Forget-me-not

— Тебе никто не говорил, что подслушивать нехорошо? — Ники стоял, скрестив руки, и смотрел куда-то мимо меня, хотя обращался он явно ко мне. Мой гениальный план проскользнуть незамеченной после уроков через калитку с треском провалился. Я замерла, как замирает мышь перед когтями верной смерти. Ники медленно повернулся ко мне и, сделав несколько неторопливых шагов, нагнулся до уровня моего лица, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. Я вздрогнула. Животный страх скрутил мне кишки, когда картинки двухлетней давности вдруг начали сменять друг друга в моей голове. Я отчетливо вспомнила тот день. Тот день, когда я изменилась навсегда. Заметив перемену в моем настроении, Ники хмыкнул, отойдя немного назад. — Ты даже не представляешь, как меня бесит эта идиотская кофта, — он схватил меня за рукав. — Давно пора выкинуть этот кусок мусора на помойку. — Даже не смей! — я закричала и выдернула руку. На моих глазах проступили слезы. Не давая ему времени на раздумья, я резко обогнула его и побежала к калитке. Он не последовал за мной, но я знала, что он смотрит. Остановившись на узкой тропинке, шедшей через высокий кустарник, я на секунду остановилась, прислушиваясь к быстрому биению собственного сердца. Он забыл Сонхуна быстрее всех. А он ведь был его лучшим другом.

***

— Какого черта?! — разъяренный отец схватил стул, что так неудачно оказался у него под рукой, и бросил со всей силы в другой конец комнаты. Чертов биолог, видимо, успел написать замечание перед той сценой в коридоре. Стул разлетелся в щепки, а я только вздрогнула, бледная как полотно, не в силах пошевелиться. — Неужели я так много прошу?! — его глаза налились кровью, ноздри раздулись от тяжелого дыхания, а на шее проступила вена. — А? — взбешенный еще больше моим молчанием, он выжидающе уставился на меня. — Нет, — едва слышно прошептала я, борясь с подступившим к горлу комом страха. Не знаю, почему я боялась его так сильно. В отличие от Ники, он не бил меня, не по-настоящему. Он угрожал, кричал, но с тех пор, как исчез Сонхун, он никогда не поднимал на меня руку. Однако я все равно дрожала, как осенний лист, живя день ото дня в постоянном страхе. Я закусила губу до крови, и вперилась взглядом в дощатый лакированный пол, который, кажется, знала наизусть. Крик отца стал серым шумом, а я ощутила, как мое тело становится ватным и голова наливается свинцом. Первое, что я услышала, был шелест листвы. Огромные зеленые деревья покачивали ветками из стороны в сторону, тихо шепча о чем-то. Я почувствовала дуновение теплого летнего ветерка на своей щеке и улыбнулась. Яркое солнце немного слепило глаза, и я ладонью закрылась от его лучей. Мой взгляд упал ниже, на Сонхуна, который сидел почти у самой реки. Он улыбнулся мне в ответ, заметив, что я смотрю на него. Я нахмурилась. Из травы, то там, то тут, быстро прорастая, показались маленькие голубые бутоны. Они тут же распускались, и вскоре вся поляна превратилась в лазурь. Я вздрогнула. Чертовы цветы, чертовы… незабудки. Я снова посмотрела на Сонхуна. Выражение его лица изменилось. Его грустный взгляд смотрел на меня с каким-то упреком, словно я забыла что-то важное, что могло его отыскать.

***

Я очнулась. Оказывается, я упала в обморок от истощения. Впрочем, это немудрено, потому что я не помню, когда последний раз нормально ела или нормально спала. Мать положила меня на кровать в моей комнате, и меня наконец-то оставили в покое, хотя не думаю, что это надолго. Я вздохнула. Меня бесил белый потолок надо мной, бесила напускная забота матери, бесила моя беспомощность. Голова раскалывалась, и я еле-еле смогла поднять руку к глазам, чтобы протереть их. Два года назад родители один раз сводили меня к психиатру. Тогда я рассказала ему о своих снах, а он ответил, что так мое подсознание пытается подсказать мне разгадки на мои вопросы. Я попыталась встать, но от слабости чуть не упала обратно. Сев на кровати, я невольно повернулась к окну и замерла. Обычно задернутые шторы были настежь раскрыты, поэтому я уставилась на соседний дом. Кажется, Ники вернулся с тренировки. Не знаю, это из-за того, что я чувствовала себя в относительной безопасности дома, или из-за того, что у меня не было сил сдвинуться, но я продолжила наблюдать за ним. Наши окна располагались ровно друг напротив друга, всего метрах в шести-семи. Я видела, как он бросил спортивную сумку на пол и взъерошил волосы перед зеркалом. Одним движением он стянул через голову мокрую футболку и кинул ее в угол. Все его тело лоснилось от пота, даже из своей комнаты я могла увидеть кубики пресса, широкую грудь и накаченные бицепсы рук. Он стоял перед зеркалом, видимо, любуясь собой. Странно, в моей голове он почему-то все еще был мальчишкой, но он явно вырос и изменился. Увы, не в лучшую сторону. Он наклонился куда-то, и я уже думала отвернуться, когда заметила, что он приложил какой-то листок к окну. Я присмотрелась. Там, его кривым и неуклюжим почерком было выведено «ИЗВРАЩЕНКА». Я дернулась и покраснела. Кажется, меня поймали. Хотя что такого? Я же не делала ничего запретного. Я взглянула на надпись и светловолосого парня, который держал ее, еще раз. Почему-то все это казалось отдаленно знакомым. Я почувствовала, как голова заболела сильнее, а дыхание участилось. Рукой инстинктивно я коснулась груди. Откуда-то изнутри разлился страх, сковавший меня в ту же секунду. Сердце бешено заходилось, а ребра словно давили на грудную клетку, делая ее все меньше и меньше. Ладони покрылись потом. Я сжала в руках простыню, пытаясь удержаться на месте. Мое внимание отвлек щелчок ставни окна. Старая деревянная рама неожиданно подалась вверх, а в проеме возник Ники. Я непонимающе смотрела на скрюченную фигуру высокого блондина, который пролезал в мое окно. Я почувствовала, как он схватил мою руку, а когда я попыталась вырваться, только сильнее сжал пальцы. Сердце скакало со скоростью гепарда, моя грудь вздымалась от резких рваных вдохов. Ники взял мою вторую руку и заглянул мне прямо в глаза. На удивление, в его взгляде читалась только… забота. — Все хорошо, — спокойно произнес он. — Дыши со мной. Раз, два, три, четыре, — я неосознанно последовала его указаниям. Я сидела, съёжившись, на кровати, пока он сидел на корточках у моих ног и держал меня за руки. В голове всплыло какое-то дежавю, словно мы здесь уже были. Теплота его рук дала мне ощущение безопасности, как бы странно это ни звучало. Я закрыла глаза и ощутила, как страх отступает. Ники, наверное, тоже понял, что мне стало лучше, и отпустил меня. — Эй, — он дал мне легкий щелбан по лбу, отчего я недовольно моргнула, — я всего лишь назвал тебя извращенкой.