Forget-me-not

POV: Пак Сони В жизни иногда случаются события, ломающие ее пополам. Когда что-то такое происходит, ты становишься другим человеком, и, порой, бывает тяжело вспомнить, кем ты был до. Так случилось и со мной. Два года назад бесследно исчез мой брат-близнец — он не оставил ни записки, ни смски, просто в один день испарился, как будто его и не было. И от смеющейся, веселой и беззаботной меня тоже не осталось и следа — я замкнулась, перестала общаться с друзьями и, честно говоря, возненавидела весь мир. Пак Сони, в кого же ты превратилась… Я стояла перед зеркалом и устало оглядывала себя с ног до головы, опять погрязнув в мыслях. Что за глупости мне лезли в голову? Я ведь пообещала не вспоминать о Сонхуне… Я запретила себе думать о нем, потому что эти мысли не приносили мне ничего, кроме боли. К сожалению, мало-мальски возможных вариантов было всего два: либо Сонхун сбежал, оставив меня одну в этом аду, либо он мертв, и я не знаю, что из этого было больнее. Мы были неразлучны с самого детства. Как и многие другие близнецы, мы понимали друг друга без слов. Нескольких взглядов нам всегда хватало, чтобы затеять какую-нибудь шалость. Придумывал все, конечно, Сонхун, но я, как послушный щенок на привязи, повсюду следовала за ним. И даже когда мы повзрослели, когда Сонхун стал самым популярным парнем в школе, а я еле-еле могла подружиться с соседкой по парте, даже тогда он не бросил меня. Мы были командой. Сонхун и Сони против всего мира. Теперь из моего мира словно стерли все краски. Я не знала, что делать, ходила потерянная несколько месяцев… Но буря вокруг все сгущалась, а Сонхуна уже не было рядом. Пустой взгляд вперся в зеркало. Еще немного, и я опоздаю в школу. Тогда опять скандалы, родителей к директору, а дома… Я зажмурилась. Нет, опаздывать нельзя. Поправив сползший рюкзак, я накинула серый капюшон огромной кофты, в которой я практически тонула. И все же, как бы я ни злилась на брата за то, что он бросил меня одну, снять его кофту хотя бы на один день для меня казалось невозможным. Она давно утратила его запах и уже потерлась в нескольких местах, но это была одна из немногих вещей, которые доказывали, что я не сошла с ума. Когда-то у меня и правда был брат.

***

Несмотря на прохладный утренний воздух, солнце уже потихоньку начинало припекать. Я недовольно щурилась от его лучей, кутаясь в кофту, которая чем-то еще напоминала объятия брата. В такие моменты я представляла, что иду вместе с ним. Он немного выбегает вперед, дразнит меня и улыбается своей искристой улыбкой. Вся хмурость исчезает с моего лица, я тоже начинаю смеяться. Смотря на его улыбку, невозможно было не улыбнуться. Может, именно из-за таких мыслей меня и считали сумасшедшей. А может, все дело в том, что остальные слишком быстро о нем забыли. Родители решили, что он сбежал из дома. Отец показательно сжег все его вещи, пока мать держала меня, вырывающуюся и плачущую. Его лицо убрали со всех семейных фотографий, и теперь с огромного портрета в гостиной всегда смотрели только три унылых пары глаз. Родители старательно делали вид, что ничего не случилось, а потому их дочь, бродившую, как призрак, все воспринимали как полоумную. Вдалеке показалась зеленая сетка забора. Она отгораживала футбольное поле от дороги — значит, я почти пришла. Прищурившись, я попыталась разглядеть блондинистую макушку среди мальчишек на поле, но никого не заметила. Уже успев облегченно выдохнуть, я практически подпрыгнула, услышав сзади знакомый голос. — Не меня ищешь? — поинтересовался светловолосый парень, склонив голову набок и засунув руки в карманы. Черт. День явно не задался. Я решила проигнорировать его и двинулась вперед, но он успел резко схватить меня за капюшон кофты и, как нашкодившего котенка, дернул обратно. — Стоять, — отчеканил он. — Неужели ты забыла про мою домашку по биологии? Я закатила глаза и открыла рюкзак, доставая десятистраничный доклад о флоре и фауне местного водоема. — Да подавись ты, — бросила ему я, перед тем как отдать стопку бумаг, и бросилась бежать, пока застывший парень не очнулся. Только после того, как я пересекла ворота школы, я почувствовала себя в относительной безопасности. Конечно, Ники наверняка найдет меня на перемене и затащит в какой-нибудь угол, где нас не увидят учителя… Ну и черт с ним, настроение было и так хуже некуда. Первым уроком как назло была биология. И, конечно, учитель отправил старосту собирать со всех домашнее задание, а когда он не досчитался одной работы, начал поименно называть учеников. — Пак Сони! — грозный голос учителя заставил меня встать со своего места. — И где твоя работа? Про этот дурацкий доклад я вспомнила только вчера вечером и, естественно, успела сделать только вариант для себя. Я очень надеялась, что Ники забудет о задании, и в этот раз все обойдётся. Но нет, блондин, посмеиваясь, как ни в чем не бывало сидел в углу класса, пока я бросала на него злые взгляды исподлобья. Впрочем, не слишком явно. Я все еще его боялась. Мое молчание учитель, видимо, воспринял как персональный вызов. — Мне кажется, я сделал достаточно скидок на твою слезоточивую историю, — внезапно начал он. Я вздрогнула, но краем глаза заметила, как гневно Ники посмотрел на преподавателя. Или мне показалось? — Когда я только пришел сюда год назад и мне рассказали о тебе, конечно, я проникся. А как тут не проникнутся? Но уже хватит. Если за два года ты не смогла взять себя в руки, возможно, тебе не место в этой школе. Я болезненно сжала челюсть. Мой взгляд уперся в пол, а я в голове повторяла: «Только не плачь. Только не плачь». Всегда легче промолчать, чем пытаться объяснить. Взрослые все равно не слушают, а сверстникам наплевать. Твои заботы — только твои заботы. В конце концов, лучше получить два по биологии, чем разозлить Ники, это уж точно.

***

— Я говорю вам, это правда! — громкий голос Ха Наны, подружки Ники, разрезал коридор. Я насторожилась. Была большая перемена, поэтому все ребята ушли на улицу: кто-то играл в футбол, кто-то — в баскетбол, а кто-то просто грелся на солнышке. Я в это время обычно предпочитала есть в классе, где было тихо и безлюдно. Вот и сейчас я возвращалась из столовой с булочкой и молоком, когда резкий возглас заставил меня притормозить за углом. Я аккуратно выглянула, пытаясь понять, что происходит. Нана, наверное, не была самой красивой девушкой в школе, но забыть ее было невозможно. Ее яркий и бурный характер проявлялся даже во внешности: учителя вечно штрафовали ее то за темный лак для ногтей, то за розовые тени. Сегодня в двух ее косах были заплетены разноцветные ленты, что, признаться, ей очень шло. Но как бы мне ни нравилась ее бунтарская сторона, у нее явно были недостатки. А вот и самый главный из них — про себя я называла его правилом «На-Ни» — где бы ты ни увидел Нану, меньше, чем в двух шагах от нее будет Ники. Девушка бегала за ним, как кошка за лазерной указкой. Ники стоял, облокотившись на подоконник, как сторонний наблюдатель разыгрывающейся комедии. Нана, громко что-то вопившая, топала от злости ногой, тогда как растерянный завуч явно не знал, что ему делать. Но самым смущенным и не понимающим выглядел наш учитель биологии, который беззвучно открывал рот, силясь выдавить хоть какие-то звуки. — Я же говорю, он сфотографировал меня под партой во время урока! Я точно услышала щелчок! — Нана начала размахивать руками, указывая на биолога. Завуч, неловко улыбнувшись, робко начал: — Ну, может, тебе показалось… — Ничего мне не показалось! — перебила его Нана. — Либо вы делаете с этим что-то, либо я пойду в министерство образования! — заявила она. — Зачем спорить, — неожиданно вмешался Ники. — Просто проверьте его телефон. — И правда, — согласилась Нана. — Если ему нечего скрывать, он сам вам его отдаст. Завуч вопросительно повернулся к учителю, который поспешно достал устройство из заднего кармана. — Конечно-конечно, берите, — разблокировав, он протянул смартфон завучу. Тот, еще раз с сомнением взглянув на Нану, что-то нажал, и… Его лицо в мгновение побелело. Биолог, видимо, тоже заметив эту перемену, посмотрел на экран. — Я… Я не… Я не знаю, как это там оказалось, — наконец испуганно закричал он. Завуч, из последних сил пытавшийся сохранить достоинство, бросил полный презрения взгляд на учителя. — Вы уволены, — сквозь зубы сухо процедил он. — А это, — показательно тряхнув в воздухе телефоном, — отправится в полицию. Нана, прости, что сразу не поверил, — мужчина легко прикоснулся к плечу ученицы, приглашая ее последовать за ним. — Пойдем, ты в учительской еще расскажешь, как все было, пока я звоню в участок. Девушка кивнула, обходя явно пораженного произошедшем учителя. «Что случилось?» — подумала я. — «Неужели наш биолог не только редкостный мудак, но еще и извращенец?» Однако в этот момент меня отвлекла одна странная деталь. Губы Ники, все еще стоявшего у окна, растянулись в мстительной улыбке. Я знала эту улыбку очень хорошо, потому что не раз она была адресована именно мне. А взгляд его темных глаз, тем временем, был устремлен на того, кто за секунду из уважаемого учителя стал подозреваемым в сексуальном домогательстве. Внезапно Ники повернулся, и глаза его уставились прямо на меня. Он усмехнулся и кивнул мне, словно говоря: «Ты ведь тоже знаешь, что я это сделал».