Отправитель неизвестен

Она не могла поверить, что переписывается с убийцей. Тем более новость о смерти Дилана была уже общеизвестна. — Чёрт! — воскликнула Меган, приложив ладони к губам. Сообщение пришло на пятнадцать минут раньше, чем публикация в блоге и других новостных ресурсах. Блог Пола был первым, а уж потом новость скопировали все остальные. А вдруг это он и есть? Как ей раньше не пришло в голову! Он может проникнуть в университет в любое время, как он это сделал в тот раз, когда говорил с Сабриной и пытался поговорить с ней. Эванса отшили известные издания, поэтому он занялся блогом, но этого ему явно недостаточно. Он же мнит из себя мастера своего дела. И что ему остаётся: ютиться в этом Богом забытом месте да писать новости об университете, профсоюзах, местных достопримечательностях, открытиях магазинов, местечковых выставках? У Пола очень высокая самооценка и непомерное эго, это видно невооруженным взглядом. Вот он и нашёл способ прорваться на вершину, решив освещать новости о зверских убийствах в маленьком городке, которые сам же и совершает. Надо было что-то ответить; намекнуть, что она знает, с кем переписывается. Хотя бы закинуть удочку. Теперь у тебя появился свой почерк? Решил убивать за пороки? Это как-то не оригинально. С такими киношными приемчиками ты не прогремишь на весь мир. Ответ пришел довольно быстро: Кто тебе сказал, что я хочу прославиться на весь мир? Скорее, я из тех, кто предпочитает оставаться в тени. Меган задумалась. Естественно Пол пытается увести от себя подозрения. Если убийца действительно этот чертов журналист, то, возможно, она следующая, потому что ранее отказалась от интервью. Зачем ты мне пишешь? Придерживаешься сценария слэшеров, — пишешь следующей жертве? Она сама не заметила, как настрочила эти строки без страха и сомнения и отправила прямой вопрос. Я делаю всё не так, как в фильмах. Зачем ты убил Илэйн? Следом спросила Меган. Хотела подловить? Официальная версия — самоубийство. И не притворяйся, что тебя это так сильно задело. Она ведь доставала тебя. Душила безвкусным парфюмом, проявляла излишнюю заботу на грани помешательства, а потом внезапно переключилась на Сабрину. Меган не страдала от неё так, как описал это аноним. Илэйн действительно была навязчивой, но буквально пару дней. Затем она взялась окутывать заботой Сабрину, а Меган доставались лишь упреки, предрассудки и выводящая из себя суета, исходившая от нервозной Илэйн. Конечно, она заметила, что делает Илэйн, и ее поступок казался по меньшей мере нечестным. Только это мало ее заботило, потому как Меган не привязалась к новой соседке и вздохнула с облегчением, когда та нашла Сабрину. Ты ошибаешься. С чего ты вообще это взял? Она закусила губу и уставилась в экран, ожидая ответа. Илэйн играла с людьми, душила их излишней заботой, а потом бросала. Тебя не смутило, что у милашки Илэйн не было друзей? Меган задумалась: а ведь действительно. Поначалу она надеялась, что как только все студенты приедут на учебу и друзья Илэйн тоже объявятся, та переключится на них, но этого не случилось. Однокурсники с ней контактировали неохотно. Что ты хочешь этим сказать? Ответ пришел моментально. Сейчас — ничего. Может, позже объясню. Меган разозлилась. Ей во что бы то ни было хотелось узнать хоть что-то. Почему тебя так заботит Илэйн? Она и тебя пыталась утешить? Ответа не последовало. Она уставилась в экран телефона в ожидании нового сообщения на целые пятнадцать минут, но так его и не дождалась. Вероятно, аноним решил, что на сегодня хватит. Вдруг телефон издал звук оповещения о сообщении, однако ничего не пришло. Зато вся переписка с убийцей загадочным образом исчезла. Сегодня ночью она не уснет. Кто-то следит за ней, написывает ей, пытается залезть в голову. И даже не догадывается, что своими действиями пробуждает в ней нечто, что таилось внутри все эти годы; нечто, о чем Меган предпочитала не думать и не вытаскивать из себя, потому что боялась. Когда-то она стояла на грани безумия. Ее родители полагали, что это тяжелый переходный возраст, потому пару раз сводили к психологу, который подтвердил их подозрения. Почти каждую ночь она видела кошмарные сны. Чувствовала то, что мог ощущать только сумасшедший. Вонзала нож руками психопата, резала плоть и наслаждалась видом внутренностей, не успевших остыть. Во сне ее мучила жажда. Меган шла за жертвами, чувствовала, как учащается сердцебиение, как зарождается их страх, и впитывала в себя. Она ощущала внутри нечто злое и извращенное. Чудовищный голод. Когда во сне она дотрагивалась до жертв, то испытывала лишь ненависть. Мерзкие. Каждый из них. Все они гнили изнутри. Эту гниль невозможно было выковырять даже ножом. Первоначально все пытались защитить свое отвратительное существо: бились в истерике, царапали ей лицо. Затем, когда получали первый удар, их накрывало отчаяние. А в завершении, когда приходило осознание неминуемой гибели, они сдавались. Сдавались в лапы смерти. Несколько сновидений Меган помнила и по сей день. Они были прекрасны и ужасны одновременно. Ей было страшно вспоминать, но она не могла удержаться и время от времени позволяла себе заглянуть глубоко в подсознание. Один особенный сон начинался в лесу после ливневого дождя. Кажется, была весна или самое начало лета. Природа оживала: появились первые ростки лесных трав и цветов, воздух пропитался дивным ароматом. Меган словно ночной зверь шла по лесу, вдыхая благоухание прохладной почвы, мха и влажных листьев. Ночь окутывала, а тьма наполняла силой. Она чувствовала невероятную благодать. Ни страха, ни сомнений — ничего, что так мешало в обычной жизни. Тогда, во сне, она подумала, что ей опасно ходить одной в такую ночь, но затем это чувство быстро сменилось полной уверенностью в том, что бояться стоит только ее. Нет опаснее существа, чем то, что пробирается сквозь чащу, ступая голыми ногами по холодной земле. В сердце у которого гнев, а разум наполнен яростью. Она ощущала свое безумие и наслаждалась им. Чувствовала, как лезвие ножа прорезает плоть. Ее руки были в крови. Та пролилась даже на нежные лепестки лесных цветов. Деревья завыли от горя. Поднялся сильный ветер. Небо снова стонало и сверкало молниями, выражая свой гнев и пытаясь смыть кровь дождем. Хотя снаружи Меган ощущала холод — крупные дождевые капли до нитки пропитывали ее одежду, — внутри девушки горело пламя. Оно разливалось по всему телу, согревая. Меган помнила, как проснулась с улыбкой на лице, а затем, когда всё осознала, бросилась рыдать в подушку. Каждый раз, просыпаясь в холодном поту от очередного кошмара, она плакала. Бывало, что она весь день не могла отойти от ужасных сновидений: перед глазами подолгу стояли приснившиеся кровавые сцены. Только во сне она ощущала удовольствие, а наяву ее сковывал страх и опасение, что она просто сходит с ума. Время шло; таблетки, которые ей выписали, не работали. Постепенно Меган привыкла: ее сознание обросло оболочкой, которая защищала от ярких реакций на такие же яркие сны. Но девушку потянуло на всякие ужасы. Только так она могла делать вид, что весь этот кошмар — там, по ту сторону экрана; на страницах книг; во снах. Привыкшее к кошмарам сознание Меган погрузилось во тьму. Зато случись такое наяву, и она бы стойко перенесла любой исход ситуации. Со временем страшные сны стали сниться всё реже и реже. Будто Меган приняла их как часть себя, и они ее отпустили. Сейчас, когда кошмары стали явью, когда она встретилась глазами с убийцей, ей не было так страшно, как всем остальным. Меган тянуло к нему. Ей хотелось поговорить с ним начистоту и узнать, зачем он все это делает. Узнать, что он чувствует, сравнить со своими собственными ощущениями во сне и убедиться, что все совсем не так, или подтвердить, что она безумна и похожа на него. А может, ей просто хотелось с кем-то разделить свою боль, смятения, ненависть к себе. Размышляя, она неотрывно смотрела через маленькое окошко на луну, которая освещала все вокруг холодным мистическим светом. Время подходило к трем часам ночи. Меган задумалась о завтрашнем учебном дне и вспомнила, что не приняла душ, а после поймала себя на мысли, что стоило бы разработать план, как подобраться к Полу. Она не придумала ничего лучше, чем согласиться на интервью. Даже если Эванс попытается расковырять ее рану, у него ничего не выйдет. Потому что той Меган, что боялась, больше нет. Она скрыта под твердой оболочкой глубоко внутри. Меган сильно клонило в сон; глаза слезились, мысли путались. Ей ничего не оставалось, как поставить себе будильник на пять утра, чтобы успеть в душ и дать себе немного отдохнуть. В конце концов, снов она уже не испугается, а если к ней в комнату ворвется убийца… Что ж, будет очень жаль умереть во сне, так и не узнав о нем правду.