидела Хайтани зашел немного грубоватый, но все равно милый парень. Его она узнала сразу. — Хах, неужели я дожил до этого дня… — Хару, ты наконец снял свою маску! — по-детски вскрикнула младшая, подбегая к другу. Санзу смотрел на нее будто зачарованный. Он боялся, что стоит ему моргнуть, как она снова исчезнет. Но этот страх даже рядом не стоял со страхом перед правдой, которую он вынужден был ей рассказать. Шион потянула вниз его руку, заставляя сесть рядом, что парень и сделал. — Ты так изменился… — сказала младшая, глядя ему в глаза. — Прости меня, Ши, — уже не сдерживался Санзу. — Что случилось? За что я должна тебя простить? — удивилась такой неожиданности Шион. — Это все я. Все, что с вами произошло. Это был я, Шионни, — пробормотал парень, не поднимая глаз. — Значит, это о тебе говорил Риндо… — Курокава был «братом» Майки. Целью Изаны было убить Короля из-за семейной зависти и ревности. В этом конфликте погиб сам Курокава, Кисаки Тетта и Сано Эмма. Твое имя бы тоже оказалось в этом списке, если бы ты вдруг вмешалась в битву, поэтому, когда я был в «Поднебесье», Изана дал мне задание. Я должен был отвлечь тебя от этой битвы самым действенным путем. Через Рана. Прости меня, — в горле пересохло, а воздуха в воздушных мешках не осталось, — Я подставил Рана, подмешав ему виагру в алкоголь. А когда его обездвижили, девушки уже сыграли свою роль, чтобы ты увидела самую худшую, в своем понимании, картину. Санзу выдал все. Не скрыл ни единого эпизода злосчастной истории. Теперь он с ужасом ожидал ее реакции. А Шион молчала. Обрабатывала услышанное. И спустя 4 минуты прервала оглушительную тишину. — Как. Ты. Посмел. — сквозь зубы сказала она, — только не ты, Харучиё… — Не говори так, — жалобно промычал парень. — Сейчас тебе лучше уйти, Санзу, — хрипло сказала девушка, бросив на него острый вгляд. — Знай, — неуверенно шептал Харучиё, — я сделал это, потому что люблю тебя. Разум и сознание Шион раскололись на миллионы осколков, которые уже не собрать в первоначальную форму. Она не могла решить головоломку. Если же человек любит, то разве будет делать так больно? Санзу знал, что Ран значит для нее абсолютно все. Он для нее особенный, лучше, чем другие. Зная это, Харучиё решил подставить подругу, как щит? Неужели он настолько эгоистичен?

***

Шион, услышав хлопок закрытой входной двери, вернулась в спальню. В доме стало совсем зябко, поэтому она залезла под тяжелое теплое одеяло. Возможно ей было холодно от того, что она сильно перенервничала, но сейчас девушка плохо контролировала эмоции, поэтому заставить его уйти было самым правильным решением. Пусть Харучие и сотворил ужасное предательство, успокоивая себя защитой близкого, но ей он все равно был дорог, а наговорить ему жестоких слов, особенно после признания в любви, было бы поступком таким же мерзким. Шион лежит на подушке брата и из-за любимого запаха не может не представить Рана, которому даже не дали объясниться. Который был подставлен единственным другом и брошен любимой девушкой. Это картина заставляет нижнюю губы трястись, а верхнюю поджаться. Из глаз быстрыми струйками бежали соленые слезы. Слезы отчаяния. Слезы предательства. Больше всего на свете она мечтала увидеть его. Взглянуть в эти голубо-сиреневые глаза, что с заигрывающим прищуром всегда смотрят на нее. Дотронуться до исцелованных ею пухлых губ парня своими. Очертить татуировки, чтобы по его телу бегали мурашки от наслаждения. Она хотела увидеть его. Только его. Измотанного и израненного, как и она сама, старшего брата. Он не пришел ни в обед, ни на ужин, ни даже перед сном. Шион решила, что Ран просто избегает ее, но он ведь не знает, что ей уже известна страшная правда. Младшая Хайтани ждала брата не один час, но он так и не пришел. У нее не хватило сил, и она провалилась в сладкий сон.

***

Через 1,5 часа посторонний шум извне прервал ее идиллию. Рядом с ней лежал он. Ран, уже переодетый в домашнюю серую футболку лежала на спине, с повернутой головой в сторону сестры. Сонливость сразу же испарилась. Немного придвинувшись к нему корпусом, Шион дотронулась подушечками пальцев до бархатных губ парня, спуская их по подбородку, где была еле заметная родинка, как и у младшей, а затем огладила слегка дергающийся кадык. Все эти манипуляции вызвали у нее смешок умиления. А пальцы все продолжали изучать любимое тело, проходясь по татуировке символики «Бонтен», спускаясь все ниже и ниже к груди. Вдруг Шион остановилась и резко приподнялась на локтях. Откинув одеяло в сторону, девушка провела ладонью по футболке и ужаснулась. — Он весь мокрый, — только губами сказала она. Ран тяжело дышал, даже иногда что-то бормотал, температура тела была очень высокой. Шион села на колени рядом с ним и, убрав с его лица темно-сливовую челку, пробовала разбудить парня. — Ранчи, тебе нехорошо? Проснись, — в голос говорила она, потряхивая брата за плечо. Шион была немного испугана, ведь старший почти никогда не болеет и имеет самый крепкий иммунитет в их троице. Последний раз он болел в средней школе, поэтому для младшей было не ясно, что именно сейчас может происходить с его организмом. Ран приоткрыл глаза и еле заметно улыбнулся. — Ши, не уходи, прошу тебя, — прерывисто шептал старший. — Я никуда не уйду, — ответила она, снимая с парня мокрую футболку. — Уйдешь, — перебил ее парень, уставившись в потолок, — ты — иллюзия. Всегда исчезаешь. А я ведь таблетки не принял, как я вижу тебя во время ломки? Шион была напугана. Хотелось плакать от обиды. Ее брат не заслужил такого. Почему он должен был страдать все это время из-за какого-то блядского плана… — Я настоящая, Ранчи, — прошептала она, смотря в его глаза, — полежи пока, я принесу таблетки, чтобы сбить температуру, и чистую футболку. Стоило Шион встать с кровати, как старший схватил ее за запястье и резко потянул на себя. Она спиной врезалась в брата и с недопониманием повернула к нему голову. — Не смотри так. Я не хочу, чтобы ты уходила. Если собираешься уходить, то тогда мне незачем терпеть эту ломку. Просто кинь мне «колеса» с полки и иди. — Я никуда не уйду, — прошептала она. — Надо же… Почему так? Из жалости ко мне что ли? — Я знаю правду. Все знаю, Ранчи, — в глазах снова образовался толстый слой влаги, — прости меня. Если бы я знала… — Прошлое не изменить. Ты не виновата, малышка. К тому же, я всегда знал, что ты вернешься, — сказала Ран, тяжело дыша. Старший так и не надел чистую футболку и остался лишь в спортивных штанах. Он дрожащими от ломки руками заставил сестру лечь, а сам в уже привычной манере положил голову ей на грудь. — Откуда ты это знал? — шепотом спросила девушка. Ран лишь усмехнулся, медленно расстегивая нижние пуговицы рубашки ее атласной черной пижамы. — Мы с тобой особенные, Шионни. И были такими даже в детстве. Мы связаны. Где бы ни находились, всегда будем чувствовать друг друга. Ран говорил медленно, делая глубокий вдох между каждым словом. Ломка. Каждый человек, имевший дело с наркотиками, знает это мерзкое чувство. Из-за регулярного приема таблеток, Ран не встречался с этим раньше. Но теперь ему не нужна химия, чтобы не зачахнуть. У него снова есть она. Снова есть желание жить. Желание стать лучше. Ради нее хочется совершенствоваться. Пускай его выворачивает сейчас наизнанку, а голова нещадно разрывается, но таблетку он больше не возьмет. Больше нельзя. Рану становилось хуже. Жажда накрывала с головой. Хотелось бросить все и добраться до тумбочки и закинуть в рот кусочек рая. Но нет. Рядом она. Больше нельзя. Парень поглаживал оголенный живот сестры трясущимися пальцами и поднял на нее глаза. — Малыш, у тебя такой прикольный детский жирок. Непривычно после стального пресса 15-летней девочки, — через силу улыбался Ран. — Извини, не успела подкачаться к нашей встрече, — обиженно ответила младшая. — Мне нравится. Так мило… Тебе не нужно качаться, Шионни, ты так очаровательна в этом весе… — прошептал парень, невесомо целуя мягкий животик младшей. — Ранчи, ты весь трясешься, — приподнялась с подушки девушка. — Блять… Мне хуево, — также тяжело дыша, ответил парень, — Малыш, отвлеки меня… Тело старшего снова покрылось испариной, грудь часто поднималась и опускалась, а глаза были полузакрыты. Шион хотела прекратить его мучения. Однако таблетку она не достанет при любом раскладе. — Что мне нужно сделать? — тревожно спросила младшая. — Что угодно… — сказал Ран, морщась от адской мигрени. Шион перевернула старшего на спину, села на его бедра и, положив ладони на щеки парня, поцеловала его. Такой сладкий, долгожданный, дикий поцелуй заставил забыть Рана не только беспощадную наркотическую жажду, но и свое собственное имя. Они жадно сминали губы друг друга, смакуя приторный вкус кожи. Шион провела влажным языком по его нижней губе, собирая смешавшуюся слюну. Ран перехватил язык младшей губами, слегка посасывая, и, взявшись за бедра девушки, повалил ее на спину. — Малыш… — прошептал в поцелуе Ран. — Да? — также тихо отозвалась младшая. — Ты… пахнешь моим одеколоном? — ухмыльнулся ей в лицо старший. Разумеется, он почувствовал свой запах на сестре еще, когда зашел в комнату. Его это очень умилило. Но сейчас Рану просто хотелось слегка смутить Шион, хотелось увидеть ее глаза, избегающие его хитрого взгляда, увидеть милый, но позабытый румянец на до сих пор детских щеках. Старшего Хайтани до эйфории радовало то, что только он может вызвать у нее такую реакцию, только он может трогать ее, там где нельзя другим, только он может видеть то, что никто никогда не увидит. — Тебя долго не было… Я не могла уснуть. На полке лежал флакон и… — виновато ответила Шион. — А как же ты 3,5 года боролась без меня с бессоницей? — спросил с той же ухмылкой Ран. — Я спала с твоей курткой, — сказала она, еще более смутившись. — Хах, с той, в которой сбежала? Завидую куртке, — засмеялся парень и спустился к шее младшей. Ран провел дорожку кончиком носа по ее сонной артерии, иногда оставляя легкие поцелуи на ее молочной коже. Дошел до груди и, спускаясь ниже, начал расстегивать оставшиеся верхние пуговицы рубашки. Наконец Ран закончил и, отодвинув шелковистую ткань, полностью оголил грудь младшей. — Даже здесь ты пахнешь мной, — сказал парень, прижавшись лицом к ее грудной клетке. Шион таяла от ласк и поцелуев старшего. Каждое его движение рук и губ было наполнено любовью. Ран сам получал наслаждение, когда его девочке было хорошо. Если Шион позволит, то он покажет ей насколько умеет любить. Любить ее. Ран спустился к ногам младшей и уже собирался стянуть ее атласные штаны вниз, как Шион неожиданно схватила того за руку. — Ранчи, стой, — с тревогой посмотрела она на парня. — Что? — Я не готова, — избегая взгляда брата, ответила Шион. Ран с недоверием посмотрел на нее и погладил промежность девушки через ткань, перемещаясь к резинке штанов. Указательным пальцем он залез под трусики и провел подушечкой по идеально гладкой коже. — Там же все хорошо. Что не так? — спросил, нахмурившись Ран. — Стесняешься меня? — Мне стыдно за свое тело, — еле слышно ответила она. За 3,5 года Шион утратила ровные кубики пресса и рельеф мышц. Добавился объем в ногах и бёдрах. Да, критичного в этом ничего не было, но Шион восприняла это, как недостаток. Ей было стыдно перед Раном, который стал только лучше с годами расставания. Его подростковое, слегка рельефное, жилистое тело стало просто роскошным. Подкаченные грудь, руки и пресс идеально сочетались с татуировкой. Ран стал более мужественным, более зрелым… Младшая Хайтани чувствала себя неудачницей на его фоне. Она боялась, что он разочаруется в ней и в ее теле. — Шионни, ты же понимаешь, что эта пижама на тебе не сама появилась? — спросил парень, нависнув над ее румяным лицом. — Это я тебя переодел. Получается, я уже все видел, малыш. И мне очень понравилось то, что я увидел. Помнишь, я говорил тебе, когда ты была маленькой, что мне плевать на твой вес. Ты сама для себя решаешь, как тебе больше нравится. — Просто твое тело стало идеальным, и я… — почти губами сказала Шион. — Моей девочке нравится мое тело…— перебил ее старший, откидываясь на подушку и утягивая Шион на себя. — Попрыгаешь на мне, малыш? Я тоже хочу получше рассмотреть тебя. Ран — мастер смущения. Это стало его вторым любимым хобби. Первым, конечно же, является то, чем они на данный момент заняты. Шион собралась снять с себя штаны, но парень остановил ее. — Я сам раздену тебя, — низким голосом сказал старший. Медленными движениями он стягивал шелковистую ткань с белыми трусиками. Рубашка не закрывала прекрасный вид на грудь девушки, а лишь сползла к локтевым изгибам. Рукава закрывали молочные ладони. Выглядело это очень сексуально, поэтому Ран решил оставить как есть. Шион отодвинула брюки и боксеры старшего и достала его половой орган, который был… в спокойном состоянии. Это слегка задело самолюбие девушки. Она слегка присела на член и стала водить половыми губами по длине. Шион двигала бедрами плавно. Вперед и назад, иногда прокручивая. А Ран пристально наблюдал за каждым неуверенным действием младшей. Ему никогда не нравились слишком активные и опытные партнерши, а Шион пусть и активна в обычной жизни, в постели очень застенчива и неуверенна. Как раз то, отчего Ран сходил с ума. В член приливала кровь. Возбуждение достигло точки пика. Шион приподнялась на коленях и медленно вводила в себя половой орган старшего. Было неприятно. Но Ран, заметив ее дискомфорт, протянул ладонь к ее животу и нежно провел ту к промежности. Большим пальцем он массировал набухшую горошинку, отвлекая девушку от неприятных ощущений. Наконец член вошел на половину, и девушка уже адаптировалась. Шион медленно поднималась и опускалась, вырисовывала круги и другие фигуры бедрами, которые контролировал парень, помогая ей. Младшая получала микрооргазмы, что просто отключили ее здравомыслие. Единственное, о чем она могла думать — Ран. Его прикосновения, тяжелое дыхание, перерастающее в стоны, то, как он желает ее, желает ее взгляда, поцелуя, объятий. Им не нужны слова, чтобы сказать друг другу об этом. Парень, в свою очередь, как бы хорошо ему не было, не отрывал взгляда от младшей, и уж тем более не закрывал в особые моменты удовольствия. Ран хотел увидеть ее лицо, когда она будет на самом пике наслаждения, до которого он сам ее доведет. В такие моменты она выглядела просто великолепно. Лазурные глаза закатывались в экстазе, пухлые розоватые от покусов губы слегка приоткрыты, а брови приподняты. Еще и серебристые волосы обрамляют плечи, делая ее похожей на сексуальную нимфу. Рану слишком хотелось это увидеть, поэтому он не сдержался и, прижав тело младшей к своему, приподнял ее пухлые бедра руками и стал нежно трахал, выбивая ее сладкие стоны прямо в свои губы. — Не отводи взгляд, малыш, — выдыхал сквозь стоны старший, — я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза. — Но, — единственное, на что ей хватило воздуха. — В глаза. Иначе остановлюсь, — блефовал Ран. Он бы не смог. Теперь уже точно не сможет. Стенки матки неожиданно сжались несколько раз вокруг члена. Так, уже не волна, а цунами оргазма заставило их обоих простонать имена друг друга в поцелуе и чуть ли не задохнуться в нем же. Шион была так прекрасна, что тот момент Ран навсегда отпечатал в своей памяти. Это его любимое выражение лица. Ее невинные, умоляющие о большем, оленьи глазки цвета чистого неба, влажные от его же слюны и припухшие от поцелуев губы. Божественно. Один только ее образ — услада для глаз. Она лежала на парне, тихо сопя ему в грудь. Щека немного прижалась, от чего Шион была очень похожа на маленькую версию себя. Ран с упоением всматривался в ее лицо. Пускай и с немного испорченной кожей и искусанными губами. Для него это было абсолютной мелочью. Шион прекрасна в любом виде. Да, Ран с самого детства идеализировал младшую сестру. Закрывал глаза на не очень смиренный характер и мелкие внешние изъяны. Хотя, разве не в этом заключается любовь?