The Fifth Type of Non-Contact Force (Пятый тип бесконтактной силы)

В конце октября пришли холода. Все начали носить свитера под школьными куртками. Вэй Ин начал носить с собой верёвку. Он нашел место на восточной стене школы, где колючая проволока свободно висела. Во время обеденного перерыва он перебросил веревку, зацепил за арматуру, залез наверх и выбрался наружу. Некоторые ученики только вытаращили глаза на столь дерзкий побег. По правде говоря, даже он считал немного экстремальным карабкаться по бетонной стене и пролезать через колючую проволоку, только ради приличной тарелки лапши. Лавка с лапшой находилась через дорогу. Это была настоящая дыра в стене. Ни вывески, ничего, только большой дымящийся котел выставленный вперед указывал на предназначение этого места. Мэн Яо получил жареную рисовую лапшу. Не Хуайсан взял лапшу с тушеной говядиной. Вэй Ин — остро-кислый суп. Было больше остро, чем кисло. В супе были маленькие хрустящие кусочки свиного фарша, такие красные, что у Вэй Ина заслезились глаза. Идеально для этого времени года. Они присели на маленькие стульчики за импровизированными столиками, едва возвышавшимися над тротуаром. Две ложки, и они уже обливаются потом. — Лань Чжань многое упускает, — сказал Вэй Ин, шмыгая. У него текло из носа, а язык онемел. — Почему? — спросил Мэн Яо. Вэй Ин обвёл их взглядом. — Потому что он не захотел приходить. Мэн Яо посмотрел на Не Хуайсана, который посмотрел на Вэй Ина и фыркнул. — Ты… ты рассказал ему об этом? Вэй Ин громко отхлебнул. — Да. — Вот и всё. — Не Хуайсан выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Мы будем стоять на коленях, пока школа не закончится. — Лань Чжань — президент класса, — объяснил Мэн Яо. — Он отвечает за то, чтобы держать всех нас в узде. Покидать школу посреди дня — против правил. — Но, — Вэй Ин, нахмурившись, посмотрел на свою тарелку, — а как же лапша. — Неважно. Это его обязанность, — сказал Мэн Яо. — Он относится к этому очень серьезно. — Я говорил тебе, не так ли? — дрожащим голосом сказал Не Хуайсан. — Оставь его в покое. — Хотя… — Мэн Яо жевал кончики своих палочек для еды, внимательно наблюдая за Вэй Ином. — Я заметил, что в последнее время он закрывал глаза на некоторые ситуации. — Нет, не может быть, — усмехнулся Не Хуайсан. — Он не такой, как мы. Он мыслит прямолинейно. Правила есть правила и их надо соблюдать. С ним не поспоришь и не договоришься. — Я могу, — задумчиво сказал Вэй Ин. — Мы друзья. — Ты продолжаешь так говорить, — покачал головой Не Хуайсан. — А ты продолжаешь мне не верить. В последнее время Лань Чжань был странно терпим к Вэй Ину. Вчера он вошел в комнату Лань Чжаня и попросил одолжить его телефон. Лань Чжань сказал, что если он собирается смотреть непристойности, то должен заиметь свой собственный. Вэй Ин пообещал, что не будет смотреть ничего непристойного. Лань Чжань не поверил ему. Так что Вэй Ин попытался обыскать его. — Я знаю, как это делается, знаешь ли. Я только что был в аэропорту. Вытяни руки вперед. Лань Чжань отказался, поэтому Вэй Ин схватил его. Они упали боком вместе в узкое пространство между кроватью и столом. Вэй Ин только успел засунуть руку в карман брюк Лань Чжаня, когда Лань Цижэнь открыл дверь. Он стоял там долгую секунду, а затем тихо сказал: — Я посажу тебя на следующий же рейс. Когда Лань Чжань слез с него, он не фыркнул и не посмотрел на него. Он вообще не смотрел на Вэй Ина. Он просто вытащил телефон из ящика стола и передал его. — О, он был там? — Вэй Ин рассмеялся и вышел на балкон. Цзян Фэнмянь взял трубку с первого звонка. — Мы договорились в восемь, не так ли? — Я забыл, — признался Вэй Ин. — И мне пришлось одолжить телефон. — Итак… — сказал Цзян Фэнмянь. — Итак, — повторил Вэй Ин. — Итак, ты не уехал, — сказал Мэн Яо, когда они ели лапшу. Вэй Ин резко взглянул на него. — Как ты узнал об этом? — Уехал? — сказал Не Хуайсан. — Я слышал это, — просто сказал Мэн Яо. Вэй Ин прищурился, глядя на него. У Мэн Яо была привычка собирать все слухи обо всех. Эти ямочки скрывали тысячу секретов. — Кто куда не уехал? — спросил Не Хуайсан. В воскресенье, через три часа после того, как они вернулись домой из аэропорта, Цзян Чэн позвонил из Пекина, где у них была остановка. — Что значит, ты всё ещё в Гусу? — крикнул он в трубку. — Я видел тебя на твоём месте! — А потом я встал со своего места, — сказал Вэй Ин. — Сичэнь-гэ сказал, что может отправить телефон А-цзе обратно в Нью-Йорк. — Это… я не… — целую минуту бормотал Цзян Чэн. — Забудь о телефоне! Сейчас она пытается поменять тебе билет. У тебя есть два часа, чтобы притащить сюда свою задницу, иначе ты опоздаешь на стыковочный рейс… — Не могу, — весело сказал ему Вэй Ин. — Я не могу найти свой паспорт. Цзян Чэн чуть не повредил барабанную перепонку Вэй Ина. — У меня был он в аэропорту. — Вэй Ин, поморщившись, отвёл телефон от лица. — И он был у меня в машине, но когда я вернулся, я нигде не мог его найти. — Какого черта ты вообще сошёл с самолета? — спросил Цзян Чэн. Вэй Ин был в кабинете Лань Цижэня один. Лань Сичэнь закрыл за собой дверь, чтобы не мешать ему, но Вэй Ин был уверен, что все снаружи могут услышать каждое слово Цзян Чэна. Нужно быть глухим, чтобы не слышать на такой громкости. Вэй Ин прикрыл микрофон рукой и почти шёпотом сказал: — Я не попрощался. — Чего? — Цзян Чэн взревел. Он чувствовал себя немного глупо, признавая это, но это была чистая правда. Он только собирался выскочить, чтобы как следует попрощаться, а затем вернуться. Он думал, что самолёт подождет его. Он спросил у бортпроводников, будут ли они ещё здесь, если он выйдет на мостик. Он сказал пожалуйста и спасибо. Может, он не так произнес. Когда он впервые услышал голос Лань Чжаня, он был на грани. Он так много жаловался на то, что тот не пришел их проводить, что Цзян Чэн пригрозил расправой, если тот не заткнется. Цзян Яньли дала ему свой телефон и попросила позвонить. Только после того, как Вэй Ин взял его, он понял, что у него нет их номера. Он должен был спросить, подумал он. Он отправил сообщение Цзян Фэнмяню с просьбой об этом, но не получил ответа. Когда телефон Цзян Яньли зазвонил, и на экране появилось имя Лань Сичэня, Вэй Ин наблюдал, как стюардесса защелкивает верхние отсеки на место. Он знал, что они не успеют. Он почти сказал им, чтобы они не беспокоились. Но затем Лань Чжань таким голосом сказал «Вэй Ин». Поэтому он встал и направился к выходу. Он сказал Лань Чжаню так же. — Я же говорил, что хочу увидеть, как ты плачешь? — он рассмеялся. — Всё в порядке, они забронируют мне другой рейс. Лань Чжань просто смотрел на него, снова ничего не выражая. — Угу, — нахмурился Лань Сичэнь. — Ну. Ты мог бы подождать в квартире. А потом Вэй Ин потерял паспорт. — Сегодня, — сказал Цзян Чэн по телефону. — Ты должен сесть на рейс сегодня. Вэй Ин прислонился к богато украшенному дубовому столу Лань Цижэня, пиная пустой стул. — Почему? Цзян Чэн сделал паузу. — Мама в отпуске до завтра. Последний рейс, на который ты сможешь сесть, должен быть сегодня вечером. До того, как она будет дома. Нога Вэй Ина громко упала на пол. — Она не знает, что вы поехали за мной? — Откуда ей знать? — рявкнул Цзян Чэн. — Думаешь, мы смогли бы, если бы она знала? — Она не хочет, чтобы я возвращался, — сказал Вэй Ин. Возможно, из-за холодка в его голосе это не звучало так, но он почти рассмеялся. — Что будет, когда я приеду? Она сказала, что я не имею права появляться в её доме. Что ты собираешься делать? Привязать меня во дворе? Цзян Чэн разочарованно вздохнул. — Папа сказал, что позаботится об этом. Вэй Ину показалось, что он наблюдает за этим разговором со стороны. Его собственные слова звучали так, словно исходили откуда-то очень далеко, заглушённые милями и милями мертвого воздуха, который, казалось, существовал между его губами и ушами. — Я не вернусь. — Это не тебе решать, — прорычал Цзян Чэн. После того, как Вэй Ин повесил трубку, Цзян Чэн, должно быть, позвонил отцу и передал сообщение. Телефон в кабинете вскоре снова зазвонил, хотя в Нью-Йорке было уже за полночь. Лань Цижэнь вышел, частично сбитый с толку, но в основном просто уставший от всего этого. «Разберитесь» — было указание, которое он оставил своим племянникам — «и сообщите мне решение, когда всё будет сказано и сделано». Так что Лань Сичэнь ответил на звонок. Вэй Ин сидел на диване, его взгляд был расфокусирован и направлен в никуда. — Ничего страшного, он может остаться на семестр, — сказал Лань Сичэнь. Лань Чжань стоял у двери и пристально на него смотрел. — Или учебный год, — исправился Лань Сичэнь. Лань Чжань продолжал сверлить его взглядом. — Это… — темные глаза Лань Сичэня метнулись к Лань Чжаню, а затем быстро в сторону. — Конечно, вам решать. Но я, э-э, мы… мы счастливы, что он у нас. Он только что освоился, и я думаю… понятно. Да. Конечно. — Он выглянул в гостиную. — Вэй Ин? Вэй Ин вернулся в кабинет, волоча ноги. Лань Чжань наблюдал за ним со стороны настороженным взглядом. — Ты хочешь вернуться домой? — спросил Цзян Фэнмянь. Он казался измученным. — Как вы думаете? — Вэй Ин ответил с сарказмом. — Ты должен вернуться до весны, чтобы подготовиться к выпускным экзаменам, — сказал Цзян Фэнмянь. — Она не хочет, чтобы я был там, — напомнил ему Вэй Ин. — Это мой дом. — А также её. Цзян Фэнмянь на мгновение задумался. — Я думал, тебе там не нравится. Яньли и А-Чэн, мы все хотим, чтобы ты вернулся. Вэй Ин молча закусил губу. — Я думал, ты хочешь вернуться домой, — сказал Цзян Фэнмянь, и ему показалось, что он вонзил нож в сердце Вэй Ина и повернул его. — Тебе нужно быть дома на Рождество. Вэй Ин колебался, мучаясь. — Могу я перезвонить? Цзян Фэнмянь глубоко вздохнул. Пока они убирали свои миски с лапшой и прощались с продавцом, Не Хуайсан смотрел на возвышающиеся стены школы с ощутимым трепетом. — Мы так влипли. — Он наклонился, чтобы потереть колени. — Я уже чувствую это. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Вэй Ин. Лань Чжань ждал их у подножия стены. Не Хуайсан застонал, увидев его, и просидел на стене добрых десять минут, пока его ногу не начало сводить судорогой, и тогда у него не было выбора, кроме как спуститься вниз. — Лань Чжань, — осторожно поздоровался Вэй Ин. — Вэй Ин, — сурово ответил Лань Чжань и жестом показал, что он должен следовать за ним. — Нет, — Вэй Ин попытался уйти, но его оттащили назад за воротник куртки и потащили к главному зданию школы. — Вэй Ин, — нахмурился Лань Чжань. — Но, но… — Вэй Ин перевел взгляд с испуганных лиц Мэн Яо и Не Хуайсана на холодное лицо Лань Чжаня. — Но мы же друзья! Пусть это останется между нами, только в этот раз. Пожалуйста? Мэн Яо и Не Хуайсан последовали за ними на негнущихся ногах, с громкими вздохами и горькими взглядами. Лань Чжань повернулся к ним и сказал: — Только он. Двое других парней даже не колебались. Они развернулись на полушаге и побежали в противоположном направлении. — Эй! — крикнул им вслед Вэй Ин. Он попытался дотянуться до пальцев, сжимающих воротник. — Лань Чжань. Лань Чжань! Ты пожалеешь об этом! Лань Чжань! Но Лань Чжань не отвел его ни в кабинет директора, ни даже к классному руководителю. Он толкнул Вэй Ина в дальний угол здания, где их никто не мог видеть. — Ты знаешь, о чем я собираюсь спросить, — тихо сказал Лань Чжань. Вэй Ин пожал плечами. — Я же сказал, что расскажу тебе позже. — Ты сказал после обеда. Сейчас уже после обеда. — Глаза Лань Чжаня были неподвижны, впиваясь в глаза Вэй Ина, изучая его лицо. — Что он сказал вчера по телефону? — Итак? — спросил Цзян Фэнмянь прошлой ночью на балконе. — Ты решил? Вэй Ин посмотрел на темный внутренний двор внизу. Огни теперь казались ему знакомыми, а силуэты гор почему-то заставили его сердце сжаться. — Я остаюсь, — сказал он Лань Чжаню, широко улыбаясь. Лань Чжань дважды моргнул, а затем тихонько вздохнул, как будто с облегчением. — До каких пор? — спросил Цзян Фэнмянь. — Я просто должен вернуться к Рождеству, верно? — Это не… — Вы так сказали. Цзян Фэнмянь хмыкнул. — Тогда, по крайней мере, я смогу закончить семестр, — быстро сказал Вэй Ин, а затем добавил, просто из вежливости. — Если вы не против. Цзян Фэнмянь на мгновение замолчал. — Я бы предпочел, чтобы ты вернулся раньше. — Вы сказали, к Рождеству, — повторил Вэй Ин. — Хм. — Это звучало почти так, как будто он собирался спорить, но вместо этого Цзян Фэнмянь сделал паузу и сказал: — А Лани?.. — Я скажу им, — сказал Вэй Ин. — Когда будет подходящий момент. Пока он стоял под карнизом школы, наблюдая, как Лань Чжань отворачивается, его улыбка померкла. Он на секунду качнулся на месте. У него было время. До Рождества оставалось еще 57 дней.