torture satirique или почему не стоит смотреть вправо.

*Je ne veux pas te connaître, va-t'en. laissez moi, s'il vous plait.

23.10.1897.

Сейчас уже месяц,как он не отстаёт от меня,как и я от него.

Мы неплохо ладим и сейчас наши отношения можно назвать любовными.

Наш первый поцелуй произошёл спонтанно.Слава просто притянул мое тело, слово я совершенно ничего не вешу и являюсь пухом из перины.

Но сейчас что-то совершенно иное происходит между нами,меня нагло и унизительно избегают, игнорируют.

Весь лицей смотрит с призрением,педагоги боятся касаться меня,словно я болен бубонной чумой.

Неужели кто-то видел нас? Неужели теперь меня отвергнет общество?

Несколько дней и ночей меня мучали сомнения,что свербили мой разум нещадно и без какой-либо жалости.Я больше не мог спокойно жить и каждый мой день начинался с мучений над самим собой.Каждое движение изнуряло меня.

Наконец я решился,я решился сам все узнать.Моя уверенность с самого утра переполняла меня и я был готов свернуть горы,осушить реки и поменять материки местами.

Но стоило мне зайти в стены учебного заведения,как ноги мои подкосились и я не мог сделать и шага.

Всему виной не была аудитория, интерьер или может быть погода.Виной всему была толпа людей,что окружила моего знакомого, который в красках рассказывал о том,как он целовал меня.А если быть точнее о том ,как я сам заставил его целовать меня ,как принуждал к касаниям.

-Он настоящий гомосексуалист.Я уж подумал тогда,что он захочет соития,но мои опасения меня обошли,- мне хватило этих двух предложений,что бы я с силой растолкал толпу и с кулаками налетел на своего уже любовника, бывшего любовника.

Он же неистово закричал, кто-то побежал за директором и вот,мы сидим в его кабинете.Рядом со мной мои родители, мать-учитель биологии,отец- доктор наук в разделе ядерной физики.

Моя мать плакала,отец с призрением прожигал меня взглядом.Слава в красках говорил о том,чего не было.Я хотел было возразить,но меня тут же затыкали и я оставался в стороне со своими печалями и разбитой душой.Да,я действительно питал к нему теплые, трепетные чувства.

Мне было стыдно, обидно за себя.

В этот же день меня исключили из лицея.Прогнали ,как паршивую собаку.

Отец не смотрел на меня,мать продолжала рыдать.

-Нам придется поместить тебя в диспансер.Уж там из тебя выведут эту дрянь.Где ж такое ещё видано,что б у мужчины была любовь к мужчине.Не могу поверить,мой единственный сын-гомосексуалист!-бушевал он в бричке,а мать моя,хрупкая,маленькая женщина,лишь поглаживала его по локтю с просьбой успокоиться.

Мне же было все равно,я знал чем это кончится.Знал,что такое может случиться.Я не мог понять лишь одно, зачем он так со мной поступил? Неужели надо мной так страшно пошутили? Неужели это все было подстроено?

Боль, что мешалась во мной с горечью и обидой, выплеснулись из меня в громком рыдании и треморе.

Я будто бы попал в другую реальность, где все совершенно черное, совершенно грязное и я сам грязный.

***

Через неделю меня доставили в диспансер.

Отвратительное,старое здание.Тут не лечили,а пытали людей.

Ледяная вода,центрифуги,шокотерапия и электрический ток.

Люди здесь напуганы, изуродованны и совершенно не похожи на обычных людей,пусть даже больных.

Я не мог больше терпеть боль от предательства человека,что стал моей первой любовью,боль от предательства родителей.

Как только нас вывели на прогулку,я развернулся и ушел в самую дальнюю комнату корпуса,в котором я находился.

Кусок ремня от смирительной рубахи послужил мне веревкой.

Пусть я и задыхался в ужасной предсмертной агонии ,но я был счастлив.

Как не справедлив век к людям, не похожим на большинство.Как жестоки люди к друг другу.

Я не хочу терпеть реальность и мириться с ней.Уж лучше проиграть бой,чем принять столь мерзкое поражение.

**Que les gens qui ne veulent pas se battre meurent comme des mouches, et que ceux qui ont essayé de monter au ciel et de punir leur créateur pour avoir créé leurs enfants si cruels, montent et créent leur propre monde.